Хутба 3 — комментарии (Халифат первого узурпатора)

Все части здесь. О проекте перевода «Нахдж уль-Балага» читайте здесь.  

Часть 1. Халифат первого узурпатора

Клянусь Аллахом, такой-то одел на себя одеяние его (халифата), зная, что моё место по отношению к этому подобно оси по отношению к мельнице. Вода падает с меня потоком, и птица не достигнет меня. И вот, я заслонился завесой и остался от этого в стороне. Стал размышлять я, восстать ли мне со сломанной рукой или терпеть эту слепую тьму, в которой станет немощным взрослый, поседеет юный и пребудет в тяготах верующий, покуда не встретит своего Господа.

Я нашёл, что терпение разумнее – и терпел, хотя в глазу моём была заноза, а в горле – острый шип. Я видел, как разграбляется моё наследство…

Ибн Мейсам Бахрани:

Следует отметить, что данная проповедь — наряду с другими подобными речами, в которых Имам Али (мир ему) выражает своё недовольство и протест по вопросу об имамате, — является предметом спора между шиитами и их оппонентами. Ряд шиитов утверждают, что эта проповедь была передана путем таватура (массовой, непрерывной передачи); в то же время некоторые суннитские группы доходят до крайности в её отрицании, заявляя: «От Али (мир ему) не было зафиксировано никаких жалоб или выражений недовольства по поводу халифата». Также они приписывают её авторство Сейиду Рази (составителю «Нахдж уль-Балага»).

Что касается тех, кто отрицает, что Имам (мир ему) когда-либо произносил эту проповедь или подобные слова, то их позиция является следствием убеждённости в том, что между сподвижниками не было разногласий и соперничества за халифат. Несостоятельность отрицания, основанного на таком предположении, очевидна: подобного мнения может придерживаться лишь тот, кто не обладает знаниями — не знаком с историческими свидетельствами и не обращался к трудам учёных. События в Сакифе Бану Саида, последовавшие за ними разногласия среди сподвижников и отказ Имама (мир ему) присягнуть на верность Абу Бакру – всё это достоверно зафиксированные факты, не подлежащие сомнению. Они настолько явны, что их невозможно скрыть. Большинство шиитов утверждают, что Имам Али (мир ему) вообще не присягал, тогда как другие полагают, что он сделал это под принуждением спустя шесть месяцев; с другой стороны, те, кто не разделяет шиитскую точку зрения, говорят, что он принёс присягу после непродолжительного пребывания дома, хотя и сохранял несогласие по этому вопросу в течение значительного времени. Все эти мнения неизбежно подтверждают факт существования спора и противоречий вокруг халифата.

Истина заключается в том, что конфликт по поводу халифата между Али (мир ему) и теми, кто обладал властью в его время, — это свершившийся факт, и слова самого Имама (мир ему) о нарушении его прав в данном вопросе переданы с высочайшей степенью достоверности, называемой таватур ма’нави (согласие в смысле при множестве независимых сообщений).

Таким образом, установлено, что нет оснований отрицать принадлежность этой проповеди Имаму (мир ему) или приписывать её авторство Сейиду Рази. Ведь в основе подобного отрицания лежит представление о том, что между Имамом (мир ему) и халифами не было конфликта, — убеждение, которое, как нам стало известно, является ошибочным, особенно если учесть, что эта проповедь была широко известна среди учёных еще до эпохи Сейида Рази. Об этом свидетельствует рассказ грамматика Мусаддика ибн Шабиба: «Я читал эту проповедь своему учителю Абу Мухаммаду ибн Хашшабу, и когда дошел до слов Ибн Аббаса — “Клянусь Аллахом, я никогда не печалился по какой-либо прерванной речи так, как по этой”, — мой учитель заметил: “Если бы я был рядом с Ибн Аббасом, то спросил бы: ‘Неужели у твоего двоюродного брата (то есть у Имама Али, мир ему) оставалось на сердце что-то, чего он не выразил в этой проповеди? Ведь он не оставил ни капли авторитета халифам — ни первому, ни последнему’”».

Мусаддик продолжает: «Мне пришла в голову одна мысль, и я сказал учителю: “Возможно ли, что эту проповедь ошибочно приписали Имаму (мир ему)?” Он ответил: “Нет, клянусь Аллахом! Столь же твердо, как я знаю тебя, я знаю, что эти слова принадлежат Али (мир ему)”». Я сказал учителю: «Некоторые люди утверждают, что Сейид Рази сам написал её». Он ответил: «Нет, клянусь Аллахом! Разве мог Сейид Рази создать подобный текст? Я никогда не встречал такого стиля ни в прозе, ни в поэзии Сейида Рази. Его сочинения ничем не напоминают этот текст и не относятся к тому же жанру. Более того, я видел эту проповедь в рукописях надёжных учёных, живших еще до его рождения. Как же её можно приписывать ему?»

Я встречал упоминание этой проповеди в двух источниках, относящихся ко времени ещё до рождения Сейида Рази: во-первых, в книге «Аль-Инсаф» Абу Джафара ибн Куббы, ученика Абу Касима Кальби, который скончался прежде его рождения; во-вторых, в рукописи, написанной рукой Абу-ль-Хасана Али ибн Мухаммада ибн Фурата — визиря аббасидского халифа Муктадира Биллаха, — человека, жившего более чем за шестьдесят лет до рождения Сейида. Я практически уверен, что эта хутба была записана еще до эпохи Ибн Фурата. Всё это указывает на то, что данная проповедь относится к Имаму (А) и не имеет связи с Сейидом Рази.

Перейдём теперь к толкованию данной хутбы.

«Клянусь Аллахом, такой-то одел на себя одеяние его (халифата)» — слово «такой-то» (фулан) подразумевает Абу Бакра, как прямо сказано в некоторых вариантах рукописи.

Слово такаммаса происходит от камис (рубаха) и означает «одевать рубаху». Здесь оно служит метафорой узурпации им халифата. Слитное местоимение ха («его») указывает на халифат. Поскольку то, о чём идёт речь (халифат), является очевидным, Имам (А) не стал называть его прямо, подобно словам Всевышнего: «Пока не скрылось оно за завесой» (38: 32) – тут под словом «оно» подразумевается солнце, хоть и не названное прямо.

«Зная, что моё место по отношению к этому подобно оси по отношению к мельнице» — как ось жернова на мельнице регулирует движение камня, так и Имам (мир ему) являлся управляющим делами мусульман и глубоким знатоком религии.

Поскольку для работы жернова необходима центральная ось — и без неё жернов не приносит пользы, — Повелитель верующих (мир ему), уподобляя свой статус оси, стремится донести мысль о том, что никто иной не может занять его место в вопросе имамата.

Затем Имам (мир ему) подчёркивает свои достоинства, указывая на два качества: «Вода падает с меня потоком» (то есть знание и мудрость исходят от него к людям) и «птица не достигнет меня» (ни один парящий разум не способен достичь уровня его знаний).

Он использовал эти образы в следующих смыслах:

1. Образ потока, низвергающегося от Имама (мир ему), — явление, характерное для гор и возвышенностей, — служит метафорой его высокого положения и благородства. Это означает, что глубокие знания и проницательные суждения берут начало и исходят именно от него. Таким образом, слово «поток» использовано как метафора его совершенств.

2. Утверждение о том, что «птица не достигнет меня», является метафорой исключительной возвышенности его положения и знаний. Ведь сам по себе факт низвержения потока с высоты не означает, что птица не может туда долететь. Следовательно, эта вторая фраза передаёт уникальную высоту, достичь которой невозможно. Поэт Абу Таммам сложил следующие строки о столь высоком статусе:

«Благородные качества стремились к высотам,

Словно желая взять реванш у самих звезд».

Далее он говорит: «И вот, я заслонился завесой и остался от этого в стороне» — образ сокрытия за завесой указывает на отстранение от халифата.

«Стал размышлять я, восстать ли мне со сломанной рукой или терпеть эту слепую тьму» — смысл этого заключается в том, что Имам (А) размышлял над решением вопроса о халифате, колеблясь между двумя вариантами: вступить в противостояние с теми, кто захватил власть, или же отстраниться. В обоих случаях таилась опасность: ведь выступление «со сломанной рукой» (то есть без поддержки) было бы неразумным шагом — актом самообмана, не приносящим успеха и лишь напрасно подвергающим угрозе исламскую общину.

Он использовал слово джазза (означающее «сломанная» или «отсеченная») как метафору, дабы показать отсутствие у него сторонников. В основе этого сравнения лежит мысль о том, что сломанная рука лишает человека способности что-либо ухватить или удержать; таково же и отсутствие сторонников для человека, желающего добиться какой-то общественной цели.

Что же касается отказа от борьбы за халифат, то это означало бы смириться с царящим беспорядком и неспособностью людей отличить истину от лжи, что было связано для него с глубоким душевным страданием. Поэтому Имам (мир ему) использовал слово тахья (густой мрак) как метафору смешения истины и лжи — уподобляя осязаемое явление абстрактному понятию. Сходство здесь в том, что подобно тому, как человек не может найти верный путь в темноте, люди не способны разглядеть дорогу к Богу, когда дела пребывают в состоянии смуты и неясности.

Далее, он связал слово тахья с состоянием слепоты, что означает следующее: подобно тому, как слепой не может найти верный путь к цели, так и мрак, возникший из-за смешения и запутанности дел, не позволяет отличить истину от лжи, тем самым препятствуя действиям, основанным на истине.

«В которой станет немощным взрослый, поседеет юный и пребудет в тяготах верующий, покуда не встретит своего Господа» — Имам (мир ему) указывает на тяжесть этой смуты и её испытания, выпадающие на долю людей:

1. Взрослые люди становятся немощными и слабыми;

2. Молодые преждевременно стареют;

3. Верующий, стремящийся к истине и отстаивающий её, претерпевает великие трудности и прилагает колоссальные усилия посреди этой смуты – вплоть до встречи со своим Господом.

Согласно одному из толкований, слова «пребудет в тяготах верующий, покуда не встретит своего Господа» означают, что верующий станет усердно добиваться того, что по праву принадлежит ему, но не получит этого до наступления смерти.

После периода раздумий и взвешивания вариантов Имам (мир ему) указывает на предпочтительность второго пути: «Я нашёл, что терпение разумнее».

На мой взгляд, его слова подразумевают, что терпеливое перенесение невзгод — в противовес восстанию с мечом в руках — является более разумным шагом и лучше соответствует Исламу. Причина выбора этого второго пути очевидна: целью Имама Али (мир ему) в борьбе за халифат было утверждение веры, воплощение исламских принципов на основе истинной системы шариата и упорядочивание дел людей — точно так же, как это было целью всех пророков (мир им). Вступление в конфликт с соперниками в борьбе за халифат — особенно при отсутствии сторонников — не принесло бы никаких положительных результатов. Более того, подобное восстание раскололо бы единство мусульман, посеяло бы раздор и спровоцировало внутреннюю смуту, особенно учитывая, что Ислам тогда находился лишь на заре своего становления: приверженность вере не пустила глубоких корней в сердцах людей, и они еще не в полной мере ощутили её сладость. К тому же, лицемеры и многобожники — заклятые враги Ислама — обладали огромной властью повсюду. В таких обстоятельствах ведение войны ради получения халифата противоречило бы истинным целям Имама (мир ему).

«И терпел, хотя в глазу моём была заноза, а в горле – острый шип» — обе метафоры передают глубокую скорбь и душевную боль, которые испытывал Имам (мир ему) из-за узурпации его прав.

«Я видел, как разграбляется моё наследство» — согласно первой версии, под «наследством» (турас) имеется в виду то, что Пророк Божий (С) оставил своей дочери, — в особенности Фадак. Хотя Фадак принадлежал Фатиме Захре (мир ей), его можно считать и собственностью Имама Али (мир ему), поскольку имущество жены юридически приравнивается к имуществу мужа. Слово «разграбление» (нахб) указывает на действия первых халифов в отношении Фадака, который был отнят под тем предлогом, что пророки не оставляют наследства.

Согласно другой версии, в этих словах имеется в виду сам халифат, поскольку термин «наследство» применим и к нему.

Мирза Хои:

Эта проповедь названа по слову, которую сам Имам (мир ему) использовал для её описания – аш-Шикшикийя: «То была шикшика – излилась, а потом прекратилась». Иногда её также называют аль-Мукаммиса – от слова такаммус (облачение в рубаху), встречающегося в её начале.

Прежде чем перейти к сути вопроса, необходимо изложить несколько предварительных соображений.

Соображение первое: Об авторстве этой проповеди

Среди шиитов не существует разногласий относительно того, что данная проповедь исходит от самого Имама Али (мир ему). Что же касается суннитов, то многие из них отрицают принадлежность данных слов ему и утверждают, что их написал Сейид Рази (составитель «Нахдж уль-Балага»). Это обусловлено содержанием проповеди, в которой выражаются порицания в адрес первых халифов и указания на узурпацию ими власти.

Некоторые из «ахлу сунна» признали, что хутба Шикшикийя исходит от Имама (мир ему), но пытались перетолковать содержащуюся в ней критику таким образом, чтобы она не бросала тень на их авторитетов. К числу этих лиц относятся Кади Абд аль-Джаббар Багдади и Ибн Абу Хадид.

Я говорю: истина заключается в том, что нет никаких сомнений в принадлежности этой проповеди Имаму (мир ему), и нет никаких оснований отрицать её. Во-первых, свидетельством тому служат её красноречие, совершенство стиля и искусность композиции — качества, указывающие на её происхождение от того, чьи слова «ниже слов Творца, но выше слов творений». Сам её текст является достоверным свидетельством того, что она исходит из источника имамата и вместилища Вилаята (божественной власти).

Во-вторых, доводы тех, кто отрицает данную проповедь, слабы, ибо жалобы на узурпацию его прав и порицания узурпаторов исходили от Имама Али (мир ему) бесчисленное множество раз. Более того, спор о халифате между ним (мир ему) и теми, кто предал присягу ему в день Гадир, — это достоверно установленный факт; никто не станет отрицать его, кроме невежд или тех, кто притворяется невежественными.

В-третьих, эта проповедь встречается в трудах различных ученых — как шиитских, так и суннитских — написанных еще до эпохи Сейида Рази. Комментатор Бахрани пишет: «Я встречал упоминание этой проповеди в двух источниках, относящихся ко времени ещё до рождения Сейида Рази: во-первых, в книге “Аль-Инсаф” Абу Джафара ибн Куббы, ученика Абу Касима аль-Кальби, который скончался прежде его рождения; во-вторых, в рукописи, написанной рукой Абу-ль-Хасана Али ибн Мухаммада ибн Фурата — визиря аббасидского халифа аль-Муктадира Биллаха, — человека, жившего более чем за шестьдесят лет до рождения Сейида. Я практически уверен, что эта хутба была записана еще до эпохи Ибн Фурата».

Великий учёный и знаток хадисов аль-Маджлиси (да помилует его Аллах) пишет в книге «Бихар аль-анвар»: «Одним из доказательств, опровергающих это безосновательное и ошибочное утверждение (что хутбу Шикшикийя написал Сейид Рази), служит тот факт, что Кади Абд аль-Джаббар — убеждённый мутазилит — в своей книге “Аль-Мугни” взялся за толкование определённых фраз этой проповеди. Он выступал против мнения, будто в ней содержится вызов халифату тех, кто предшествовал Али (А), однако не отрицал, что эта проповедь действительно принадлежит ему. Сейид Муртаза привел доводы Абд аль-Джаббара и подверг их критике в своем труде “Аш-Шафи”, отметив при этом, что Абд аль-Джаббар был старше брата Муртазы – Сейида Рази — и занимал должность верховного судьи еще до них обоих. Если бы существовали веские основания ставить под сомнение принадлежность этой проповеди Али (А), Абд аль-Джаббар не стал бы прибегать к столь слабым толкованиям, пытаясь объяснить её смысл; напротив, он оспорил бы её подлинность, как поступал со многими другими известными хадисами.

