Все части здесь. О проекте перевода «Нахдж уль-Балага» читайте здесь.
Часть 3. Описание эпохи смуты
А люди погрязли в смутах, так что разорвалась вервь религии, пошатнулись столпы убеждённости, разделились основания, поколебалось повеление, сделался узким выход, потерялся путь возврата, прямое руководство стало утраченным, а тьма – повсеместной. Милостивого ослушивались, шайтану помогали, вера была оставлена, её опоры порушены, её знаки отвергнуты, её пути истёрлись, а следы потерялись. Они подчинились сатане, последовали его путями и устремились на его водопой. Через них были подняты его флаги и развёрнуты его знамёна – в смутах, что топтали их своими копытами и попирали ступнями, поднимаясь на дыбы, а они (люди) среди них (смут) – поражённые, смущённые, неведающие, смятённые – в лучшем доме (то есть в Мекке), но с худшими соседями. Их сон – бодрствование, их сурьма – слёзы, в земле, где на учёного надета узда, а невежде оказан почёт.
Ибн Мейсам Бахрани:
Возможно, союз «а» (ва) в начале фразы «а люди погрязли в смутах» служит для выражения скорби или сетования. В таком случае с этих слов Имам (мир ему) начинает осуждение той эпохи и царивших в ней бедствий, тягот, страхов и войн, вызванных разногласием страстей и разбродом мнений. Цель Имама (мир ему) — обратить внимание слушателей на то, чем они пренебрегают; он перечисляет распространённые смуты и существующие пороки, дабы пробудить людей от беспечности и направить их на путь истины.
Среди упоминаемых им бедствий, порожденных нравственным упадком и погружением в хаос, — множество явлений, которые, при всем их разнообразии, в конечном счете сводятся к отказу от соблюдения предписаний Единобожия, отступлению от пути истины и впадению в заблуждение.
Под «разрывом верви религии» подразумевается отклонение людей от прямого пути и их нежелание искать опору в повелениях Всевышнего Аллаха.
Употребление здесь слова «вервь» (хабль) — как и в аяте Священного Корана: «Крепко держитесь за вервь Аллаха все вместе» (3: 103) — служит метафорой закона Шариата, к которому следует обращаться за помощью и которому надлежит следовать. Аналогичным образом, слово «столпы» (савари) в фразе «пошатнулись столпы убеждённости» выступает метафорой правил и столпов религии, которые необходимо утверждать на практике. Таким образом, под словом «пошатнулись» имеется в виду недостаток стойкости и упорства людей в вере.
Либо же под «столпами» подразумеваются приверженцы религии — те, кто следует повелениям веры и действует в соответствии с ними, не страшась порицания критиков. Согласно этой трактовке, страх смерти или опасение перед злобными врагами, испытываемые последователями религии, вносят смятение в их ряды. В любом случае, данная фраза представляет собой тонкую метафору, смысл которой вполне очевиден.
Словами «разделились основания» Имам (мир ему) указал на фундаментальное разделение, затрагивающее всех людей, и на ту природу (фитру), на которой Бог сотворил человечество и которая подразумевает обязательность Шариата; ведь по своей изначальной природе все люди признают существование Посланника, однако на этапе практических действий каждая группа примыкает к определенному течению, и возникают разногласия во мнениях.
Ещё одним значением слова «основания» (наджр) может быть «религия», и тогда под «разделением оснований» Имам (А) имел в виду разногласия в вопросах религии, а фразой «поколебалось повеление» он указал на раскол в рядах мусульман.
Что же касается слов «сделался узким выход, потерялся путь возврата», то их смысл таков: после того как люди поддаются сомнениям, приводящим к разделению, путь к решению их проблем сужается, или же они вовсе не могут найти или увидеть его.
Слово ‘амия (потерялся, ослеп, стал тёмным) в данной фразе отсылает к словам Всевышнего Аллаха: «Неужели ж они не ходили по земле, чтобы у них оказались сердца, которыми они разумеют, или уши, которыми они слушают? Ведь слепнут не взоры, а слепнут сердца, которые в груди» (22: 46).