Для беспристрастного человека достаточно того, что эта проповедь встречается в трудах Садука (да помилует его Аллах), который скончался в 329 году хиджры, тогда как Сейид Рази родился в 359 году. Данный вывод дополнительно подтверждает тот факт, что Муфид — учитель и наставник Сейида Рази — также привел эту проповедь в своей книге “Иршад”. Из всего сказанного становится очевидным: нет никаких оснований отрицать, что автором этой проповеди был именно Имам Али, мир ему.

Полагаю, что те, кто отрицал её подлинность, делали это, усмотрев в ней явную критику узурпаторов халифата. Они поспешили отвергнуть её, дабы не признавать вытекающие из неё выводы. Такова их привычка и характерная черта в отношении большинства текстов, утверждающих, что халифат принадлежал исключительно Али (мир ему), или содержащих критику их авторитетов. Ярким примером тому служит отрицание некоторыми людьми хадиса Гадир, который относится к категории мутаватир и содержит слова Пророка (С), сказанные в присутствии семидесяти тысяч человек, включая мухаджиров и ансаров, жителей городов и деревень.

И лучше бы этот комментатор-мутазилит вовсе отверг эту проповедь: тогда он избавил бы себя от необходимости прибегать к тем порочным ухищрениям и нелепым толкованиям, к которым он обратился, пытаясь обелить троих узурпаторов от позора и бесчестия, — ведь никакой создатель ароматов не в силах исправить то, что разрушило время».

Второе соображение: Достоинства Имама Али (А)

Здесь не будет лишним привести некоторые из достоинств Повелителя верующих (А), пусть даже исчерпывающее их перечисление невозможно. Хатиб Хорезми передаёт от Ибн Аббаса слова Посланника Аллаха (мир ему и его Семейству): «Если бы все деревья стали тростниковыми перьями, море — чернилами, джинны — подсчитывающими, а люди — писцами, они не смогли бы перечислить достоинства Али ибн Аби Талиба».

Подобный хадис содержится и в шиитских источниках. Шейх Садук в «Амали» приводит от Саида ибн Джубейра: «Я пришёл к Абдуллаху ибн Аббасу и сказал: “О двоюродный брат Посланника Аллаха! Я пришёл спросить тебя об Али ибн Аби Талибе и расхождении людей относительно него”. Ибн Аббас ответил: “Ты пришел спросить меня о лучшем из творений Аллаха в этой умме после Мухаммада (С)! Ты пришел спросить меня о преемнике Посланника Аллаха (С), его наследнике, его халифе, о том, кому вверены его Источник (в Судный День), его знамя и его право на заступничество (шафаат). Клянусь Тем, в Чьей длани душа Ибн Аббаса, если бы все океаны мира стали чернилами, все деревья — перьями, а все обитатели земли — писцами и стали бы записывать достоинства Али ибн Аби Талиба (А) с того дня, как Аллах сотворил мир, и до того дня, когда Он положит ему конец, — они не смогли бы исчерпать и десятой части того, чем наделил его Аллах”».

И все же не следует вовсе отказываться от того, что невозможно охватить целиком, и не нужно упускать доступное лишь из-за того, что задача кажется сложной. Поэтому уместно представить некоторые из этих достоинств, дабы продемонстрировать его превосходство над другими — превосходство, которое обусловливает его право на халифат и преемство – право, принадлежавшее исключительно ему.

Что касается величины его наград, то очевидно, что награда зависит от деяний поклонения. Становится ясным, что Али (А) превзошел всех остальных в поклонении и, как следствие, в заслуженной им награде. Даже если бы его поклонение ограничивалось одним лишь ударом, нанесённым им в день битвы у Рва (Хандак), о котором Посланник Аллаха (С) сказал: «Удар Али в день Хандака лучше поклонения джиннов и людей», — то одного этого было бы достаточно, не говоря уже о других его деяниях, столь многочисленных, что их невозможно вместить в страницы или перечислить в свитках и томах.

Что же касается его похвальных качеств, духовных добродетелей и иных аспектов его превосходства, то они поистине бесчисленны.

В их числе — его первенство в принятии Ислама. Он сам прямо говорит об этом в 37-й проповеди, вопрошая: «Неужели вы думаете, что я стал бы возводить ложь на Посланника Аллаха (С), будучи первым, кто уверовал в него?», а также в 56-й проповеди: «Ибо я был рожден в состоянии фитры (изначальной чистоты естества) и первым поспешил к вере и хиджре». Подробности по поводу этих качеств будут разъяснены в комментариях к данным проповедям, если на то будет воля Всевышнего Аллаха.

Абу Бакр сам признавал, что Али (мир ему) опередил его в принятии Ислама. Это зафиксировано в трудах Абу Зур‘а Димашки и Абу Исхака Салаби, которые передали слова Абу Бакра: «Увы, Али ибн Абу Талиб опередил меня; если бы я опередил его, то честь быть первым, принявшим Ислам, досталась бы мне».

По этому поводу Химьяри сложил следующие стихи:

«Кто провозгласил Единобожие раньше всех иных единобожников,

Взывая к Единому Аллаху Всемогущему?

Кто молился, обращаясь к обеим киблам (Иерусалиму и Мекке), в то время как его народ,

Подобно ослам, навьюченным тяжелыми свитками, — пребывал в беспечности?»

Он также сказал:

«Среди его достоинств — то, что он первым

Стал молиться и уверовал в Милостивого, когда другие не веровали;

На протяжении семи лет и священных дней

Он стоял рядом с Пророком в страхе, оставаясь незамеченным для остальных».

Другой поэт сказал:

«Разве не видят они, что он совершал молитву

И провозглашал Единобожие, в то время как они были многобожниками?

Он свидетельствовал, что нет иного бога, кроме

Нашего Господа, Лучшего из творцов.

В течение семи полных лет в Доме (Каабе)

Он пребывал в смиренном поклонении.

За это Господь наш возвысил его

Над всеми остальными из вас, обладающими добродетелью».

К числу достоинств Али (А) относится и первенство в молитве. В «Манакиб» приведено от Ибн Аббаса в толкование слов Всевышнего: «А те, которые уверовали и совершали праведные деяния, — они обитатели Рая; они пребудут там вечно» (2: 82) – «Этот аят ниспослан об Али (А). Он был первым уверовавшим и первым, кто совершал молитву после Пророка (С)».

Также в «Манакиб» приведено от Ибн Аббаса относительно аята: «А опередившие – опередившие. Они — приближённые» (56: 11) – «Опередившим в этой умме является Али ибн Аби Талиб (А)».

Также к числу его достоинств относится его первенство в принесении присяги. В «Манакиб» со слов Ибн Джубейра передается, что когда были ниспосланы слова Всевышнего: «И увещевай своих ближайших родственников» (26: 214), Посланник Аллаха (С) собрал Бану Хашим — а их насчитывалось тогда сорок человек, — и повелел Али (А) приготовить для них баранью ногу, испечь еду и принести большую чашу молока. Затем он впускал их группами по десять человек, пока они не насыщались; а ведь среди них были те, кто съедал целого молодого барана и выпивал фарак жидкости. Когда Пророк (С) прочитал аят Корана, Абу Лахаб поспешил заговорить, сказав: «Вот чем этот человек околдовал вас!» Тогда Пророк (С) сказал: «Я отправлен к чернокожим, белокожим и краснокожим. Аллах повелел мне увещевать моих ближайших родственников, и я не властен ничем помочь вам перед Ним, если только вы не скажете: “Нет божества, кроме Аллаха”». Абу Лахаб спросил: «Неужели ради этого ты созвал нас?» После этого они разошлись, и был ниспослан аят: «Да сгинут руки Абу Лахаба, а сам он уже пропал» (111: 1).

Затем он созвал их во второй раз, предложив им еду и питье. Он сказал им: «О сыновья Абд уль-Мутталиба! Повинуйтесь мне, и вы станете царями и правителями земли! Аллах никогда не посылал пророка, не назначив ему преемника, брата и визиря. Кто же из вас станет моим братом, моим визирем, моим преемником, моим наследником и тем, кто выплатит мои долги?»

В передаче Табари со слов Ибн Джубейра и Ибн Аббаса, формулировка его слов такова: «Кто из вас поддержит меня в этом деле при условии, что станет моим братом, моим преемником и моим наследником?» И тогда Али (А) встал и сказал: «Я». После чего присутствующие стали смеяться, говоря Абу Талибу, его отцу: «Поздравляем, твой сын стал твоим повелителем!»

И также он - бескрайний, бушующий океан знания, вздымающий грозные волны. Всевышний Аллах указал на изобилие его знаний посредством символического намёка в аяте: «Ха-Мим-Айн-Син-Каф» (42: 1-2). Сафвани передал в книге «Ахан валь Михан» от Ибн Аббаса: «Ха-Мим — одно из имён Аллаха. Айн-Син-Каф означает знание Али (А): он превзошёл любую группу и возвысился над всеми».

Относительно аята «Скажи: “Довольно Аллаха свидетелем между мной и вами и того, у кого знание Книги!”» (13: 43) — Ибн Шахр-Ашуб приводит в книге «Манакиб» от Имамов Садыка (А) и Резы (А), а также от Зейда ибн Али, Мухаммада ибн Ханафийи, Салмана Фарси и Абу Саида Худри: «Это ниспослано об Али ибн Аби Талибе (А)». Итак, согласно данному аяту, Али (А) обладает полным знанием всей Книги. Если сопоставить это с аятом: «Нет зерна во мраке земли, нет свежего или сухого, чего не было бы в ясной Книге» (6: 59), то становится ясно, что Али (А) обладает совершенным знанием и владеет всеми его видами и отраслями.

Посланник Аллаха (да благословит Аллах его и его Семейство) также засвидетельствовал его знания, сказав: «Али — вместилище моего знания»; «Али — самый знающий среди вас и первый из вас, принявший Ислам»; «Самый знающий в моей умме после меня — Али ибн Аби Талиб». Также он сказал — и это признают как сторонники, так и оппоненты шиизма: «Я — город знания, а Али — его врата, и кто ищет знания, пусть приходит к его вратам». Также передано от Посланника Аллаха (С), что перед Али (А) открыта тысяча врат знания, и каждые из них открывают ещё тысячу врат.

Обширность его знаний разъяснена в хадисе, приведённом в «Таухиде» Садука со слов Имама Бакира (А): «Мой дед Повелитель верующих (А) не нашел способного понести его знание, так что глубоко вздыхал на минбаре, взывая: “Спрашивайте меня, пока меня не потеряете! Поистине, в этой груди скрыто великое знание: о, если бы я нашел того, кто сможет понести его! Вот, я для вас совершенный Довод (худжжат) от Аллаха – так не следуйте же людям, которые вызвали на себя гнев Аллаха и отчаялись в последней жизни, как отчаялись неверующие из обитателей могил!”».

Это также подтверждается его словами из той проповеди, которую мы сейчас разъясняем: «Вода падает с меня потоком, и птица не достигнет меня».

Свидетельство всеобъемлющих знаний содержится в его благородных речах, среди которых особо выделяются хутба 90, известная как «аль-Ашбах» («Проповедь об образах»), и проповедь 185, в которой заключены фундаментальные принципы знания, не имеющие равных. Обратись к этим двум текстам и увидишь, как он погружался в глубины бескрайнего океана знаний, доставая оттуда уникальные жемчужины и драгоценные камни.

Что касается наук толкования Корана (тафсир) и правил его чтения (кираат), то Ибн Аби Хадид пишет: «Если ты обратишься к книгам по тафсиру, то убедишься в истинности этого, ибо большая часть тафсира восходит к нему, а от него – к Ибн Аббасу. Людям хорошо известно о постоянном общении Ибн Аббаса с ним, о его преданности ему, а также о том, что он был его учеником и воспитанником. Когда его спросили, как его знания соотносятся со знаниями его двоюродного брата (Имама Али, мир ему), он ответил: “Это подобно соотношению капли дождя к бескрайнему океану”».

Сообщается, что Повелитель верующих (мир ему) разъяснял смысл буквы «Ба» в фразе «Бисмилляхи ррахмани ррахим» («Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного») с начала ночи и до рассвета, но так и не исчерпал эту тему. Говоря о глубине своих знаний, Али (мир ему) сказал: «Если бы я пожелал, мог бы нагрузить семьдесят верблюдов толкованием суры Фатиха».

В книге «Манакиб» отмечается, что семь основных чтецов Корана возводят свои способы чтения (кирааты) к нему. Что касается Хамзы и Кисаи, то они основывают свои чтения на методах Али (А) и Ибн Мас‘уда; однако, поскольку их списки Корана (мусхафы) не идентичны списку Ибн Мас‘уда, они, по сути, опираются на Али (мир ему), соглашаясь с Ибн Мас‘удом лишь в вопросах грамматического склонения (и‘раб). Сам Ибн Мас‘уд говорил: «Я не видел никого, кто владел бы чтением Корана лучше, чем Али ибн Аби Талиб». Что же касается Нафи‘а, Ибн Касира и Абу ‘Амра, то большинство их способов чтения восходит к Ибн Аббасу, который, в свою очередь, обучался у Убайя ибн Ка‘ба и Али (мир ему). Поскольку кирааты этих чтецов отличаются от кираата Убайя, они, очевидно, происходят от Али (мир ему). Что касается ‘Асима, то он обучался у Абу Абд ар-Рахмана Сулями, который говорил: «Я прочел весь Коран в присутствии Али ибн Аби Талиба (мир ему)». Считается, что кираат Асима — самый красноречивый, поскольку он следует изначальной форме: он отчетливо произносит звуки, которые другие сливают и полностью артикулирует гортанную смычку (хамза), которую другие смягчают. Более того, куфийская система деления Корана на аяты приписывается Али (мир ему): ни одному другому сподвижнику не приписывают подобную систему.

Али (А) также первым стал приводить доводы и аргументы тем, кто отрицал или оспаривал Ислам. Еретики и атеисты вступали с ним в споры относительно предполагаемых противоречий в Коране, однако он давал им убедительные ответы. Он разрешил сложные вопросы, заданные католикосом, что привело последнего к принятию Ислама. Когда иудейский экзиларх заметил ему: «Не прошло и тридцати лет после смерти вашего Пророка, как вы начали рубить друг друга мечами», — Али (мир ему) ответил: «А что касается вас, то вода морская еще не высохла на ваших ногах, когда вы сказали Мусе (мир ему): “Сделай нам бога, подобного тем, что есть у них”».

Абу Бакр ибн Мардавайх передал в своей книге со слов Суфьяна, что Али (мир ему) никогда ни с кем не дискутировал, не одержав при этом верх. Добавлю: свидетельством тому служат его аргументы, приведенные в труде «Ихтиджадж» Табарси, а также в томах, посвященных доводам Имамов (мир им), из сборника «Бихар аль-Анвар» выдающегося ученого и знатока хадисов Маджлиси (да помилует его Аллах!).

Что касается отправления правосудия и разрешения споров, то о его превосходстве над всеми остальными свидетельствуют слова Посланника (мир ему и его роду): «Лучший из вас в судействе — Али». Доказательством этого служат и решения, вынесенные им в различных ситуациях, — случаях, ставивших в тупик большинство умов; о некоторых из них пойдёт речь при комментировании данной и других проповедей, если на то будет воля Аллаха. Тот факт, что сподвижники обращались к нему по подобным вопросам, — исторически достоверный и хорошо задокументированный факт; широко известны и слова Умара: «Если бы не Али, Умар бы погиб».