Слово ‘амия служит прекрасной метафорой отсутствия верного руководства, поскольку слепота есть отсутствие способности видеть. Сходство заключается в том, что как слепой человек не может найти глазами осязаемую цель, так и человек, слепой внутренне, не способен найти путь к целям разума, ибо он утратил проницательность и не понимает сути духовного роста и истинного пути.
Фраза «прямое руководство стало утраченным, а тьма – повсеместной» указывает на явное отсутствие у них верного водительства, поскольку они утратили источник наставления, и в них нет света истины. Именно поэтому было использовано слово «слепота» в широком смысле: чтобы показать, что заблудшие подобны слепым в том, что не находят верного пути, не следуют прямой дорогой и не могут выйти из мрака и тьмы лжи.
Затем, словами «Милостивого ослушивались, шайтану помогали» Имам (А) поясняет, что путь тех, кто лишен верного руководства, — это отдаление от истины и пособничество лжи, чего и добивается сатана. Следовательно, тот, кто помогает сатане и отворачивается от Милостивого, совершает деяния, порожденные ложью; он пренебрегает верой, подрывает её основы и отдаляется от неё.
«Вера была оставлена, её опоры порушены» — под «опорами» (да‘аим) здесь могут подразумеваться люди, призывающие к истине, а под словом «порушены» — их уничтожение или исчезновение. Либо же этот глагол может указывать на отвержение их слов другими людьми, пребывающими в своей лжи.
«Её знаки отвергнуты, её пути истёрлись, а следы потерялись» — под отвержением «знаков» (ма‘алим) может подразумеваться то, что призывающие к истине остаются неизвестными из-за своей малочисленности среди людей. Фраза об исчезновении путей и следов указывает на то, что от религии не остаётся никаких следов, по которым её можно было бы распознать.
Все эти описания служат для того, чтобы подчеркнуть крайнюю слабость религии, а также процветание и повсеместное распространение путей сатаны и тех уловок, с помощью которых он склоняет людей к совершению запрещенного Богом.
«Они подчинились сатане, последовали его путями и устремились на его водопой. Через них были подняты его флаги и развёрнуты его знамёна» — это относится либо к предводителям, служащим сатане, и тем, кто призывает людей к лжи (и за кем люди следуют), либо к ложным идеям, которые внушает сатана. Под влиянием этих образов люди становятся покорными шайтану и следуют за ним, подобно тому, как воины следуют за знаменами и стягами в сражениях.
«В смутах, что топтали их своими копытами и попирали ступнями, поднимаясь на дыбы» — речь идет о той самой смуте, которую Имам (А) упоминал ранее; теперь же он вновь говорит о ней, добавляя новые характеристики, уподобляя её различным животным и используя образы подошв, когтей и копыт, которыми топчут землю и на которых стоят.
«А они (люди) среди них (смут) – поражённые, смущённые, неведающие, смятённые» — союз «а» (фа) перед словом «они» указывает на следствие: они осознали ситуацию, но оказались в растерянности и заблуждении, отклонившись от верной цели во мраке смуты. Под их растерянностью подразумеваются сомнения относительно того, где находится истина: на стороне Али (мир ему) или Муавии. Под невежеством же понимается неосведомленность об истине: некоторые сомневались в законности власти Семейства Пророка (да благословит Аллах его и его род), другие — в возмездии за кровь Усмана. Эти сомнения проистекали из глубокого невежества; люди поддались обману смуты, посеянной сатаной и его последователями, и сошли с пути истины.
«В лучшем доме, но с худшими соседями» — возможно, это дополнение относится к словам «через них были подняты его флаги и развёрнуты его знамёна», а возможно, к словам «а они (люди) среди них (смут)».
Комментаторы «Нахдж уль-балага» разошлись во мнениях относительно смысла этих слов Имама (А). Некоторые полагали, что речь идет о земле Шама (Сирии и Палестины), поскольку это была прекрасная земля, но там укрылись каситун (несправедливые мятежники, то есть Муавия и его последователи). В этом контексте слова Имама «их сон – бодрствование, их сурьма – слёзы» понимались так: жители Шама, всецело поглощенные подготовкой к битве с Имамом (А), не спали и проливали слёзы по своим погибшим.