Что касается наук о красноречии и риторике, то он был непревзойденным мастером, достигшим в этой области совершенства. О его речи говорили, что она выше речей творений, но ниже речи Творца. Он был первоосновой и колыбелью риторики: именно благодаря ему раскрылись её глубины и были сформулированы её принципы. Свидетельством тому служат его блестящие проповеди, вошедшие в этот сборник. Ибн Нубата говорил: «Я выучил наизусть тысячу его проповедей, и они продолжали изливаться в изобилии».

Что касается наук грамматики и лингвистики, то учёные единодушно признают его (мир ему) их основателем и первооткрывателем. Абу аль-Касим Задджаджи в «Амали» пишет: «Нам поведал Абу Джафар Мухаммад ибн Рустам Табари, что ему рассказал Абу Хатим Сиджистани от Йакуба ибн Исхака Хадрами от Саида ибн Муслима Бахили от его отца, слышавшего от своего деда, который слышал от Абу Асвада Дували, сказавшего: “Я вошел к Али ибн Аби Талибу (мир ему) и застал его глубоко задумавшимся. Я спросил его: ‘О Повелитель верующих, над чем ты задумался?’ Он ответил: ‘Я услышал в вашем городе грамматические ошибки, а потому пожелал составить трактат о принципах арабского языка’. Я сказал: ‘Если ты сделаешь это, то оживишь нас, и этот язык сохранится среди нас’. Спустя три дня я вернулся к нему, и он вручил мне свиток, в котором было написано: ‘Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного! Язык состоит из имени, глагола и частицы (исм, фе‘аль, харф)[1]. Имя — это то, что обозначает именуемый объект; глагол — это то, что обозначает действие именуемого объекта; частица — это то, что выражает смысл, не являющийся ни именем, ни глаголом’. Затем он сказал мне: ‘Следуй этому образцу и дополняй его тем, что придёт тебе на ум. Знай же, о Абу Асвад, что вещи бывают трёх видов: явные (захир), скрытые (мудмар) и те, что не являются ни явными, ни скрытыми; и именно в отношении этой третьей категории учёные проявляют свое мастерство’».

Абу Асвад сказал: «Я собрал различные положения (грамматики) и представил их ему. Среди них были частицы винительного падежа (хуруф ан-насб): инна, анна, лайта, ла‘алла и ка’анна. Однако я не включил в их список частицу лакинна. Он спросил: “Почему ты её пропустил?” Я ответил: “Я не счёл её одной из них”. Он сказал: “Поистине, она относится к ним; добавь её в список”».

Что касается поклонения и праведных дел, то однажды из его тела извлекли стрелу во время намаза, а он даже не почувствовал этого — настолько глубоко был погружен в созерцание Красоты Истины и отрешён от всего остального. Имам Саджад (А) совершал тысячу ракятов намаза каждый день, но брал записи о поклонении Али (А), вздыхал и говорил: «Кто может сравниться в поклонении с Али ибн Аби Талибом (А)?» Именно о нем Всевышний ниспослал слова: «Ты видишь их преклоняющимися, падающими ниц. Они ищут милости от Аллаха и благоволения. Приметы их — на их лицах от следов падения ниц» (48: 29).

Среди других его непревзойдённых качеств – храбрость. Он был храбрейшим из людей; его мужество затмило доблесть тех, кто жил до него, и оставило в тени славу тех, кто пришёл после. Ангелы дивились его отваге. Пророк — мир ему и его семье — сказал о нём, когда Али (А) вышел на бой с Амру ибн Абд Вуддом: «Вся вера вышла против всего неверия». Когда Али (А) убил Амру, Пророк (С) сказал: «Возрадуйся, о Али! Если бы это твоё деяние было сравнено с деяниями всей моей уммы, оно перевесило бы их».

Раби‘а Саади рассказывает: «Я пришёл к Хузейфе Йамани и сказал: “Мы говорим об Али и его достоинствах, но жители Басры утверждают, что мы преувеличиваем. Не расскажешь ли ты мне что-нибудь о нем?” Хузейфа ответил: “Клянусь Тем, в Чьей длани моя душа! Если бы все деяния уммы Мухаммада (мир ему и его Семейству) — с того момента, как Аллах отправил Мухаммада (С), и вплоть до Дня воскресения — были положены на одну чашу весов, а деяния Али (мир ему) — на другую, то деяния Али перевесили бы их все». Раби‘а сказал: «Как это может быть?». Хузейфа ответил: «О глупец! Вспомни день Амру ибн Абд Вудда: он вызвал мусульман на поединок, и все медлили, кроме Али. Али вышел навстречу ему и убил его. Клянусь Тем, в Чьей длани душа Хузейфы, его поступок в тот день был значительнее, чем все деяния уммы Мухаммада (С) до Дня воскресения!».

Те из арабов, кто сражались с ним, гордились этим. Что же касается тех, кого он убил, то гордость их сородичей — вызванная тем фактом, что именно он (мир ему) лишил их жизни, — была еще более сильной. Сестра Амру ибн Абд Вудда оплакивала его такими словами:

«Если бы убийцей Амра был кто-то иной,

Я бы вечно лила слёзы по нему.

Но сразил его тот, кому нет равных».

Во время битвы при Ухуде мусульмане потерпели поражение, и Посланник Аллаха (мир ему и его Семейству) оказался в смертельной опасности: его разили мечами и копьями многобожники, в то время как Али (А) защищал его. Придя в себя, Пророк (мир ему и его Семейству) взглянул на него и спросил: «Что сделали мусульмане?» Али (А) ответил: «Они нарушили клятву и обратились в бегство». Пророк сказал: «Сражайся ради меня», — и Али (А) отбросил их назад. Тогда с небес снизошёл Джабраил, возвестивший: «Нет героя, кроме Али, и нет меча, помимо Зуль-Фикара». Он сказал Пророку (мир ему и его Семейству): «О Посланник Аллаха, ангелы изумились тому, как Али жертвовал собой ради тебя». Пророк (мир ему и его Семейству) ответил: «Что могло бы помешать ему поступить так, ведь он — от меня, а я — от него?»

Существует огромное количество других примеров, которые перо не может ни описать, ни перечислить. Вы подробно узнаете о его завоеваниях и сражениях в соответствующих разделах этого шарха, если на то будет воля Аллаха, так же как — насколько это возможно — откроете для себя его благородный нрав и достоинства в надлежащих главах.

Если бы мы посвятили себя исключительно перечислению его благородных добродетелей, почетных положений, высоких рангов и возвышенных достоинств, нам не хватило бы ни свитков пергамента, ни томов книг. Его родословная достоверна, происхождение ясно; место его рождения священно, а воспитание — благословенно и почётно; его величие огромно, деяния грандиозны, а знания — обширны и не имеют себе равных. Он обладал дивной красноречивостью, и сердце его было исполнено широты; его нрав соответствовал благородному происхождению, а речь свидетельствовала о его превосходстве. 

Вникнув во всё это, вы поймёте ошибочность тех, кто полагает, будто не существует явного текстового свидетельства, утверждающего имамат Повелителя верующих (мир ему). Вы также поймете ложность утверждения о превосходстве других над ним, равно как и мнения о законности халифата «троих» прежде него.

Третье соображение: Об узурпации халифата у Али (А) и событиях Сакифы

Привёл шейх Табарси в книге «Ихтиджадж» от Абу Муфаззаля Мухаммада ибн Абдуллаха Шейбани:

Во время болезни Пророка (С), от которой он умер, он вышел на намаз, опираясь на руки Фазля ибн Аббаса и слуги, имя которого было Саубан. Он совершил этот намаз, хотя не хотел его совершать (в мечети). Затем он вернулся к себе в дом и сказал слуге: «Сядь у двери и не запрещай входить никому из ансаров».

Тогда он потерял сознание. Пришли ансары, собрались у двери и сказали слуге: «Разреши нам войти к Посланнику Аллаха». Тот сказал: «Он потерял сознание, и около него женщины». Тогда они начали плакать. Посланник Аллаха (С) услышал это и сказал: «Кто там?» Ему сказали: «Ансары». Он спросил: «Кто тут из числа моего семейства?» — «Али и Аббас».

Тогда он позвал их и вышел, опираясь на них. Прислонившись к колонне из пальмы, он прочитал проповедь перед людьми, и в числе того, что он сказал, было: «О собрание людей! Никогда не умирал пророк, не оставив себе наследника в своей общине. Я оставляю вам две драгоценности — Книгу Аллаха и мой Ахль уль-Бейт. Кто ослабит их — того ослабит Аллах.

Знайте, что ансары — моё прибежище. Я призываю вас к богобоязненности и добру к ним. Примите их благие дела и отстранитесь от злых!»

Затем он позвал Усаму ибн Зейда и сказал: «Отправляйся с помощью Аллаха и победой от Него и пусть те, кому я велел, будут с тобой!», — а среди тех, кому он велел, были мухаджиры и ансары, и в их числе — Абу Бакр и Умар. Он велел им отправиться к Мута — долине в Палестине.

Усама сказал ему: «Да будут твоей жертвой мои родители, о Посланник Аллаха! Позволишь ли мне остаться рядом с тобой ещё несколько дней, пока Аллах не исцелит тебя? Ибо если я покину тебя в таком состоянии, моё сердце будет страдать».

Он сказал: «Исполни, о Усама, то, что я велел тебе!»

После этого до Посланника Аллаха (С) достигли вести, что люди недовольны избранием Усамы в качестве полководца и злословят о нём. Он сказал: «Достигло до меня, что вы злословите по поводу избрания Усамы и по поводу его отца. Клянусь Аллахом, он и его отец достойны быть полководцами, и они — из числа наиболее любимых мною людей! Я велю вам совершать благо к нему! И если вы злословите о нём, то раньше вы злословили и об его отце».

Он вернулся в свой дом, а Усама в этот же день вышел из Медины и расположился лагерем в одном фарсахе от неё. И провозгласил глашатай от Посланника Аллаха (С): «Пусть никто не отстаёт от армии Усамы!» Люди присоединились к нему, и первыми, кто сделали это, были Абу Бакр, Умар и Абу Убейда ибн Джаррах.

Состояние Посланника Аллаха (С) стало ухудшаться. Те, кто не был с Усамой, приходили к нему и к Сааду ибн Убаде, который тоже был болен.

Посланник Аллаха (С) умер днём в понедельник, через два дня после выхода Усамы из Медины. Услышав об этом, войско Усамы вернулось, и в Медине начались плач и сумятица. Абу Бакр на верблюдице приблизился к дверям мечети Пророка (С) и сказал: «О люди! Почему вы впали в смятение? Если Мухаммад умер, то Господь Мухаммада не умер!»

Ансары собрались вокруг Саада ибн Убады и пришли с ним к Сакифе (навесу) Бани Саида. Умар, услышав об этом, известил Абу Бакра, и они поспешили к Сакифе, и Абу Убейда ибн Джаррах с ними. Они увидели там множество ансаров, и с ними Сааду ибн Убада, который был болен. Они спорили о халифате, и каждый говорил что-то своё. Абу Бакр тоже стал говорить и в конце своей речи сказал: «Я призываю вас сделать халифом Абу Убейду ибн Джарраха или Умара. Оба они достойны этого дела».

Умар и Абу Убейда ибн Джаррах сказали: «Не подобает нам опережать тебя, о Абу Бакр. Ты раньше нас принял ислам, и ты был в пещере вторым из двух. Ты более нас достоин этого дела».

Ансары сказали: «Мы боимся, что это дело будет принадлежать тому, кто не из вас и не из нас. А потому пусть из вас будет халиф и из нас халиф. Если кто-то из них умрёт, другой останется».

Тогда Абу Бакр начал хвалить мухаджиров и перечислять их достоинства. И сказал: «О собрание ансаров, никто не можете отрицать ваше достоинство и великое место в исламе. Аллах избрал вас для помощи Посланнику и его прибежища. Он сделал хиджру в вашу сторону, и никто из людей не превосходит вас, кроме мухаджиров. А потому они должны править, а вы будете их советниками».

Хаббаб ибн Мунзир Ансари сказал: «О собрание ансаров! Сохраните то, что есть в ваших руках! Ибо эти люди — у вас под покровительством, и никто не может противоречить вам, и все согласны с вашим решением». Затем он восхвалил достоинства ансаров и сказал: «Если они не согласятся с вашими решением о халифе, то и мы не согласимся с их решением. Мы не удовольствуемся ничем, кроме как тем, что из нас будет халиф и из них халиф».

Тогда Умар сказал: «О нет! Два меча не могут быть в одних ножнах! Арабы не согласятся с тем, чтобы халиф был из вашего числа, тогда как Пророк не из вашего числа. Но они примут халифат тех, из числа кого был Пророк. У нас есть об этом неопровержимый довод перед теми, кто противоречит нам. Мы — из числа друзей Мухаммада и из его племени, и никто не отрицает этого, кроме распространяющего нечестие!»

Хаббаб ибн Мунзир Ансари встал второй раз и сказал: «О собрание ансаров! Сохраните то, что имеете, и не слушайте этого невежду и его товарищей! Они хотят лишить вас вашей доли во власти. Если они отвергнут, чтобы из нас был халиф и из них халиф, то изгоните их с вашей земли и возьмите это дело себе. Клянусь Аллахом, вы имеет на него больше прав, чем они! Через ваши мечи люди вошли в ислам, и, клянусь Аллахом, кто будет возражать мне в этом — я отрублю ему нос этим самым мечом!»

Умар сказал: «Если мне отвечает Хаббаб, то я не хочу говорить с ним. При жизни Посланника Аллаха у меня была с ним перепалка, и Посланник Аллаха велел нам не разговаривать друг с другом, и я поклялся, что не буду больше никогда разговаривать с ним». И он сказал Абу Убейде: «Говори ты!»

Тогда вышел Абу Убейда ибн Джаррах и произнёс длинную речь и упомянул достоинства ансаров. Башир ибн Саад Сайид, который был из числа предводителей племени Аус, увидев, как ансары собрались вокруг Саада ибн Убады (который был из племени Хазрадж), стал завидовать ему и попытался разрушить его дело. Он взял слово, начал говорить о том, что курайшиты должны править и склонил к этому всех ансаров.

Абу Бакр сказал: «Вот Умар и Абу Убейда — два старейшины курайшитов: присягните же, кому пожелаете из них!»

Умар и Абу Убейда сказали: «Мы не станем опережать тебя в этом деле: протяни свою руку, чтобы мы присягнули тебе!»

Башир ибн Саад сказал: «И я третий вместе с вами!» Он был предводителем племени Аус, а Саад ибн Убада был предводителем племени Хазрадж. Когда члены племени Аус увидели, что делает их предводитель, и что племя Хазрадж хочет установить Саада, ринулись приносить присягу Абу Бакру, так что причинили боль Сааду, который был болен и лежал на носилках. Он сказал: «Вы убили меня!» Умар сказал: «Убейте Саада! Да убьёт его Аллах!» Тогда Кейс ибн Саад вскочил, схватил Умара за бороду и сказал: «Клянусь Аллахом, о чёрный сын Суххак, трус на поле сражения, бегущий со всех битв, но храбрый, когда чувствуешь себя в безопасности! Если хоть один волос упадёт с головы моего отца, ты не уйдешь отсюда целым!»

Абу Бакр сказал: «Спокойствие, о Умар, спокойствие! Дружелюбность лучше».

Саад сказал: «О черный сын Суххак! Если бы я мог встать со своих носилок, ты услышал бы от меня рёв, подобный рёву льва, и ты и твои товарищи убежали бы от него к своим племенам, среди которых вы были ничтожны и униженны!»

А потом он сказал племени Хазрадж: «Унесите меня из этого места смуты!» И они унесли его в его дом. Когда же все принесли присягу, Абу Бакр послал за ним, чтобы тот тоже принёс её. Но он сказал: «Нет, клянусь Аллахом, я не принесу её, пока не выпущу в вас все свои стрелы, не обагрю вашей кровью мои копья и не перестану бить вас своим мечом, пока рука держит его! Клянусь Аллахом, даже если все люди и джинны объединятся против меня, я не принесу вам присягу!»

Когда весть об этом дошла до Умара, тот сказал: «Он должен принести присягу!»

Башир ибн Саад сказал: «Он со своим упрямством никогда не принесёт присягу, пока не будет убит. А он не будет убит, чтобы вместе с ним не были убиты все племена Аус и Хазрадж. А потому оставьте его, он не нанесёт большого вреда!»

И Саад никогда не молился за ними, а если бы нашёл соратников, то обнажил бы против них меч. Он оставался на этом, пока не умер Абу Бакр, а когда пришёл к власти Умар, Саад стал страшиться его козней и переселился в Шам. Он умер в местечке по имени «Хуран» во время правления Умара и не присягнул никому.

Причиной его смерти стало то, что кто-то выстрелил в него из лука ночью. Были распространены слухи, что его убили джинны, а также говорили, что его убил Мухаммад ибн Салама Ансари. В этом подозревали также Мугиру ибн Шуабу и Халида ибн Валида.

Ансары и другие принесли присягу Абу Бакру, тогда как Али ибн Аби Талиб (А) был занят омовением тела Пророка (С) и подготовкой его похорон. Когда же он закончил это и прочитал намаз над Пророком (С), и люди из тех, кто присягнул Абу Бакру и кто не присягнул ему, стали совершать намаз над ним, он сел в мечети Пророка (С).

Вокруг него собрались хашимиты, и с ними — Зубейр ибн Аввам, а Омейяды собрались вокруг Усмана ибн Аффана, и род Зухра — вокруг Абдуррахмана ибн Ауфа. Все они были в мечети.

Тут вошли Абу Бакр, Умар и Абу Убейда ибн Джаррах и сказали: «Почему мы видим вас разрозненными? Вставайте и принесите присягу Абу Бакру, ибо ему уже присягнули ансары и другие люди!»

Тогда встали Усман и Абдуррахман ибн Ауф и присягнули ему, а Али (А) и хашимиты ушли в дом Али (А), и Зубейр с ними.

Умар отправился к ним вместе с группой присягнувших, среди которых были Усейд ибн Хусайн и Салама ибн Салама. Они встали около дома Али (А) и сказали: «Принесите присягу Абу Бакру, как присягнули ему люди!»

Зубейр бросился к своему мечу, и Умар сказал: «Схватите эту бешеную собаку и убейте!»

Салама ибн Салама выступил вперёд и отнял меч из рук Зубейра. Умар взял его, ударил им по земле и сломал его. Затем они окружили хашимитов, которые были там, и отвели их к Абу Бакру. Там они сказали им: «Присягните Абу Бакру, ибо все люди уже присягнули ему! Клянёмся Аллахом, если вы откажетесь сделать это, мы рассудим вас посредством меча!»

Тогда они присягнули ему, и остался только Али (А). Ему сказали: «Присягни!» Он сказал: «Я имею больше прав на это, чем он, и вы должны присягать мне. Перед ансарами вы ссылались на свою близость к Посланнику, но при этом отнимаете это дело у нас, Ахль уль-Бейт! Разве вы не убедили ансаров, что вы ближе к этому делу из-за вашего положения по отношению к Посланнику Аллаха? И вот, я ссылаюсь перед вами на то же, на что вы ссылались перед ансарами. Я ближе всех к Посланнику Аллаха (С), будь он жив или мёртв. Я — его наместник и наследник, хранитель его знания и тайн, и я — величайший правдивый (сиддик) и разделяющий между истиной и ложью (фаррук). Я — первый, кто уверовал в него, я — лучший из вас, кто переносил тяготы в битвах с многобожниками, я лучше всех вас знаю Книгу и Сунну, я — больше всех вас ведающий в законах Аллаха и исходе дел, я — самый красноречивый среди вас. Почему же вы отнимаете у меня это дело? Будьте справедливы, если вы страшитесь Аллаха! Предоставьте дело нам, так же как ансары предоставили дело вам, а иначе вы впадёте во вражду и угнетение, будучи знающими об этом!»

Умар сказал: «О Али! Есть ли для тебя пример среди твоего семейства?»

Али (А) сказал: «Спроси у них».

Тогда те хашимиты, которые принесли присягу, сказали: «Клянёмся Аллахом, эта присяга не является доводом против Али. Упаси нас Аллах говорить, что кто-то сравнится с ним в близости к Посланнику Аллаха (С) и усердии на пути Аллаха!»

Умар сказал: «Мы не оставим тебя, пока ты не принесёшь присягу, добровольно или невольно!»

 Али (А) сказал: «Клянусь Аллахом, я не приму твоих слов, не стану сидеть с тобой и не принесу присягу!»

Абу Бакр сказал: «Спокойнее, о Абу Хасан! Мы не сомневаемся в твоих достоинствах и не ненавидим тебя!»

Тогда встал Абу Убейда и сказал: «О сын моего дяди! Мы не отрицаем твою близость к Посланнику и твоё первенство в исламе, твоё знание или твоё усердие. Однако ты ещё очень молод», — а Али (А) было тогда тридцать три года, — «Абу Бакр же — шейх из числа пожилых людей своего народа, а потому он более достоин нести тяжесть этого дела. Люди уже принесли ему присягу, и дело закончено. Подчинись же ему! Если Аллах даст тебе долгую жизнь, то это дело перейдёт к тебе, и никто не будет расходиться о тебе. Не разжигай же огонь смуты: ты знаешь, что таится в сердцах арабов и не только арабов по отношению к тебе».

Повелитель верующих (А) сказал: «О собрание мухаджиров и ансаров! К Аллаху, к Аллаху вас призываю! Разве вы забыли ту присягу, которую взял с вас Посланник Аллаха (С) для меня? Не выводите же власть Мухаммада (С) из его дома и семейства в ваши дома и семейства и не отнимайте у его рода то право, которое принадлежит ему!

Клянусь Аллахом, Аллах уже вынес Своё решение и рассудил! И Пророк Его — более знающий, чем вы, и вы сами знаете, что его Ахль уль-Бейт имеет больше прав на это дело, чем вы! Разве нет из вас никого, кто читает Книгу Аллаха и понимает религию Аллаха? Клянусь Аллахом, это дело принадлежит нам, а не вам! Так не следуйте же за страстями, ибо отдалитесь от истины!»

Башир ибн Саад Ансари, который подготовил почву для халифата Абу Бакра, сказал: «О Абу Хасан! Если бы прежде нашей присяги Абу Бакру мы услышали это от тебя, то присягнули бы тебе!»

Али (А) сказал: «О люди! Разве я мог оставить тело Посланника Аллаха (С) без похорон и идти спорить с вами о власти? Клянусь Аллахом, я не думал, что кто-то начнет претендовать на халифат и заберёт его у нас, Ахль уль-Бейт! Ибо Посланник Аллаха (С) в день Гадир-Хум не оставил никому из вас довода или оправдания. Призываю вас Аллахом, разве вы не слышали в тот день, как он сказал: “Кому я повелитель — тому и Али повелитель. О Аллах, дружи с тем, кто с ним дружит, враждуй с тем, кто с ним враждует, помоги тому, кто ему помогает, и унизь того, кто хочет его унизить!ˮ? Пусть тот, кто слышал это, встанет и засвидетельствует это!»

И сказал Зейд ибн Аркам: «Тогда встали двенадцать человек из числа участников битвы при Бадре и принесли свидетельство. Я тоже слышал, как Посланник Аллаха (С) говорил это, однако в тот день не встал и скрыл это. И Али прочитал мольбу (дуа) против меня, и я ослеп на оба глаза».

Разговоры об этом продолжились, и голоса стали громкими, и Умар начал бояться, что люди склонятся на сторону Али (А), а потому разрушил собрание и сказал: «Только Аллах переворачивает сердца. О Абу Хасан, ты всегда говоришь противоположное тому, что считают люди!»

И все разошлись в тот день.

Также в книге «Ихтиджадж» приводится хадис от Абана ибн Таглиба:

Я спросил у Имама Садыка (А): «Да буду я твоей жертвой! Был ли кто-то из сподвижников Посланника Аллаха (С), кто отверг халифат Абу Бакра?»

Он сказал: «Да, их было двенадцать человек. Из числа мухаджиров — Халид ибн Саид ибн Ас, который был из Омейядов, Салман Фарси, Абу Зарр Гифари, Микдад ибн Асвад, Аммар ибн Ясир и Бурейда Аслами. Из числа ансаров — Абу Хейам, Сахль ибн Хунейф, Усман ибн Хунейф, Хузейма ибн Сабит, Убей ибн Кааб и Абу Айюб Ансари.

Когда Абу Бакр поднялся на минбар, они посоветовались друг с другом, и одни из них сказали: “Клянёмся Аллахом, мы подойдём и столкнём его с минбара Пророка (С)!ˮ Другие сказали: “Если вы сделаете это, то бросите самих себя на погибель! А Аллах сказал: ‘Не бросайте себя своими руками к погибели’ (2: 195). Лучше пойдём к повелителю верующих и посоветуемся с нимˮ.

И все они пошли к повелителю верующих Али (А) и сказали: “О повелитель верующих! Ты оставил то, что принадлежит тебе по праву. Мы слышали, как Посланник Аллаха (С) сказал: ‘Али с истиной, и истина с Али. Истина с ним, куда бы он ни направился’. Мы решили отправиться к Абу Бакру и столкнуть его с минбара Пророка (С), а теперь хотим посоветоваться с тобой об этом делеˮ.

Он сказал: “Клянусь Аллахом, если бы вы сделали это, то это означало бы войну, тогда как ваше число подобно соли в еде или сурьме в глазу. Если бы вы сделали это, они пришли бы ко мне с обнажёнными мечами и сказали: ‘Присягни, или мы убьём тебя!’, — и я тогда вынужден был бы сделать это. Ибо Посланник Аллаха сказал мне прежде своей смерти: ‘О Абу Хасан! Поистине, моя умма сговорится против тебя после моей смерти и нарушит свою присягу тебе. Ты же по отношению ко мне — как Харун по отношению к Мусе, а те из моей уммы, кто не собьётся с пути — как те, кто последовал за Харуном, по отношению к тем, кто последовал за самаритянином’. Я сказал: ‘О Посланник Аллаха! Что мне делать, когда это исполнится?’ Он сказал: ‘Если ты найдёшь помощников, то выйди против них и сражайся с ними, а если не найдёшь, то отстрани свои руки и не проливай свою кровь, пока не присоединишься ко мне, будучи угнетённым’.

Когда Посланник Аллаха (С) умер, я был занят омовением его тела и подготовкой к его похоронам. Закончив это, я дал себе клятву, что не выйду из дома, кроме как для молитвы, пока не закончу сбор Корана. Завершив это, я взял за руку Фатиму, Хасана и Хусейна и пошёл с ними к (домам) людей Бадра и опередивших других, напоминая им о моих правах и призывая помочь мне. И не ответил мне никто из них, кроме четырёх человек: Салмана, Абу Зарра, Аммара и Микдада. Я говорил с остальными из числа моего рода (хашимитами), и они тоже советовали мне молчать, из-за своего знания о вражде этого народа к Аллаху, Его Посланнику и его Ахль уль-Бейт. Лучше вы все идите к тому человеку (Абу Бакру) и расскажите перед ним о том, что вы слышали от Посланника Аллаха (С) обо мне, дабы довод исполнился над ним, и у него не было никакого оправдания, и он оказался дальше всех от Посланник Аллаха (С) в Судный Деньˮ».

В день пятницы они собрались вокруг минбара Посланника Аллаха (С). Халид ибн Саид ибн Ас сказал Абу Бакру: «Страшись Аллаха, о Абу Бакр! Ведь ты знаешь, что сказал Посланник Аллаха (С) в день, когда было побеждено племя Курейза, и Али ибн Аби Талиб убил в тот день множество богатырей и мужей из их числа: “О собрание мухаджиров и ансаров! Я оставляю вам наследие: сохраните же его! Поистине, Али ибн Аби Талиб — ваш повелитель после меня и мой халиф. Так повелел мне мой Господь. Если вы не сохраните его преемство и не поможете ему, то разойдётесь в вашей религии, и ваша вера будет в смятении, и над вами станут править худшие из людей. Поистине, люди моего Дома (Ахль уль-Бейт) — наследники моего дела. О Аллах, воскреси вместе во мной тех из моей уммы, кто следовал им и сохранил моё завещание о них, и сделай их моими спутниками, через что они познают свет будущего мира! О Аллах, а кто ослушается меня о моём халифате среди моего Ахль уль-Бейт — запрети для того Рай!ˮ».

Умар сказал ему: «Замолчи, о Халид! Ты не из числа тех, с кем надо советоваться и к чьему мнению следует прислушиваться!»

Халид сказал ему: «Нет, ты замолчи, о сын Хаттаба! Ты говоришь языком других, и, клянусь Аллахом, курайшиты знают, что ты — самый низкий из них происхождением и положением и самый малый из них близостью к Аллаху и Его Посланнику, и что ты — трусливый в бою, скупой на своё имущество. Нет у тебя никакой чести перед курайшитами, и нет никакого упоминания, что ты участвовал в каком-либо сражении. Ты подобен шайтану, “вот он сказал человеку: ‘Будь неверным!’ А когда тот стал неверным, он сказал: ‘Я отрекаюсь от тебя. Я боюсь Аллаха, Господа миров!’ И завершением для них обоих было то, что они — в огне, вечно пребывая там. Таково воздаяние угнетателямˮ (59: 16-17)».

Умар замолчал, и Халид ибн Саид сел.

Тогда встал Салман Фарси и сказал: «О Абу Бакр! Кому ты поручишь своё дело, когда случится с тобой то, о чем ты не знаешь? И к кому ты побежишь, когда будешь спрошен? И каково будет твоё оправдание в том, что ты поставил себя на место того, кто выше тебя, кто ближе к Посланнику Аллаха (С), более знающ о толковании Книги Аллаха и о Сунне Пророка (С), кого поставил выше всех сам Пророк (С) во время своей жизни и о ком он сам завещал вам при своей смерти? Вы принесли ему присягу и заключили завет о нём, однако затем нарушили и расторгли. Вы отказались подчиняться Посланнику Аллаха (С) в его приказе об Усаме ибн Зейде, которым он хотел показать умме ваше великое непослушание. Но скоро твоё дело станет ясным для тебя, и будешь ты перенесён в могилу, и останётся там с тобою то, что ты совершал. А потому, если ты сейчас вернёшься к истине и совершишь покаяние в своём великом преступлении, то это будет лучше для твоего спасения в день, когда ты останешься один в могиле, и покинут тебя твои помощники. Ты слышал, как и мы слышали (слова Пророка), и видел, как и мы видели, однако это не возымело пользы для тебя. Страшись же Аллаха о себе самом и не будь одним из тех, кто отвернулся и возгордился!»