Тогда возможно, что в последующих словах об учёных, вынужденных хранить молчание («в земле, где на учёного надета узда, а невежде оказан почёт»), – имеются в виду сам Имам (А) и его сподвижники, а невежды, пользующиеся почетом, — это Муавия и его окружение.
Другие же утверждали, что «лучший дом» — это Ирак, а «худшие соседи» — те сподвижники Имама (А), которые отказались участвовать в битвах вместе с ним, как это известно о жителях Куфы. Именно поэтому, согласно словам Имама (мир ему), народ Куфы считался худшим из соседей — ведь они пренебрегали истиной и не помогали религии, а лучший сосед — тот, кто содействует религии Божьей.
В таком случае выражение «их сон – бодрствование», указывающее на страх, поскольку страшащийся не спит ночью, означает страх жителей Куфы перед войной и их метания в поисках верного решения. А слова «их сурьма — слёзы» означают, что они плачут по своим убитым; говорят, что этот плач — словно плата за издержки войны, ибо тот, кто достиг совершенства в стойкости, слёз не проливает.
Согласно третьей версии, выражение «лучший дом» указывает на ближний мир в целом, поскольку этот мир – место совершения благих (лучших) дел, хотя большинство людей в нём невежественны и порочны. Слово «лучший» здесь — не определение, создающее иллюзию превосходства этого мира над миром вечным, а лишь указание на достоинство этого мира. Ближний мир становится местом добродетели для тех, кто повинуется повелениям Бога и помнит о цели своего сотворения — о том, что этот мир служит нивой для мира вечного. Существует и хадис, подтверждающий эту мысль.
В таком случае слова о «худших соседях» касаются большинства обитателей ближнего мира, забывших о своём Господе. «Их сон – бодрствование, их сурьма – слёзы» — Имам (А) тут имеет в виду широкие массы людей — как своих сподвижников, так и сторонников Муавии, — всех тех, на ком было сосредоточено внимание Имама (А) в вопросах войны и выхода на поле битвы. Описывая состояние этих людей — их бессонницу из-за страха войны, взаимные нападки, блуждание в пустыне лжи, — Повелитель верующих (мир ему) прибегает к следующей гиперболе: он называет их бессонницу «бодрствованием», хотя на самом деле это был не сон. Он использует выражение «их сон – бодрствование» для обозначения отсутствия сна, словно сама бессонница и есть бодрствование. В рамках этой гиперболы он уподобляет потоки слёз сурьме, которой подводят глаза, — так, словно слёзы и есть сама сурьма. Сходство заключается в том, что из-за обилия слез, стекающих по глазам и соприкасающихся с ресницами, они напоминают сурьму — средство, которое обычно присутствует на глазах; именно поэтому слово «сурьма» было использовано им как метафора для слёз, и это выражение чрезвычайно красноречиво.
«В земле, где на учёного надета узда, а невежде оказан почёт» — если понимать слова Имама (мир ему) о «лучшем доме» как указание на ближний мир, то остальные его слова касаются конкретного места и живущих там людей. Словно он говорит, что люди обитают в лучшем доме — в этом мире, — но при этом находятся на земле, где сложилась следующая ситуация: уста учёных запечатаны молчанием и презрением со стороны окружающих, и они не могут призывать к одобряемому и удерживать от порицаемого, поскольку знание там отсутствует, а невежество взяло верх; невежды же в этой земле пользуются уважением из-за своей близости к невежеству и согласия с ложью. Речь здесь идет либо о Сирии, либо об Ираке.
Существует и иная версия всех этих слов: союз «а» (ва) в выражении «а люди» связывает это слово с действующим лицом глагола «отправил» (то есть отправил Пророка). В таком случае под смутой, о которой говорит Имам (А), подразумеваются события эпохи арабского невежества (джахилийи). Тогда под «лучшим домом» следует понимать Мекку, а под «худшими соседями» — курайшитов. Учёный же, вынужденный хранить молчание, — это тот, кто уверовал в Пророка (С) и признал истинность его миссии, но чьи уста были скованы страхом, в то время как невежды пользовались уважением тех, кто отвергал Пророка (С). Это весьма убедительная трактовка.