Затем встал Абу Зарр Гифари и сказал: «О собрание курайшитов! Вы совершили отвратительное дело и оставили близких Пророка (С)! Клянусь Аллахом, по этой причине многие арабы выйдут из религии и испытают сомнения в ней. Если бы вы оставили это дело среди Ахль уль-Бейт вашего Пророка (С), то никогда два меча не поднялись бы против друг друга. Теперь же глаза каждого недостойного будут устремлены на это дело (халифат), и прольётся в борьбе за него много крови».

И всё исполнилось так, как сказал Абу Зарр.

Затем он сказал: «Вы знаете, что Посланник Аллаха (С) сказал: “Дело после меня принадлежит Али, а затем моим сыновьям Хасану и Хусейну, а после них — пречистым из моего потомстваˮ. Но вы оставили слова вашего Пророка (С) и договорились забыть то, о чём он взял завет с вас. Вы последовали за этим бренным миром и оставили будущий мир, который вечен, в котором юноши не стареют, чьи блага не иссякают, чьи обитатели не знают печали и не умирают. Таковы же были и общины до вас: они впали в неверие после смерти их пророков, предали их, изменили их религию и разошлись между собой. Вы последовали за ними шаг за шагом. Вскоре вы увидите последствия ваших дел и получите воздаяние за то, что совершали, и Аллах — не угнетатель для рабов!»

Затем встал Микдад ибн Асвад и сказал: «О Абу Бакр! Откажись от своего угнетения и соверши покаяние перед своим Господом! Останься в своём доме и оплакивай тот грех, что ты совершил! Передай это дело тому, кто достоин его. Ты знаешь, что Посланник Аллаха (С) взял с вас присягу ему и велел вам присоединиться к армии Усамы ибн Зейда и встать под его руководство, тогда как он был его слугой. Этим самым он хотел показать вам, что у вас нет никакой доли в халифате. И он присоединил вас к знамени лицемерия и раскола — Амру ибн Асу, о котором Аллах ниспослал: “Порочащий тебя сам окажется бездетнымˮ (108: 3). Между людьми знания нет противоречия, что этот аят был ниспослан об Амру ибн Асе, а он был вашим командиром и командиром других лицемеров в битве Зат Саласиль[2]. Амру поставил вас двоих сторожить его войско. Так где же сторожи войска и где халифат?! Страшись Аллаха и удали это одеяние с твоего тела, прежде чем тебя постигнет смерть! Это лучше для тебя при твоей жизни и после твоей смерти. Пусть не обманут тебя ближний мир, курайшиты и другие! Ибо вскоре ближний мир уйдёт от тебя, и ты отправишься к своему Господу, и Он воздаст тебе за твои дела. Ты знаешь с полной очевидностью, что Али ибн Аби Талиб — повелитель дел после Посланника Аллаха (С). Передай же это дело ему, как повелел Аллах! Клянусь Аллахом, я призвал тебя: прими же то, к чему я тебя призвал! “И к Аллаху возвращаются делаˮ».

Затем встал Бурейда Аслами и сказал: «Аллаху мы принадлежим и к Нему вернёмся! Что же постигло истину от лжи! О Абу Бакр! Ты забыл, или вы договорились о том, чтобы забыть? Или твоя душа ввела тебя в заблуждение? Разве ты не помнишь, как Посланник Аллаха (С) назвал Али повелителем верующих, стоя перед вами? Или как он говорил перед вами неоднократно: “Али — повелитель верующих и убийца отступниковˮ? Страшись же Аллаха и подумай о себе, прежде чем ничем не сможешь помочь себе! Верни это дело тому, кому оно принадлежит! Не продолжай узурпировать его! Пока ещё ты можешь вернуть его. Я искренне советую тебе и призываю тебя на путь спасения, и не будь из числа преступников!»

Затем встал Аммар ибн Ясир и сказал: «О собрание курайшитов и собрание мусульман! Вы ведь знаете — а если не знаете, то узнайте, — что Ахль уль-Бейт вашего Пророка (С) ближе к этому делу, чем вы! Им принадлежит его наследие, им вверены дела религии, они являются хранителями общины и доверенными верующих. Велите же своему товарищу вернуть это дело к его обладателям, прежде чем порвётся ваша вервь, ослабеет ваше дело, проявятся расхождения, усилятся смуты, и вы станете враждовать друг с другом! Вы знаете, что хашимиты ближе к этому делу, чем вы, а Али — самый близкий человек к Пророку (С). Он — ваш повелитель после Аллаха и Его Посланника. Вы узнали разницу между вами и им, когда Пророк (С) велел вам закрыть свои двери в его мечеть, а Али это не касалось, и когда он выдал за него свою дочь Фатиму, но не выдал за вас, и когда он сказал о нём: “Я — город знаний, а Али — его ворота, и кто желает мудрости, пусть входит через воротаˮ. Вы нуждаетесь в нём, чтобы узнать о делах вашей религии, а он не нуждается в вас. С его прошлым и его достоинствами не сравнится ни один из вас. Что же с вами? Почему вы отняли у него его права и предпочли ближнюю жизнь над будущей? “Плоха для несправедливых заменаˮ (18: 50). Верните же ему то, что дал ему Аллах, и не отворачивайтесь от него, и не возвращайтесь к невежеству!»

Затем встал Убей ибн Кааб и сказал: «О Абу Бакр! Не отрицай то, что Аллах даровал другому, а не тебе! Не будь первым из тех, кто ослушался завещания Посланника Аллаха (С)! Верни права их обладателям, не упорствуй на пути заблуждения, ибо пожалеешь! Поспеши к покаянию, дабы стало лёгким бремя твоих грехов. Не оставайся на этом деле, которое Аллах не установил для тебя! Ибо ты вернёшься к своему Господу и будешь спрошен об этом! И Господь твой — не угнетатель для рабов».

Затем встал Хузейма ибн Сабит и сказал: «О люди! Разве вы не знаете, что Посланник Аллаха (С) принимал свидетельство одного меня за двух человек?»

Они сказали: «Да».

Он сказал: «Вот я свидетельствую, что Посланник Аллаха (С) сказал: “Люди моего Дома (Ахль уль-Бейт) — различающие между истиной и ложью. Они — Имамы, которым обязательно подчинениеˮ. Я сказал вам то, что знал».

Затем встал Абу Хейсам и сказал: «Я также свидетельствую, что Пророк (С) в день Гадир-Хум установил Али».

Ансары сказали: «Он установил его как халифа». А другие сказали: «Он всего лишь хотел сказать людям, что кому он повелитель, тому и Али повелитель. После этого мы отправили к нему людей, чтобы спросить его, что он имел в виду. И он сказал: “Али — вали верующих после меня и лучший из людей для моей уммыˮ».

Затем встал Сахль ибн Хунейф и сказал: «Хвала Аллаху, и да благословит Аллах Мухаммада и его семейство! О собрание курайшитов! Я свидетельствую, что видел Посланника Аллаха (С) в этом месте в его мечети, и он взял за руку Али ибн Аби Талиба и сказал: “О люди! Али — ваш Имам после меня и мой преемник при моей жизни и после моей смерти, возвращающий мои долги и исполняющий мои обещания. Он — первый, кто присоединится ко мне у моего Источника. Благо же тому, кто последовал за ним и помогал ему, и горе тому, кто отклонился от него и пытался унизить его!ˮ»

Затем встал его брат Усман ибн Хунейф и сказал: «Мы слышали, как Посланник Аллаха (С) сказал: “Люди моего Дома (Ахль уль-Бейт) — звезды земли, а потому не опережайте их, но ставьте их впереди себя. Они — повелители после меняˮ. Тогда встал человек и спросил: “О Посланник Аллаха! А кто твои Ахль уль-Бейт?ˮ Он сказал: “Али и пречистые из его потомковˮ. Эти его слова ясны, и ты, Абу Бакр, не будь “первым неверующим в нихˮ, и “не изменяйте Аллаху и посланнику, — тогда вы измените доверенному вам, в то время как вы про это знаетеˮ (8: 27)».

Затем встал Абу Айюб Ансари и сказал: «О рабы Аллаха! Страшитесь гнева Аллаха за то, что вы сделали с Ахль уль-Бейт вашего Пророка (С)! Верните им их права, которые дал им Аллах! Все вы слышали слова Посланника Аллаха (С) о них в различных местах и собраниях, как их слышали те наши братья, которые сейчас говорили! Он сказал: “Ахль уль-Бейт — ваши Имамы после меняˮ, — и показал рукой на Али и сказал: “Он — повелитель праведных и убийца нечестивых. Унижен тот, кто пытается его унизить, и победил тот, кто помогает емуˮ. Совершите же покаяние перед Аллахом за ваше угнетение по отношению к нему, “воистину, Аллах принимает покаяние, милостивˮ. Не отворачивайтесь от него, будучи упорными!»

Далее Имам Садык (А) продолжил:

Услышав это, Абу Бакр взошёл на минбар, однако ничего не мог ответить и только сказал: «Вы сделали меня правителем, хотя я не лучше вас! Оставьте меня! Оставьте меня!»

Умар сказал ему: «Спустись с минбара, о негодяй, если не можешь ответить! Если ты не способен отвечать на доводы курайшитов, зачем ты вызвался быть на этом месте? Клянусь Аллахом, лучше бы я убрал тебя с него и поставил вместо тебя Салима, вольноотпущенника Абу Хузейфы!»

Тогда Абу Бакр спустился с минбара, и Умар взял его за руку и отвёл в его дом, и в течение трёх дней они не входили в мечеть Посланника Аллаха (С). На четвёртый день к ним пришёл Халид ибн Валид, и с ним — тысяча человек, и сказал: «Почему вы сидите дома? Клянусь Аллахом, хашимиты хотят завладеть халифатом!»

Вслед за Халидом пришли Салим, вольноотпущенник Абу Хузейфы, с тысячью человек, и Муаз ибн Джабаль с тысячью человек, и затем вокруг них собрались другие люди, так что их число достигло четырёх тысяч. Они обнажили свои мечи и вышли, и впереди них — Умар ибн Хаттаб. Они вошли в мечеть Посланника Аллаха (С), и Умар сказал: «О друзья Али! Клянусь Аллахом, если кто-то из вас будет говорить о том, о чём говорили ваши товарищи несколько дней тому назад, мы отрубим ваши головы!»

Тогда встал Халид ибн Саид ибн Ас и сказал: «О черный сын Суххак! Вы хотите испугать нас своими мечами или своим числом? Клянусь Аллахом, наши мечи острее ваших, и мы больше вас, даже если наше число мало! Ибо довод Аллаха среди нас. Клянусь Аллахом, если бы я не считал, что подчинение Аллаху, Его Посланнику и Имаму лучше для меня, то обнажил бы свой меч и сражался бы с вами на пути Аллаха!»

Повелитель верующих Али (А) сказал: «Сядь, о Халид! Аллах знает твоё место и наградит твоё старание!»

Он сел, и после этого встал Салман Фарси и сказал: «Аллах превыше всего! Я слышал от Посланника Аллаха (С) этими двумя своими ушами — а если я лгу, то пусть они оглохнут! — как он сказал: “Наступит день, когда мой брат и сын моего дяди Али будет сидеть в мечети со своими сторонниками, и его окружат собаки из числа обитателей Огня, желая убить его и тех, кто с нимˮ. И я не сомневаюсь, что те, о ком он сказал, — это вы».

Тогда Умар побежал к нему, желая убить его, но повелитель верующих (А) вскочил, схватил его за ворот одежды, бросил о землю и сказал: «О черный сын Суххак! Если бы не предшествующее писание Аллаха и моё обещание Посланнику Аллаха, я показал бы тебе, кто слабее помощниками и меньше по числу!»

Затем он повернулся к своим сподвижникам и сказал: «Уходите, да помилует вас Аллах! Клянусь Аллахом, я вошёл в эту мечеть, как два брата — Харун и Муса — вошли в город, и потомки Исраиля сказали им: “О Муса! Мы никогда не войдем туда, пока они там остаются. Ступай же ты и твой Господь и сражайтесь вдвоем, а мы здесь будем сидетьˮ (5: 24). Я не войду сюда больше, кроме как для посещения могилы Посланника Аллаха (С) или решения судебных вопросов, ибо не разрешено для довода, который установил Посланник Аллаха (С), оставлять людей в неведении о вопросах их религии!»

Также в книге «Ихтиджадж» приводится от Абдуллаха ибн Абдуррахмана:

Затем Умар стал ходить по Медине и провозглашать: «Абу Бакру принесена присяга! Так поспешите к присяге ему!» И люди стали сходиться и приносить ему присягу. Он знал, что некоторые скрылись в своих домах, и подходил к их домам с большой группой людей, окружал их и насильно выводил в мечеть к присяге Абу Бакру.

Через несколько дней он подошёл с большой группой людей к дому Али (А) и стал требовать, чтобы он вышел и принёс присягу, но Али (А) отказался. Тогда Умар велел принесли хворост и огонь и сказал: «Клянусь Тем, в Чьих руках душа Умара! Или вы выйдете, или я сожгу вас вместе с домом!» Ему сказали: «Но ведь там Фатима, дочь Посланника Аллаха, и потомки Посланника Аллаха, и его наследие!» Увидев, что большинство их не согласны с тем, что он собирается сделать, Умар сказал: «Что с вами? Я всего лишь хочу напугать их!»

Али (А) сказал им: «Я не выхожу, потому что собираю Книгу Аллаха, которую вы отвергли. Я поклялся, что не выйду из дома и не стану одевать уличную одежду, пока не соберу Коран».

Затем Фатима, дочь Посланника Аллаха (С), вышла к ним, встала позади двери и сказала: «Во всей моей жизни я не видела людей худших, чем вы! Вы оставили тело Посланника Аллаха (С) с нами, а сами бросились заниматься вашими делами! Вы не стали советоваться с нами и отвергли наши права, как будто не знаете, что сказал Посланник Аллаха (С) в день Гадир-Хум! Клянусь Аллахом, он утвердил в тот день для него правление, чтобы лишить вас всякой надежды, однако вы отрезали все связи между вами и вашим Пророком! И Аллах — Судья между нами и вами в ближнем мире и в будущем!»

В книге Сулейма ибн Кейса приведено от Салмана Фарси:

Я пришёл к Али (А), когда он совершал омовение телу Посланника Аллаха (С), который завещал, чтобы никто не совершал омовение его телу, кроме Али (А). И повелитель верующих (А) спросил у него: «Кто будет помогать мне совершать это омовение?» Он сказал: «Джабраил».

Когда он совершил его омовение и положил его в саван, велел войти мне, Абу Зарру, Микдаду, Фатиме, Хасану и Хусейну, затем встал впереди нас, и мы прочитали за ним намаз над телом Пророка (С).               Айша в это время сидела в комнате, как будто Джабраил отнял у неё зрение. Затем стали заходить по десять человек из мухаджиров и ансаров и совершать намаз над телом Пророка (С) — пока не осталось никого из мухаджиров и ансаров, кто не прочитал бы над ним намаз.

Во время омовения я сказал Али (А), что сделали люди (в Сакифе), и что Абу Бакр прямо сейчас поднялся на минбар Посланника Аллаха (С), и люди приносят ему присягу не одной рукой, а двумя — левой и правой.

Али (А) сказал: «О Салман! Знаешь ли ты, кто первый присягнул ему на минбаре Посланника Аллаха (С)?»

Я сказал: «Нет. Я видел его под навесом Бани Саида, когда ансары спорили с ним, и первым, кто присягнул ему там, был Башир ибн Саад, потом Абу Убейда ибн Джаррах, затем Умар ибн Хаттаб, а затем Салим, вольноотпущенник Абу Хузейфы, и Муаз ибн Джабаль».