Напрашивается вывод, что приведенный Сейидом Рази (составителем «Нахдж уль-балага») текст этой хутбы представляет собой совокупность различных отрывков, не образующих целостной проповеди.
Хотя этот текст преподносится как единая проповедь, в нём затрагиваются различные темы, не одинаковые по своей цели и предмету. Это указывает на то, что для в данной проповеди были объединены разные высказывания Имама — впрочем, Аллаху ведомо лучше.
Мирза Хои:
Слова Имама (А): «А люди погрязли в смутах…», — могут иметь два толкования. Согласно первому, под «людьми» понимаются поколения перед началом пророческой миссии, а под «смутами» — события, которые переживали арабы в доисламский период, известный как «джахилийя».
Согласно второму толкованию, это выражение представляет собой новое, самостоятельное утверждение, не связанное с предыдущими словами и призванное осудить положение людей его собственного времени. В этом случае под «смутами» подразумеваются бедствия, вызванные Омейядами и Муавией — да будет он низвергнут в бездну!
Согласно первому толкованию, смысл слов Имама (А) заключается в том, что Всевышний Аллах послал Пророка (мир ему и его Семейству) в то время, когда люди погрязли в заблуждениях, разрозненных мнениях и множественных страстях. В ходе этих испытаний «вервь религии» была перерезана, а связь с ясным Божественным Законом разорвана: «А люди погрязли в смутах, так что разорвалась вервь религии, пошатнулись столпы убеждённости, разделились основания, поколебалось повеление, сделался узким выход, потерялся путь возврата, прямое руководство стало утраченным, а тьма – повсеместной».
Сравнение религии с вервью (канатом) обусловлено тем, что тот, кто крепко держится за неё, находится в безопасности, ибо это — вервь Аллаха, и Аллах повелел нам держаться за неё, сказав: ««Крепко держитесь за вервь Аллаха все вместе» (3: 103).
Это означает необходимость держаться за религию Аллаха, или за Коран, или за Ахль уль-Бейт (мир им), как указывается в многочисленных хадисах. В толковании этого аята в труде «Аль-Кашшаф» отмечается, что выражение «я ухватился за Его вервь» может служить метафорой, иллюстрирующей упование и доверие к Его защите — подобно тому, как человек держится за прочный канат, свисающий с высоты, будучи уверенным, что тот не оборвется. С другой стороны, «вервь» может быть метафорой Его завета, а «крепкое держание» за неё — означать опору на данный завет. Это подкрепляет метафору «верви» соответствующим образом. Смысл заключается в следующем: объединитесь в поиске помощи у Бога и уповании на Него, не разделяйтесь и не отступайте от Него.
Упоминание о «разрыве» служит для усиления этого сравнения: под «разрывом верви» подразумевается отход творений от Истины, их неспособность удержаться за неё и их отвращение от прямого пути. Фраза «пошатнулись столпы убеждённости» — подразумевающая их опоры и колонны — относится к Истине и твердым убеждениям. Сотрясение этих столпов служит метафорой отсутствия у людей стойкости в отношении Истины и колебания их убеждений. Либо же данная фраза является указанием на смерть тех религиозных деятелей, которые отстаивали эту Истину, и исчезновение тех, кто следовал ей на практике — тех, кто не боялся порицания людей, полагаясь на Бога.
«Разделились основания» — эти слова указывают на фундаментальную сущность, объединяющую творения, — на врожденную природу (фитра), с которой были сотворены люди.
«Поколебалось повеление» — означает, что единство религии было нарушено из-за расхождения прихотей и разрозненности мнений.
«Сделался узким выход» — путь выхода для людей стал узким после того, как они увязли в сомнениях и погрузились в погибель.