Он сказал: «Я спрашиваю тебя не об этом. Знаешь ли ты, кто первым присягнул ему, когда он поднялся на минбар Посланника Аллаха (С)?»

Я сказал: «Нет. Но я видел старика, опирающегося на посох, и между его глаз был глубокий след от поклонов. Он плакал и говорил: “Хвала Аллаху, Который не позволил мне умереть и уйти из этого мира, прежде чем я увижу тебя на этом месте! Протяни же свою руку, чтобы я принёс тебе присягу!ˮ Абу Бакр протянул свою руку, и он присягнул ему. Затем он сказал: “День как день Адамаˮ, — спустился и вышел из мечети»[3].

Али (А) сказал: «О Салман! Знаешь ли ты, кто это был?»

Я сказал: «Нет. Однако мне показалось скверным то, как он говорил. Как будто он был рад смерти Посланника Аллаха (С)».

Али (А) сказал: «Это был не кто иной, как Иблис, да проклянёт его Аллах! Посланник Аллаха (С) сообщил мне, что Иблис и главные из его сотоварищей видели, как он назначил меня в день Гадир-Хум по повелению Аллаха и велел, чтобы присутствующие сообщили об этом отсутствующим. И пришли к Иблису другие шайтаны и главари его воинства и сказали: “Эта умма помилована и защищена: нет у нас и у тебя пути к ней. Они теперь знают своего Имама после Пророка и знают, к кому обращаться после негоˮ. И Иблис ушёл от них печальный и сокрушённый.

Посланник Аллаха (С) сообщил мне, что когда он умрёт, люди присягнут Абу Бакру под навесом Бани Саида, отняв у меня мои права и мой довод. А потом они придут в его мечеть, и первым, кто присягнёт ему на минбаре Пророка (С), будет Иблис, который явится в образе старика с посохом в руке. А когда он выйдет оттуда, все шайтаны и иблисы падут ниц перед ним, и он скажет: «Вы думали, у меня нет пути к этой общине? Видите, что я сделал с ними, так что они оставили повеление Аллаха и Посланника!»

Когда наступила ночь, Али (А) посадил Фатиму (А) на осла, взял за руки своих сыновей Хасана и Хусейна (А) и стал обходить дома всех участников битвы при Бадре, мухаджиров и ансаров, напоминая им о своих правах и призывая помочь ему. Но не ответил ему никто, кроме сорока четырёх человек. Он велел им на следующий день утром прийти в мечеть с оружием в руках и обритыми головами, дабы они присягнули ему на том, что умрут за него. Когда же наступило утро, не пришёл из них никто, кроме четырёх человек — я (Салман Фарси), Абу Зарр, Микдад и Зубейр ибн Аввам.

На вторую ночь он снова пришёл к ним и стал призывать их к Аллаху, и они опять пообещали ему, что присоединятся к нему утром. Когда же наступило утро, снова не пришли. И он призывал их в третью ночь, но они поступили так же.

Когда Али (А) увидел их вероломство, заперся в своём доме, собирая Коран, и не выходил оттуда, пока не собрал его весь, записав ниспосланные аяты, отменяющие и отменённые. Абу Бакр отправил к нему людей, веля ему выйти и присягнуть себе. Он передал ему, что он занят и принёс клятву не выходить из дома, кроме как для намаза, пока не соберёт весь Коран.

Он записал его на куске ткани, запечатал и после этого вышел к людям, которые собрались вместе с Абу Бакром в мечети Пророка (С), и сказал громким голосом: «О люди! Со времени смерти Посланника Аллаха (С) я не переставал быть занятым: сначала его омовением, а потом составлением Корана. Каждый из аятов, которые Аллах ниспослал Своему Посланнику (С), я записал на этой ткани, и все эти аяты Пророк (С) прочитал мне и обучил меня их толкованию (тавиль)».

Они сказали: «Нет нужды нам в том, что ты собрал».

Тогда он вернулся к себе в дом, и Умар сказал Абу Бакру: «Пошли за Али, чтобы он присягнул. Мы не добьёмся ничего, пока он не присягнёт. Когда же он присягнёт, мы будем в безопасности от него и его семейства».

Абу Бакр отправил к нему посланца, требуя его прийти к халифу Посланника Аллаха (С). Али (А) сказал: «Как же скоро вы возвели ложь на Посланника Аллаха (С)! Он знает и знают все, кто вокруг него, что Аллах и Его Посланник никого не назначили халифом, кроме меня».

Посланец вернулся и рассказал о том, что услышал. Он сказал: «Вернись и скажи ему “Повелитель верующих Абу Бакр требует тебя к себе!ˮ»

Али (А) ответил ему: «Пречист Аллах! Как быстро вы забыли завет с Пророком (С) обо мне! Ведь он знает, что это прозвище (повелитель верующих) относится только ко мне, и Посланник Аллаха (С) велел ему в присутствии ещё шести человек называть меня так. Когда он и Умар услышали это, сказали: “Это повеление от Аллаха и Его Посланника?ˮ, Посланник Аллаха (С) сказал им: “Да, это истина от Аллаха и Его Посланника. Он — повелитель верующих, господин мусульман, обладатель знамени избранных и сияющих. Аллах поставит его в Судный День на Мосту, и его друзья войдут в Рай, а враги — в Огоньˮ».

Посланец вернулся к Абу Бакру и передал его слова. В тот день они оставили его. Когда же наступила ночь, Али (А) посадил Фатиму (А) на осла и стал обходить Медину, призывая их помочь себе. Но никто не ответил ему, кроме нас четверых. Мы обрили наши головы и были готовы пожертвовать для него своими жизнями.

Когда же Али (А) увидел вражду людей к себе и то, что они не хотят помочь ему, но объединились на признании Абу Бакра и подчинении ему, сел в своём доме.

И сказал Умар Абу Бакру: «Что запрещает тебе отправить к нему людей, чтобы взять с него присягу? Ведь все уже присягнули, кроме него и тех четверых, что с ним».

Абу Бакр же был более мягким, спокойным и вкрадчивым по сравнению с Умаром, который был груб и жесток. Он спросил: «Кого мы отправим к нему?»

Умар сказал: «Отправь к нему Кунфуза», — а тот был бывшим рабом, из вольноотпущенников племени Тейм, человеком грубым, жестоким и неотёсанным. Абу Бакр отправил его и отправил с ним помощников.

Дойдя до дома Али (А), тот попросил разрешения войти, но Али (А) отказал ему. Тогда люди Кунфуза вернулись к Абу Бакру и Умару, которые находились в мечети Пророка (С), и сказали: «Он не разрешил нам войти». Умар сказал: «Спросите еще раз, а если он не разрешит, войдите без его разрешения».

Они вернулись и снова попросили разрешения войти. Фатима (А) сказала им: «Запрещено вам входить в мой дом!» Они снова вернулись к Умару и сказали: «Фатима ответила так-то и так-то». Умар пришёл в гнев и воскликнул: «Какое нам дело до женщин?!» Затем он велел людям вокруг себя взять хворост и обложить им дом, в котором были Фатима (А), Али (А) и их дети. Умар тоже пришёл к их дому и крикнул громким голосом, чтобы Али (А) слышал: «Клянусь Аллахом, или ты выйдешь и принесёшь присягу халифу Посланника Аллаха, или я сожгу твой дом!»

Затем Кунфуз со своими людьми ворвался в дом силой. Али (А) устремился к своему мечу, но они опередили его. Он вырвал меч у них, но они тоже смогли отнять его у него, а затем набросили на его шею черную верёвку. Фатима (А) встала между ними и своим мужем у дверей дома, и Кунфуз ударил её кнутом по руке, так что след от этого удара остался на её руке, как браслет. И Абу Бакр велел сказать Кунфузу: «Бейте её и отдалите её от её мужа!»

И они сломали ей ребро, и у неё произошёл выкидыш ребёнка, которым она была беременна. С тех пор она оставалась в своей постели, пока не умерла мученической смертью.

После этого они повели Али (А), опутанного верёвками, к Абу Бакру. Умар приставил меч к его голове, а Халид ибн Валид, Абу Убейда ибн Джаррах, Салим, Муаз ибн Джабаль, Мугира ибн Шуба, Усайд ибн Хусайн, Башир ибн Саид и другие люди сидели вокруг Абу Бакра с мечами в руках.

Али (А) сказал: «Клянусь Аллахом, если бы я добрался до меча, вы не смогли бы сделать этого! Клянусь Аллахом, я не упрекаю себя в своём усердии, ибо если бы я нашёл сорок помощников, я рассеял бы вас! Да проклянёт Аллах людей, что принесли мне присягу, а потом нарушили её!»

Умар грубо сказал: «Присягай!» Али (А) сказал: «А если я не сделаю этого?» Умар ответил: «Тогда мы убьём тебя, и ты будешь унижен!» Али (А) сказал: «Тогда вы убьёте раба Аллаха и брата Посланника Аллаха».

Абу Бакр сказал: «Ты раб Аллаха, но ты не брат Посланника Аллаха. Мы не признаём этого за тобой».

Али (А) сказал: «Вы отвергаете, что Посланник Аллаха сделал меня своим братом?» И он повторил это три раза. А затем сказал: «О собрание мухаджиров и ансаров! Призываю вас Аллахом, разве вы не слышали, как Посланник Аллаха (С) сказал в день Гадир-Хум то-то и то-то и при битве Табук то-то и то-то?» И он спрашивал их о том, что говорил Посланник Аллаха (С) о нём явно и при всех, и они сказали: «Да, мы слышали это».

Абу Бакр, испугавшись, что они пойдут против него и поддержат Али (А), перебил их и сказал: «Всё, что ты говоришь, мы слышали от Посланника Аллаха (С) своими ушами и сохранили в своих сердцах. Однако я слышал, как Посланник Аллаха (С) сказал: “Аллах почтил нас, Ахль уль-Бейт, и избрал для нас будущий мир, а не ближний, и Аллах не соединит для нас пророчество и халифатˮ».

Али (А) сказал: «Может ли кто-то из сподвижников Посланника Аллаха (С) засвидетельствовать, что он слышал это вместе с тобой?»

Умар сказал: «Правду говорит халиф Посланника Аллаха! Мы слышали это от Посланника Аллаха». И Абу Убейда, Салим, Муаз ибн Джабаль засвидетельствовали, что они слышали это от Посланника Аллаха (С).

Повелитель верующих (А) сказал: «Поистине, вы остались верны тому проклятому договору, который вывесили в Каабе, и вы сговорились после смерти Мухаммада (С) отнять это дело у нас, Ахль уль-Бейт!»

Абу Бакр сказал: «Откуда тебе это знать? Или мы сообщили тебе об этом?»

Али (А) сказал: «О Зубейр, Салман и Микдад! Скажите, разве вы не слышали, как Посланник Аллаха (С) сказал мне, что такой-то и такой-то (Абу Бакр и Умар), — и он назвал пять имён, — написали договор между собой, в котором условились сделать то, что сделали?»

Они сказали: «Да, клянемся Аллахом! Мы слышали, как он сказал тебе это».

Али (А) сказал: «И я спросил его: “Что мне делать, когда это случится?ˮ Он (Посланник Аллаха) сказал: “Если найдёшь помощников, то сражайся с ними, а если не найдёшь, то не проливай свою кровьˮ. Клянусь Аллахом, если бы те сорок человек, которые присягнули мне, остались верны мне, я сражался бы с вами ради Аллаха, и никто из вашего потомства не мог бы протянуть свои руки к халифату до Судного Дня!».

Затем он повернулся к могиле Посланника Аллаха (С) и сказал: «Люди ослабили меня и готовы были убить меня» (7: 150), — а затем взял руку Абу Бакра и присягнул ему[4].

И они сказали Зубейру: «Принеси присягу!» — но он отказался. Тогда Умар, Халид ибн Валид, Мугира ибн Шуаба и другие набросились на него, отняли меч из его руки и сломали его об землю. И Зубейр сказал, в то время как Умар сидел на его груди: «О сын Суххак, клянусь Аллахом, если бы меч был в моей руке, вы убежали бы от меня!», — а потом он принёс присягу.

Затем они схватили меня (то есть Салмана Фарси) и связали по рукам и ногам, и я был вынужден принести присягу, находясь под принуждением. Затем были принуждены к присяге также Абу Зарр и Микдад. А вся остальная умма присягнула добровольно, кроме нас четверых и Али (А).

И не было никого из нас резче в словах, чем Зубейр. Он сказал Умару: «О сын Суххак! Клянусь Аллахом, если бы не те бывшие рабы, которые помогают тебе, ты не справился бы со мной! Ибо я знаю о твоей трусости и слабости! Однако ты нашёл тех, на кого можно положиться».

Умар пришёл в гнев и сказал: «Зачем ты вспоминаешь Суххак?»

Зубейр сказал: «А что препятствует мне вспоминать её? Она была черной эфиопской рабыней Абдуль-Мутталиба, и Нуфейл совершил с ней прелюбодеяние, от которого у неё родился твой отец Хаттаб. Потом Абдуль-Мутталиб подарил её Хаттабу».

Затем Абу Бакр развёл их в разные стороны, и они разошлись.

Сулейм сказал:

Я спросил у Салмана: «Ты присягнул Абу Бакру и ничего не сказал?»

Он ответил: «Я сказал ему, после того как присягнул: “Горе тебе до конца времён! Знаете ли вы, что совершили? Вы последовали за примером предыдущих общин и оставили пример вашего Пророка (С). Вы отняли халифат у того, кому он принадлежит!ˮ

Умар сказал: “Теперь, когда ты и твои товарищи принесли присягу, говори что хочешь!ˮ

Я сказал: “Свидетельствую, как я слышал от Посланника Аллаха (С), что на тебе и на твоём товарище (Абу Бакре), которому я принёс присягу, все грехи уммы до Судного Дня, и вы будете наказаны по их числуˮ.

Он сказал: “Говори, что хочешь! Разве твой товарищ не принёс присягу?ˮ

Я сказал: “Свидетельствую также, что в ниспосланных писаниях Аллаха был аят с твоим именем, описанием твоих качеств и происхождения, и было сказано, что ты — врата из врат Адаˮ.

Он сказал: “Говори, что хочешь! Разве Аллах не забрал халифат у Ахль уль-Бейт, которых ты сделал господами для себя?ˮ

Я сказал: “Свидетельствую, что я спросил у Посланника Аллаха (С) о значении этого аята: ‘В тот День никто не будет наказан его наказанием и никто не будет связан, как он’ (89: 25-26)ˮ, и он сказал, что это — тыˮ.

Умар сказал: “Замолчи!ˮ

Я сказал: “Да заставит Аллах тебя замолчать, о раб, рождённый от прелюбодеяния!ˮ

Тогда повелитель верующих (А) сказал мне: “Замолчи, о Салман!ˮ — и я замолчал. Клянусь Аллахом, если бы Али (А) не велел мне это, я рассказал бы Умару обо всём, что было ниспослано о нём и его товарище в Книге Аллаха!»

Затем Али (А) сказал: «О сын Суххак! Ты считаешь, что у нас нет никаких прав, а есть у тебя и сына пожирательницы мух (Абу Бакра)?»

Умар сказал: «Замолчи, Абу Хасан! Разве ты не присягнул только что? Люди стали довольны моим товарищем, и они не довольны тобой как халифом. В чем же мой грех?»

Али (А) сказал: «Однако Аллах и Его Посланник не довольны никем (как халифом), помимо меня. Возрадуйтесь же ты, твой товарищ и все, кто последовал за вами, гневу от Аллаха и Его наказанию! Горе тебе, сын Хаттаба! Знаешь ли ты, что вы сделали и какое преступление совершили — ты и твой товарищ?»