«Потерялся путь возврата» — то есть путь к спасению из этого состояния. Здесь мы имеем фигуральное приписывание (маджаз ‘акли), которое представляет собой уподобление абстрактного конкретному. Тут использован глагол ‘амия, означающий «потерялся, ослеп, стал тёмным». Приписывание слепоты пути возврата (а не самой способности видеть) — это форма фигурального приписывания, при которой качество относится к месту совершения действия. В действительности слепота представляет собой состояние, затрагивающее зрение, но здесь она означает утрату проницательности. Это и есть аналогия между абстрактным и конкретным: подобно тому, как лишенный физического зрения не может найти путь к целям, воспринимаемым зрительно, так и отсутствие проницательности ведет к отклонению от пути истины и неспособности постичь реальность.
«Прямое руководство стало утраченным, а тьма – повсеместной» — знамения истинного пути среди людей были преданы забвению, а свет подлинного понимания — погашен. Покров заблуждения окутывает их сердца; все они в равной мере погрязли в трясине сомнений...
«Милостивого ослушивались, шайтану помогали, вера была оставлена, её опоры порушены, её знаки отвергнуты, её пути истёрлись, а следы потерялись».
И вследствие этого забвения, а также расшатывания основ и устоев веры — что метафорически описывается словами о разрыве верви и обрушении столпов, — сами её следы исказились. «Опоры веры» и её «знаки» — это метафоры, обозначающие носителей религии и поборников истины, чьё «обрушение» или «отвержение» символизирует их исчезновение либо отвержение их слов, а «истёртость» и «потерянность» путей и следов указывает на то, что люди перестали узнавать их из-за их малочисленности.
«Они подчинились сатане, последовали его путями и устремились на его водопой» — они повиновались сатане, нарушая повеления и запреты, совершая грехи и недозволенные деяния, следуя его стопам и черпая из источников его заблуждения.
«Через них были подняты его флаги и развёрнуты его знамёна» — укреплялась его мощь и упрочивались его сети, ибо они стали его воинами, помощниками и соратниками, стремящимися погасить свет истинного руководства и высоко поднять знамя заблуждения.
«В смутах, что топтали их своими копытами и попирали ступнями, поднимаясь на дыбы» — по-видимому, здесь имеются в виду смуты, отличные от упомянутых ранее, ибо повторение неопределенного существительного грамматически указывает на предмет, отличный от того, что упоминался в первый раз.
Имам (мир ему) символически уподобляет эти смуты различным видам животных. Он использует тут следующие слова: ахфаф – это ступни верблюдов, азлаф — раздвоенные копыта скота, санабик – кончики копыт, на которые встаёт лошадь, поднимаясь на дыбы. Тем самым подразумевается, что смуты в переносном смысле топтали их ступнями своих верблюдов, ступали по ним копытами своего скота и стояли на них своими лошадьми, поднятыми на дыбы.
«А они (люди) среди них (смут) – поражённые, смущённые, неведающие, смятённые» — они пребывают среди этих смут, сбившись с верного пути, не имея ни ясного направления вперед, ни пути назад, не ведая истины и будучи захваченными слепыми и оглушающими испытаниями.
«В лучшем доме» — то есть в Мекке – «но с худшими соседями» — то есть с курайшитами. Переданы также слова Пророка (С), произнесенные им в Медине, когда он рассказывал о ситуации, существовавшей в начале его миссии: «Я был в лучшем из домов, но среди худших соседей».
«Их сон – бодрствование, их сурьма – слёзы» — таковы две характеристики этих соседей. Данные слова подобны фразам: «их щедрость — это скупость», «их смелость — это страх». То есть, если бы Мухаммад (мир ему и его Семейству) искал у них сна, они бы вместо этого обрекли его на бессонницу, а если бы он попросил у них сурьмы, то их сурьмой стали бы слезы.
«В земле, где на учёного надета узда» — то есть тот, кто признаёт истинность Мухаммада (мир ему и его Семейству) и верит в него, сдержан уздой страха и такыйи.
«А невежде оказан почёт» — тот, кто отвергает его пророчество и не признает его, окружен почетом, могуществом и властью.
Всё сказанное нами о смысле этого отрывка опиралось на то предположение, что фраза «а люди погрязли в смутах» представляет собой обстоятельственное придаточное предложение, описывающее положение дел в начале пророческой миссии. Однако при альтернативном толковании — если рассматривать эту фразу как самостоятельное, вводное предложение, описывающее состояние людей времени Имама Али (мнение, которого придерживаются некоторые комментаторы, включая Бахрани), — смысл меняется. Бахрани пишет: «Хотя этот текст преподносится как единая проповедь, в нём затрагиваются различные темы, не одинаковые по своей цели и предмету. Это указывает на то, что для в данной проповеди были объединены разные высказывания Имама — впрочем, Аллаху ведомо лучше».
Если исходить из второй интерпретации, то под «смутами» (фитнами) здесь подразумеваются раздоры, возникшие после смерти Пророка (мир ему и его Семейству), — например, конфликты с участием Муавии, Верблюжья битва и другие.
Исходя из этой трактовки, под «религией» в выражении «разорвалась вервь религии» понимается религия Пророка (мир ему и его Семейству). Слова «разделились основания» указывают на изначальную основу религии, в отношении которой существовало согласие при жизни Посланника (С), однако после его смерти возникли разногласия, и каждая из групп избрала свой путь, отличный от других.
Слова «они подчинились сатане» означают их повиновение ему, которое увело их от истины, а также их враждебные действия против Али (мир ему), мобилизацию сил для войны с ним и непосредственное участие в сражениях против него. Наконец, их описание как «поражённых, смущённых, неведающих, смятённых» указывает на их колебания и неуверенность в том, на чьей стороне истина — Али (мир ему) или других.
Что касается фразы «в лучшем доме, но с худшими соседями», то мнения комментаторов здесь разделились. Раванди утверждал, что под «лучшим домом» подразумевается Куфа. Что же касается «худших соседей», то, согласно одной версии, имеются в виду сподвижники Муавии, а согласно другой, — его собственные последователи.
Относительно фразы «их сон – бодрствование»: если речь идёт о сподвижниках Муавии, то это означает, что они не спят по ночам, а заняты планированием своих дел. Если же эти слова описывают его собственных последователей в Куфе — что представляется более вероятным толкованием, — то это означает, что они полны страха, проводят ночи без сна и плачут из-за отсутствия подлинной преданности ему (и это служит упреком со стороны Имама в их адрес).
Что касается фразы «их сурьма — слёзы», то она указывает на лицемерие; ибо когда лицемерие всецело овладевает человеком, оно накладывает отпечаток на его глаза. Другие толкования подробно изложены в комментарии Бахрани, к которому и следует обратиться.
Алламе Джафари (современный шарх):
«А люди погрязли в смутах, так что разорвалась вервь религии, пошатнулись столпы убеждённости, разделились основания, поколебалось повеление, сделался узким выход, потерялся путь возврата, прямое руководство стало утраченным, а тьма – повсеместной. Милостивого ослушивались, шайтану помогали, вера была оставлена, её опоры порушены, её знаки отвергнуты, её пути истёрлись, а следы потерялись».
Приведенные выше строки убедительно доказывают, что Бог ниспослал человеческому обществу единую религию, а различные секты и течения возникли лишь вследствие умозаключений и прихотей людей. На единство религии указывают три аспекта, упомянутые в этом тексте:
1. Вервь религии была разорвана. Несомненно, если бы религии изначально были множественными и различными (как это наблюдалось в ту эпоху), то само понятие «разрыва верви» не имело бы смысла, поскольку предполагалось бы, что каждая из них изначально обособлена от других. Следовательно, религия была единой, и лишь нарушение этого единства и привело к бедствиям и мрачным временам невежества (джахилийи).
2. Споры вокруг основополагающих принципов. Если бы не существовало единства в фундаментальных принципах, и каждая школа мысли той эпохи была бы по-своему права, то различия между ними не стали бы проблемой и не привели бы к страданиям.
3. Разрозненность самой сути истины. Очевидно, что если бы Божественное учение (то есть истинная религия) по своей природе было множественным и разнообразным, то эти различия были бы естественным явлением, не вызывая тревоги и мрачных переживаний у людей той эпохи.