Абу Бакр сказал: «О Умар! Теперь, когда он присягнул, и мы в безопасности от него и его зла, пусть говорит, что хочет!»

Али (А) сказал: «Я ничего больше не скажу, кроме одного. О Салман, Зубейр, Абу Зарр и Микдад! Помните ли вы, как Посланник Аллаха (С) сказал: “В гробу из огня двенадцать человек: шестеро из первых и шестеро из последних, тот гроб — в яме на дне Геенны, над этой ямой — скала. Когда Аллах желает разжечь Геенну, Он убирает скалу с этой ямы. Обитатели Геенны взывают к Аллаху от ужаса этой ямыˮ. Я спросил его, кто эти двенадцать? И вы слышали, как он ответил: “Шестеро из первых — это сын Адама, убивший своего брата; Фараон фараонов; Нимруд, который спорил с Ибрахимом (А) о его Господе; двое из числа потомков Исраиля, которые заменили свою Книгу и исказили сунну — первый из них придумал иудаизм, а второй придумал христианство, — и шестой Иблис. Что касается шести из последних, то один из них — Даджаль, а пятеро других — заговорщики Сакифы, которые сговорятся против тебя, о мой брат, и станут враждовать с тобой после моей смертиˮ, — и он назвал их имена».

Мы сказали: «Свидетельствуем, что ты сказал истину, и что мы слышали это от Посланника Аллаха (С)».

Усман сказал: «О Абу Хасан! Есть ли у тебя и твоих товарищей хадис обо мне?»

Али (А) сказал: «Да. Я слышал, как Посланник Аллаха (С) проклял тебя, и после этого проклятия не просил прощения у Аллаха за тебя».

Усман пришёл в гнев и сказал: «Какое дело тебе до меня? Ты не оставлял меня в покое со времён Посланника Аллаха (С)!»

Зубейр сказал: «Верно, да унизит тебя Аллах!»

Усман сказал: «Клянусь Аллахом, я слышал, как Посланник Аллаха (С) сказал: “Зубейр будет убит, став вероотступником и оставив Исламˮ».

Салман сказал: «Когда мы затем остались наедине с Али (А), он сказал мне: “Усман сказал правду. Зубейр присягнёт мне после убийства Усмана, а потом нарушит эту присягу и умрёт, будучи отступником от Исламаˮ».

Затем Салман сказал: «Люди вышли из Ислама после смерти Посланника Аллаха (С), кроме тех, кто последовал за руководством рода Мухаммада (С). Люди после смерти Посланника Аллаха (С) стали подобны последователям Харуна и последователям тельца. Али подобен Харуну, а Атик (то есть Абу Бакр) — самаритянину. Я слышал, как Посланник Аллаха (С) сказал: “Моя умма последует за примером потомков Исраиля, шаг за шагом и след за следомˮ».

В книге «Ихтиджадж» приводится от Имама Бакира (А):

Умар сказал Абу Бакру: «Напиши Усаме ибн Зейду, чтобы он вернулся. Его возвращение уменьшит возражения против нас».

И Абу Бакр написал ему: «От Абу Бакра, халифа Посланника Аллаха, Усаме ибн Зейду. Когда придёт к тебе это моё письмо, вернись ко мне со своими людьми. Поистине, мусульмане объединились вокруг меня и поручили мне свои дела. Не противоречь же этому, а иначе станешь непокорным, и тогда придёт к тебе от меня то, чего ты не желал бы. И мир тебе».

Усама написал ему в ответ: «От Усамы ибн Зейда, назначенного Посланником Аллаха (С) для войны в Шаме. Мне пришло твоё письмо, начало которого противоречит его концу. В начале ты сказал, что ты — халиф Посланника Аллаха (С), а в конце говоришь, что люди объединились вокруг тебя и поручили тебе свои дела. Знай же, что я и те, кто со мной из числа мусульман и мухаджиров, не довольны тобой как халифом и не поручали тебе свои дела. Верни же права их обладателям и оставь их с ними, ибо это дело принадлежит им, а не тебе. Ты знаешь, что сказал Посланник Аллаха (С) об Али в день Гадир. Как же мало времени прошло, прежде чем ты решил забыть это! Подумай же о себе и не нарушай (приказ Пророка), ибо тогда ты окажешься непокорным Аллаху, Его Посланнику и тому, кого Посланник Аллаха (С) сделал халифом над тобой и твоими товарищами! Посланник Аллаха (С) не лишал меня руководства войском до самой своей смерти, а ты и твой товарищ (Умар) вернулись (из моей армии в Медину) и ослушались его, оставшись в Медине без разрешения».

Прочитав это письмо, Абу Бакр хотел отказаться от халифата, однако Умар сказал ему: «Не делай этого! Халифат — это одежда, в которую облачил тебя Аллах. Не снимай же её, иначе пожалеешь! Продолжай отправлять ему письма и вели такому-то и такому-то написать ему, чтобы он не разделял мусульман и принял то, что сделали другие».

И Абу Бакр написал ему об этом, и написали ему другие лицемеры, что все объединились на этом, и ты не должен вносить разделение и смуту в ряды мусульман, ибо они только недавно приняли Ислам.

Когда эти письма пришли к Усаме, он вернулся со своими людьми в Медину.

Четвёртое соображение: Некоторые другие версии хутбы Шикшикийя

Из содержания этой благородной проповеди следует, что Повелитель верующих (мир ему) произнёс её в последний период своей благословенной жизни. Это произошло после того, как миновали дни правления трех узурпаторов, и после того, как он прошёл через испытания битвами против воинства Верблюда, Муавии и хариджитов.

В труде «Кашф аль-хакк» Алламе Хилли приводит сообщение от Хасана ибн Абдуллы ибн Абда ибн Мас‘уда Аскари — суннитского ученого, — который в книге «Маани ль-ахбар» приводит от Ибн Аббаса: «В присутствии Повелителя верующих (мир ему) зашла речь о халифате, и он сказал: “Клянусь Аллахом, человек из рода Тейм одел на себя одеяние его (халифата)...”» — и далее до конца текста этой проповеди в варианте Сейида Рази, с небольшими различиями.

Аналогичный вариант начала проповеди приводит шейх Маджлиси в 8-м томе «Бихар аль-анвар» со ссылкой на труды Садука «Маани ль-ахбар» и «Илалу шараи».

Еще одна версия содержится в «Амали» шейха Туси с такой цепочкой передатчиков: от Хаффара от Абу Касима Да‘бали от его отца от его брата от Мухаммада ибн Саламы Шами от Зурары от Имама Бакира (А) от его отца и деда (мир им всем), а также от Имама Бакира (А) — от Ибн Аббаса, который сказал: «В присутствии Повелителя верующих (мир ему) зашла речь о халифате, и он сказал: “Клянусь Аллахом, сын Абу Кухафы одел на себя одеяние его (халифата)...”» — и далее следует остальной текст проповеди с незначительными отличиями.

В 14-м томе «Бихара» Алламе Маджлиси приводит риваят, из которого следует, что Повелитель верующих (А) произнёс эту проповедь с минбара мечети Куфы. Существуют также сообщения, что он произнёс её в Рахба[5].

После всех этих предварительных разъяснений перейдём к толкованию текста проповеди.

«Клянусь Аллахом, такой-то одел на себя одеяние его (халифата)» — то есть надел на себя халифат, подобно рубахе.

Речь идёт об Абу Бакре. Его имя — Абдуллах ибн Усман ибн Амир ибн Амр ибн Ка‘б ибн Салам ибн Тейм ибн Мурра, а его мать звали Сальма бинт Сахр ибн Амир ибн Ка‘б. В некоторых книгах говорится, что в доисламскую эпоху его звали Абду ль-Узза, но Пророк (мир ему и его Семейству) изменил это имя на Абдуллах. В словаре «Аль-Камус» сказано, что его звали Атик — так его назвала мать, либо же это было прозвищем.

Шейх Маджлиси в жизнеописании Абу Бакра отмечает: «Знай, что он не обладал ни благородным происхождением, ни высоким социальным положением. В исламскую эпоху он был портным, а до Ислама — учителем детей… Его отец жил в крайней нужде и был немощен; большую часть жизни он зарабатывал на пропитание охотой на горлиц и молодых голубей, будучи неспособным ни к какому иному ремеслу. Когда он ослеп, а сын перестал быть в состоянии заботиться о нем, он обратился за покровительством к Абдуллаху ибн Джуд’ану, одному из вождей Мекки. Джуд’ан поручил ему ежедневно созывать гостей к своему пиршественному столу, обеспечивая его взамен едой. Об этом упомянула группа ученых — в том числе Кальби в книге “Аль-Масалиб”, как приводится в труде “Сират аль-Мустаким”. Именно по этой причине Абу Суфьян сказал Али (мир ему), после того как халифат перешел к Абу Бакру: “О сыновья Абд Манафа, неужели вы довольны тем, что над вами властвует ничтожный человек из племени Тейм?”

Что касается Абу Кухафы, то Ибн Хаджар приводит в книге “Ас-Сава’ик»” следующее сообщение: “Аль-Хаким записал, что, когда Абу Кухафа узнал о назначении своего сына правителем, он спросил: ‘Согласились ли на это Бану Абд Манаф и Бану аль-Мугира?’ Ему ответили: ‘Да’. Он сказал: ‘О Аллах, никто не возвысит того, кого Ты унизил, и никто не унизит того, кого Ты возвысил’”.

Фатима (мир ей) в одном из своих высказываний сказала: “Он — один из ‘аджаз (задних частей либо хвостов) Курайшитов и их прихлебателей”».

Автор книги «Ильзам ан-Насиб» заявил: «Генеалоги единодушно сошлись во мнении, что Абу Кухафа был пастухом у иудеев. Удивительно, что, несмотря на это, они утверждают, будто Аллах обогатил Пророка (мир ему и его Семейству) богатством Абу Бакра».

В книге «Ихтиджадж» повествуется, что Абу Кухафа находился в Таифе, когда Посланник Аллаха (мир ему и его Семейству) скончался, и была принесена присяга Абу Бакру. Абу Бакр написал своему отцу письмо: «От халифа Посланника Аллаха — его отцу Абу Кухафе. А затем: люди согласились с моим руководством, и сегодня я — халиф Аллаха; тебе было бы лучше приехать к нам». Прочитав письмо, Абу Кухафа спросил гонца: «Что помешало вам выбрать Али (мир ему)?» Гонец ответил: «Он молод, и от его руки погибло множество людей из племени Курайш и других племен, тогда как Абу Бакр старше его». Абу Кухафа сказал: «Если дело в возрасте, то я имею на это больше прав, чем Абу Бакр. Они поистине поступили несправедливо по отношению к Али, ведь Пророк (С) повелел нам присягнуть ему».

Затем он написал ему: «От Абу Кухафы — Абу Бакру. А далее: до меня дошло твоё письмо, и я счел его письмом глупца, полным противоречий и расхождений. Порой ты именуешь себя “халифом Посланника Аллаха”, а порой — “халифом Аллаха”. Ты утверждаешь, что люди согласились с твоим руководством, хотя это вопрос неоднозначный. Не ввязывайся в то, из чего впоследствии будет трудно выбраться и что не принесет ничего, кроме сожалений и упреков в час расплаты в День воскресения. Ибо у дел есть свои пути начала и завершения, и ты прекрасно знаешь, кто имеет больше прав на это положение, чем ты. Помни об Аллахе так, словно видишь Его, и не упорствуй в удержании того, что принадлежит другому! Отказаться от этого сегодня — значит облегчить свою ношу и обезопасить свою душу».

Затем Повелитель верующих (А) в этой хутбе указывает на собственные достоинства, что подчёркивает незаконность правления узурпатора: «…Зная, что моё место по отношению к этому подобно оси по отношению к мельнице».

Здесь он уподобил себя оси, а халифат – жернову мельницы. Смысл этого заключается в том, что, подобно тому как мельница не может выполнять свою задачу без оси (и без неё не приносит никакого результата), так и плоды, ожидаемые от руководства и халифата (а именно: наставление человечества, утверждение божественных законов, управление делами мусульман и поддержание надлежащего порядка в мирской и религиозной жизни), не могут быть достигнуты без участия Али (мир ему). Таким образом, халифат вращается вокруг него, как жернов вокруг оси. Это подразумевает также, что никто другой не смог бы занять его место или исполнить его роль, так же как ничто иное не могло бы заменить ось или выполнить её функцию.

Утверждение о том, что Абу Бакр знал это («зная, что моё место…») передает крайнюю степень резкости критики, направленной в его адрес. Оно указывает на то, что его решение принять бремя халифата не было продиктовано невежеством или неосведомленностью об истинном статусе Имама — словно он был просто невежественным человеком. Но он взял эту роль на себя, зная, что халифат на самом деле принадлежит Али (А), и порядок вещей держится на нём, как мельница на оси, — превратив тем самым принятие этой роли в грубую несправедливость и явную узурпацию.

Далее он говорит: «Вода падает с меня потоком, и птица не достигнет меня», — указав на своё высокое положение и возвышенный ранг посредством метафорического выражения. Он уподобил себя вершине величественной горы, заимствовав у неё одно из свойств — а именно поток, устремляющийся с неё в долины. Под «потоком», нисходящим от него, очевидно, подразумеваются знание и мудрость, достигающие людей, а также духовные эманации, исходящие от него к тем, кто способен их воспринять.

Сравнение знания с водой или потоком — это тончайшая метафора; их сходство заключается в том, что одно поддерживает жизнь тела, а другое — жизнь души. Подобная метафора встречается и в Священном Коране: «Скажи: “Как вы думаете, если вода ваша окажется в глубине, кто придёт к вам с водой ключевой?”» (67: 30). В «Тафсире» Али ибн Ибрахима Кумми приводится, что у Имама Резы (А) спросили о значении воды в этом аяте, и он сказал, что это означает Имамов (мир им). Там же приведено относительно слов Аллаха: «Заброшенные колодцы и высокие дворцы» (22: 45), что «заброшенный колодец» — тот, из которого не черпают воду, и это – Имам, ушедший в сокрытие, поскольку от него не получают знаний вплоть до времени его возвращения. «Высокий дворец» — образ, указывающий на Повелителя верующих и Имамов (мир им) и символизирующий их достоинства, которые распространились по мирам и возвысились над земным бытием.

«Птица не достигнет меня» — ведь высота, которой способна достичь птица, превышает уровень стремительного потока: сколь же величественно тогда состояние того, до кого не может долететь даже птица?

Также возможно, что словами о неспособности птицы подняться к нему, он (мир ему) хотел выразить неспособность «птицы воображения» достичь его возвышенных ступеней, а также бессилие разума в полной мере постичь его великие добродетели, ибо они бесчисленны и безграничны. Всевышний сказал: «Если бы все деревья на земле стали перьями, а морю, кроме него, помогли бы еще семь морей, не иссякли бы слова Аллаха» (31: 27). В книге «Ихтиджадж» приводится, что Яхья ибн Аксам спросил Имама Казыма (А) об этом аяте, и он ответил: «Мы — те самые слова, чьи достоинства невозможно ни постичь, ни перечислить».

Затем Повелитель верующих (А) в разбираемой хутбе указывает на то, что он отвернулся от халифата и утратил надежду на его обретение: «И вот, я заслонился завесой и остался от этого в стороне» — то есть воздвиг преграду между собой и им, подобно тому, как поступил бы человек, чуждающийся власти и избегающий её.

И когда он увидел халифат в руках того, кто был его недостоин, он «стал размышлять, восстать ли мне со сломанной рукой или терпеть эту слепую тьму».