Проведено множество исследований, посвященных описанию географических условий и социальной обстановки, в которых был ниспослан Пророк Ислама (да благословит Аллах его и его Семейство). Несомненно, та среда и та эпоха никак не располагали к столь великой миссии; лишь Божественное провидение спасло людей, погрязших в материальной и духовной нищете того времени и края, возродив их через Ислам.
Среди множества исследований, посвященных этой теме, особого внимания заслуживает яркая картина, нарисованная известным ливанским писателем Джорджем Джордаком. Среди прочего, он пишет:
«Естественная среда этой удивительной земли в те времена, характеризующаяся упадком, нищетой и бедственным положением, а также непригодностью самой природы, — и земля, ставшая краем чудес для будущего! Бескрайние равнины, которые — если бы дожди напоили их, превратив в цветущие зеленые луга, — могли бы накормить голодных и одеть нагих по всему миру. Необъятность местных просторов поражала воображение, выходя за рамки любых привычных представлений. Равнины и пустыни, казалось, переживали свой первобытный, хаотичный период становления. Песчаные дюны, напоминающие холмы — извилистые и разрозненные. Сухие, невысокие горы и пышущие жаром пустыни: земля, непригодная ни для земледелия, ни для жизни. Здешний зной — один из самых беспощадных в мире. И хотя эту землю омывают три моря, здесь царит сухость, нарушаемая лишь кратковременными дождями в отдельных частях полуострова. Редкие осадки порождают свежую, нежную зелень, но вскоре ядовитые ветры обрушиваются на эти живые ростки, не только иссушая и уничтожая их, но порой губя и всё живое вокруг. Бедные поэты этих песков, взволнованные дуновением восточного ветра Саба, ощущают такой творческий порыв, словно вдыхают благоуханный аромат рая!
Для курайшита весь мир с его ценностями и смыслами сводился к одной-единственной монете-дирхаму, выскользнувшей из рук бедуина и упавшей ему в карман. Жизненные ценности ограничивались выгодными сделками и накоплением богатств. Жизнь и борьба этого общества проходили в бесконечных переходах: люди ехали верхом на верблюдах через холмы, долины и равнины, не имея ни тени для отдыха, ни крова, где можно было бы перевести дух, — за исключением убогой Мекки того времени, не знавшей иных кумиров, кроме дирхама, и иного величия, кроме динара. Племена Бану Асад и Бану Тамим хоронили девочек заживо, движимые лишь суевериями, тем самым стирая божественные знамения и отвергая красоту мироздания.
Путь, которым следовали арабы в те времена, заключался в том, чтобы предавать людей мечу и терзать сердца ближних адскими бичами злословия. Малейшего столкновения было достаточно, чтобы породить постыдное зрелище битвы: могучие всадники, ослепленные высокомерием и гордыней; мужчины, валяющиеся в грязи и крови; дети, кричащие от ужаса и ищущие спасения... Это было общество, которое отказывало в праве называться людьми всем, кроме арабов; сталкиваясь с представителями иных народов, они не признавали никого, кроме самих себя, взирая на остальных как на низшие существа...
Что же касается их веры, то это были идолопоклонники, растратившие свое высшее человеческое начало на поклонение горстке камней, металлов и прочих материалов, созданных их собственными руками. Положение иудеев, христиан и сабиев было схожим: Коран с предельной ясностью разъясняет, как они заблуждались относительно посланников, искажали и запутывали божественные законы и учения».
Ситуацию того времени и описывает Повелитель верующих (мир ему): «Сделался узким выход, потерялся путь возврата» — жизнь, полная слепоты и мрака. Нет ни пути к движению вперед, ни стимула, побуждающего вырваться из этой ситуации. Общество того времени было настолько зажато в тиски, что казалось, будто из этого безвыходного положения нет никакого спасения: творческие умы были заняты лишь поиском выгоды; чистые сердца томились во тьме безысходного отчаяния; правила общественной жизни зависели от произвола сильных мира сего; знания и наука ограничивались лишь тем, что было непосредственно перед глазами: пустыней, верблюжьими горбами, дирхамами и динарами; царили безосновательная племенная и расовая гордыня, а шатры стояли среди дюн, где взору не открывалось ничего, кроме колючего кустарника, черных обожженных камней, песков, верблюдицы, кормящей верблюжонка, и собаки, вцепившейся в ногу чужака.