Первый вариант – борьба с ними, тогда как его рука была «сломанной» или «увечной». Имеется в виду отсутствие помощи и поддержки, подобно тому, как лишенная силы рука делает человека неспособным к действию или удару. Вторым вариантом было терпеть, наблюдая, как люди пребывают в состоянии бедствия, невежества и заблуждения. «Слепая тьма» — это состояние неясности и смятения. Она названа «слепой», так как путник не может найти в ней путь истины и бесцельно мечется вправо и влево.

На этот мрак указывают слова Всевышнего: «Как мрак над морской пучиной. Покрывает её волна, над которой волна, над которой облако. Один мрак поверх другого» (24: 40). В хадисах «мрак», подразумеваемый этим аятом, толкуется как эпоха правления троих узурпаторов.

Затем Повелитель верующих (мир ему) образно указал на затяжной характер этой мрачной эпохи словами: «…В которой станет немощным взрослый» — то есть достигнет глубокой старости, — «поседеет юный» — то есть его волосы станут белыми. Также возможно, что эти фразы носят гиперболический характер, подразумевая, что дни узурпации халифата были столь тяжкими и полными ужасов, что взрослый человек стремительно дряхлел, а юноша преждевременно седел. «И пребудет в тяготах верующий, покуда не встретит своего Господа» — то есть усердный верующий будет бороться за истину и призывать к одобряемому, прилагая усилия и претерпевая скорби и невзгоды, пока не умрёт.

После упоминания о своих колебаниях между терпением и вступлением в бой, он (мир ему) дал понять, что отдаёт предпочтение первому, сказав: «Я нашёл, что терпение разумнее», — то есть более подобающе, уместно и достойно, или же более сообразно с мудростью и здравым смыслом. Ведь оставлять людей в заблуждении и невежестве, позволяя им упорствовать в своих заблуждениях и беспечности, предосудительно лишь тогда, когда у человека есть возможность и сила действовать: в таком случае становится обязательным удержать их от лжи, запретить им творить зло и наставить на прямой путь, пусть даже ценой сражения и противостояния. Однако при отсутствии такой возможности и силы — ввиду нехватки помощников и сторонников — ничего из перечисленного не является обязательным. Напротив, обязательными становятся выдержка и терпение, дабы не обречь себя на гибель, не подвергнуться разорению и не рисковать уничтожением рода Мухаммада (С) — особенно учитывая, что единственной целью Повелителя верующих (А) в вопросе халифата было наставление человечества.

С другой стороны, если начало войны может нарушить порядок в мусульманской общине, привести к отходу людей от религии и краху дела Ислама из-за победы врага, то разум не диктует ничего иного, кроме как воздержаться от борьбы, перетерпеть невзгоды и снести причиняемый вред. Это необходимо, чтобы избежать результата, противоположного желаемому, или же полного аннулирования самой цели.

Далее он говорит: «И терпел, хотя в глазу моём была заноза, а в горле – острый шип», — заноза или соринка в глазу вызывает постоянное раздражение, а шип или кость, застрявшая в горле, мешает дышать. Эти два выражения служат метафорами той глубокой скорби, которую он испытывал из-за узурпации того, что по праву принадлежало ему.

«Я видел, как разграбляется моё наследство» — или, согласно другому варианту, «наследство Мухаммада и его рода». Под «разграбленным наследством» подразумевается либо Фадак, который Посланник Аллаха (мир ему и его роду) оставил своей дочери, либо халифат, унаследованный от него. Последнее толкование допустимо, так как термин «наследство» правомерно применяется к этому понятию — подобно тому, как он применяется к миссии пророчества в словах Всевышнего, цитирующих Закарию: «Он наследует мне и наследует роду Йакуба» (19: 6). Наиболее обоснованным представляется понимание этих слов в широком смысле, а Аллах знает лучше.

Алламе Джафари (современный шарх):

В этой части обсудим вопрос об авторстве «Нахдж уль-Балага» и её принадлежности самому Повелителю верующих (мир ему). Существует версия, выдвигаемая противниками руководства Ахль уль-Бейт (А) и оппонентами шиизма, что будто бы вся эта книга или как минимум некоторые её части были написаны Сейидом Рази (составителем текста «Нахдж уль-Балага»).

В данной связи имеет смысл упомянуть несколько моментов:

1. Если допустить, что Сейид Рази – хорошо известный своим современникам как человек благородный, правдивый и искренний — мог приписать свои собственные слова и мысли Али ибн Абу Талибу (мир ему), тщательно подбирая формулировки и совершая тем самым грандиозную фальсификацию, возможно, не имеющую аналогов в истории человеческого знания, то какие доказательства могли бы подтвердить подлинность передачи сведений даже самыми надежными рассказчиками? Не пошатнулся ли бы при таком допущении весь массив имеющихся у нас знаний? Невозможно представить, какой мотив мог бы побудить Сейида Рази прибегнуть к столь чудовищной лжи — лишь ради того, чтобы продемонстрировать величие самой праведной личности в истории?!

 2. У Сейида Рази имеются его собственные труды, которые дошли до нас. Любой непредвзятый исследователь может сравнить их слог и язык с текстом «Нахдж уль-Балага». Разумеется, подобное сравнение демонстрирует несопоставимость собственных суждений Сейида Рази с содержанием «Нахдж аль-Балага», которое отличается безграничностью смыслов и непревзойдённой системой знаний.

3. Когда Сейид Рази, оставляя собственные комментарии к «Нахдж уль-Балага», восхищается величием отдельных фраз, поражается их красноречию и величию их смысла, то неужели он занимается самовосхвалением? Разве не было бы абсурдом для такого просвещенного человека, каким он был, разыгрывать подобный спектакль, превознося собственное творение?

4. Если бы Сейид Рази действительно достиг тех величественных высот знания и совершенства, которые отражены в «Нахдж уль-Балага», почему он не приписал их себе? Если же скажут, что общество того времени не приняло бы подобного, то контраргумент таков: разве общество Али ибн Аби Талиба (А) понимало его слова или осознавало ту вершину совершенства, на которой он находился?

5. Знатоки литературы и арабского красноречия усматривают стилистическое единство в текстах «Нахдж уль-Балага». Содержание этой книги ясно демонстрирует цельность. Такая монолитность рисует образ великого Али (мир ему), не имеющий исторических аналогов, — за исключением самого Посланника Аллаха (мир ему и его Семейству).

6. Существует множество трудов, — как шиитских, так и суннитских, — написанных до Сейида Рази и содержащих в себе различные хутбы и изречения Имама Али (А), которые затем были собраны им в «Нахдж уль-Балага». Упомянем некоторые из них:

1) «Исбату ль-васийя» Али ибн Хусейна Мас‘уди (умер в 333 году хиджры);

2) «Ахбару Тиваль» Ахмада ибн Дауда Дейнури (ум. 290);

3) «Иджаз аль-Куран» Абу Бакра Мухаммада ибн Тайиба аль-Бакиллани (ум. 372);

4) «Агани» Абу Фараджа Исфахани (ум. 356);

5) «Камалу дин» шейха Садука (ум. 380);

6) «Амали» Абу Касима Абд ар-Рахмана, известного как Заджаджи (ум. 329);

7) «Амали» Мухаммада ибн Хабиба Багдади (ум. 245);

8) «Амали» Садука (последняя запись в этой книге датируется 368 годом);

9) «Имама ва Сияса» Ибн Кутейбы (ум. 276);

10) «Ансабу ль-Ашраф» Балазури (ум. 279);

11) «Басаиру Дараджат» Абу Джафара Саффара (ум. 290);

12) «Байан ва Табьйин» Абу Усмана Джахиза (ум. 255);

13) «Тарих» Табари (ум. 310);

14) «Тарих» Йакуби (ум 284);

15) «Тухафу ль-Укуль» Ибн Шуаба Харрани (современник Садука);

16) «Тафсир» Али ибн Ибрахима Кумми (жил в 3-м столетии по хиджре);

17) «Тафсир» Айаши (жил в 3-м столетии по хиджре);

18) «Таухид» Садука;

19) «Джамаль» Абу Михнафа (ум. 175);

20) «Хисаль» Садука;

21) «Хаваридж» Абу Хасана Мадаини (ум. 225);

22) «Да‘аиму ль-Ислам» Кази Нумана Мисри (ум. 363);

23) «Расаиль» шейха Кулейни (ум. 329);

24) «Илалу Шараи» Садука;

25) «Уйун Ахбар Реза» Садука;

26) «Гарат» Ибрахима ибн Хиляля Сакафи (ум. 283);

27) «Гарибу ль-Хадис» Ибн Кутейбы (ум. 276);

28) «Гейба» Нумани (жил в 3-м веке хиджры);

29) «Футух» Ибн Асама (ум. 314);

30) «Фазаиль» Ахмада ибн Ханбала (ум. 241);

31) «Кафи» шейха Кулейни (ум. 329);

32) «Махасин» Барки (ум. 291);

33) «Махасин» Бейхеки (жил в 3-м веке хиджры);

34) «Муруджу Захаб» Масуди (ум. 333);

35) «Маани Ахбар» Садука;

36) «Макатилу Талибиин» Абу Фараджа Исфахани (ум. 356) –

а также многие другие источники…

Итак, проповеди, письма и афоризмы Повелителя верующих (мир ему) были зафиксированы — пусть и разрозненно — в многочисленных трудах учёных и надежных авторов задолго до того, как Сейид Рази родился или составил «Нахдж уль-Балага». Следовательно, любой скептицизм в отношении этой книги проистекает либо из недостатка знаний, либо из злого умысла.

Что касается проповеди «Шикшикийя», то она особенно подверглась отрицанию со стороны суннитских учёных. Основной причиной этого послужил резкий тон порицания, упрека и глубокого недовольства в адрес первых халифов, выраженный в её тексте. Учёные шиизма провели обширные исследования, дабы подтвердить, что проповедь «Шикшикийя» действительно исходила от самого Повелителя верующих (А). Ниже приведён список тех, кто передавал эту проповедь до Сейида Рази:

1. Хафиз Йахья ибн Абд аль-Хамид аль-Хаммани (ум. 228 хиджры);

2. Абу Джафар Да‘баль аль-Хуза‘и (ум. 246) — Да‘баль передавал эту проповедь со слов Ибн Аббаса;

3. Абу Джафар Ахмад ибн Мухаммад Барки (ум. 274 или 280);

4. Абу Али Джубба‘и, шейх мутазилитов (ум. 303);

5. Абу Касим Бальхи, шейх мутазилитов (ум. 317);

6. Абу Абд аль-Азиз аль-Джаллуди (ум. 332);

7. Абу Джафар Ибн Кубба, современник Абу Касима Бальхи;

8. Хафиз Сулейман ибн Ахмад Табарани (ум. 360);

9. Абу Джафар ибн Бабавейх аль-Кумми, шейх Садук (ум. 381);

10. Абу Ахмад Хасан ибн Абдаллах Аскари (ум. 382).

Другая группа исламских ученых передала проповедь «Шикшикийя» уже после 400 года хиджры (даты составления «Нахдж уль-Балага»), однако они не только не опирались на «Нахдж уль-Балага» Сейида Рази как на источник, но и приводили независимые цепочки передачи для подтверждения того, что эта проповедь действительно принадлежит Али (мир ему):

1. Кази Абд аль-Джаббар аль-Мутазили (ум. 415 г.) в книге «аль-Мугни»;

2. Хафиз Абу Бакр ибн Мардавейх (ум. 416 г.);

 3. Визирь Абу Саид аль-Аба (ум. 422 г.) в книгах «Наср ад-дурар» и «Нузхат аль-адиб»;

4. Шариф Муртаза Алам аль-Худа (ум. 436 г.). Приведя некоторые фразы из этой проповеди в книге «аш-Шафи», он отмечает: «Эти фразы широко известны».

5. Шейх Туси (ум. 460 г.) — приводит текст этой проповеди в «Амали», передавая её со слов Абуль-Фатха Хиляла ибн Мухаммада ибн Джафара Хаффара.

6. Абуль-Фазль Майдани (ум. 518 г.) приводит её в «Маджма аль-амсаль».

7. Шейх Муфид (ум. 412 г.) сообщает: «Группа передатчиков приводит эту проповедь со слов Ибн Аббаса по различным цепочкам».

8. Кутб ад-Дин Раванди (ум. 573 г.), ссылаясь на Ибн Мардавайха и ат-Табарани, утверждает: «Я видел эту проповедь в двух источниках, написанных еще до рождения Сейида Рази: в книге “Инсаф” Абу Джафара ибн Куббы — ученика аль-Ка‘би (одного из ученых-мутазилитов), который скончался до рождения Рази, — и в рукописи, написанной рукой визиря Абуль-Хасана и датированной временем более чем за шестьдесят лет до рождения Рази».

9. Выдающиеся арабские лексикографы, такие как Ибн Манзур в «Лисан аль-араб», Файрузабади в «Камус» и Ибн Асир в «Нихая» — приводят фразу «То была шикшика – излилась, а потом прекратилась», звучащую в конце проповеди в ответ Ибн Аббасу, в качестве иллюстративного примера в словарной статье к слову шикшика. Файрузабади называет её так: хутба аш-шикшакийя аль-аливийя (проповедь Шикшикийя, принадлежащая Али, мир ему). Эта формулировка ясно свидетельствует о том, что проповедь Шикшикийя была широко известна.

[1] Это деление до сих пор является основой арабской грамматики.

[2] Зат  Саласиль — местность недалеко от Табука. Это сражение состоялось на восьмом году хиджры.

[3] То есть Иблис говорит, что сегодня, лишив наместников Аллаха их власти, я отомстил Адаму, из-за которого я был изгнан и проклят.

[4] То, что можно понять в целом из шиитских источников — это то, что Имам Али (А) не присягал Абу Бакру, но  узурпаторы халифата инсценировали присягу, а потом на основе этого распространили слух, будто Али (А) принёс её.

В другом месте книги Сулейма ибн Кейса читаем: «…Потом Умар сказал: “Встань, о сын Абу Талиба, и принеси присягу!ˮ Он сказал: “А если я не сделаю этого?ˮ Умар сказал: “Тогда, клянусь Аллахом, мы отрубим тебе голову!ˮ Тогда он обратился к нему с доводами три раза, а затем протянул руку, не разжимая её (то есть так что она была сжата в кулак), и Абу Бакр ударил по ней и остался доволен этим». («Книга Сулейма ибн Кейса, С. 74).

Тот, кто знает, как приносится присяга по шариату, поймёт, что никакой присяги тут на самом деле не было. Присяга в исламе и у арабов приносится так, что присягающий должен ударить (или провести) своей открытой ладонью по ладони того, кому он присягает. Тут же, наоборот, Имам Али (А) протянул им сжатый кулак, и Абу Бакр сам ударил своей ладонью по его кулаку, как будто он приносит присягу, а не ему её приносят. Иными словами, всем этим Имам Али (А) показал им: я считаю ваше правление незаконным, я ненавижу и презираю вас, а если вы угрожаете мне, то вот вам мой кулак и делайте что хотите. Однако Абу Бакр довольствовался этим, подошёл и ударил своей ладонью по его кулаку, вслед за чем они стали распространять слух, будто данная сцена и была присягой.

В шиитских источниках есть также некоторые другие хадисы, говорящие, что Имам Али (А) принёс присягу Абу Бакру, будучи вынужденным, но все они сводятся к этому — не было никакой присяги, была инсценировка присяги, так что Имам (А) под угрозой убийства всем своим видом показал, что презирает их и не приносит присяги, но они даже это посчитали достаточным и принялись распространять слухи, что он присягнул.

[5] Под Рахбой понимается либо просторная площадь в Куфе, либо поселение в окрестностях этого города.