В культуре, переполненной табу (убеждениями и практиками, принимаемыми на веру без доказательств их истинности или даже вопреки доказательствам их суеверной природы), что могла сделать горстка людей — таких как Кусс ибн Саида аль-Ияди или Лабид ибн Рабиа аль-Амири? Они были подобны нескольким каплям пресной воды в соленом море; как же могли они найти выход из этого гибельного тупика?! Реалистично мыслящие люди в столь замкнутой среде неизбежно оказались бы в еще более безнадежном положении, какой бы путь к спасению они ни избрали. Движущей силой освобождения от подобной среды являются великие умы и совесть общества. Когда эти две созидательные силы терпят поражение на каком-либо этапе, они постепенно утрачивают свою деятельную мощь либо превращаются в вулканы, лишь усиливающие удушающее кольцо общественного тупика.
Последствия неудачи тех, кто стремился к освобождению из столь замкнутой ситуации, таковы, как описал их Повелитель верующих (мир ему): не видно никаких признаков развития и наставления на истинный путь, слепота и мрак распространились повсюду, охватив все сферы жизни. Непокорность Богу стала повсеместной, а пособничество сатане — обычным делом. Вера потерпела поражение, её опоры рухнули, её знаки и символы померкли и были забыты, пути к ней оказались заброшены, а дороги — стерты... Люди того общества погрязли в смутах и мятежах, что терзали их своими когтями и топтали разрушительными копытами.
Чтобы понять, как воспринимали жизнь арабы в эпоху становления Ислама, взглянем на современные представления о жизни и её предназначении. Разница лишь в том, что наши взгляды сформировались под влиянием тысяч мыслителей, философов, школ и культурных течений. Иными словами, хотя люди нашей эпохи разделяют с эрой первобытного невежества чувство жизненной пустоты, у нас есть «преимущество»: наша пустота — более «зрелая»; она стала плодом колоссальных усилий и затрат интеллектуальной энергии умов, отчужденных от самих себя. Однако в обоих случаях ключевой проблемой остается одно: заточение души в стальную клетку собственного «естественного» Я, раздувшегося от пропитанности солёным раствором ложной свободы.
Мекка — это «лучший дом с худшими соседями», согласно словам Имама (А). Храм Каабы был возведен руками Ибрахима Халиля (мир ему) — одного из величайших праведников в истории человечества. Именно в этом священном храме Ибрахим (А), а вслед за ним и другие духовные наставники, установили теснейшую связь с Высшим Источником. Это великая «обсерватория», позволяющая созерцать обитель Творца бытия; место безопасности и душевного покоя. Именно в лоне Единобожия сердца людей омываются, и всё их внутреннее содержание очищается и обновляется благодаря связи с океаном божественной милости. Среда, в которой расположен столь священный центр, — лучшее место для становления истинного человека. И всё же люди, не имевшие в жизни иной цели, кроме собственного «Я», раздувшегося от солончаков иллюзорной свободы, оказались худшими соседями, подобных которым история знает немного.
Это постыдное социальное явление в той или иной форме встречается во многих эпохах и человеческих сообществах. Иными словами, мы видим людей, обладающих значительными ресурсами и капиталом, но добровольно обрекающих себя на нищету, двигаясь прямиком на свалку истории. Сегодня мы не сетуем на нехватку научного потенциала, ибо не только обладаем им в достатке, но имеем его даже больше, чем требуют наши насущные потребности. Страдаем ли мы от нехватки технического капитала? Нет. Обделены ли мы медициной, лечением, знаниями в сфере образования и подготовки кадров? Отнюдь. Несомненно, мы обладаем всеми этими ресурсами и пользуемся высочайшими благами, обеспечивающими достойный уровень жизни. Так почему же мы воспринимаем самоубийство молодого человека в расцвете сил лишь как падение маленького листа или предвестие осени в глухом лесу? У этой безвкусицы и серости бытия нет иной причины, кроме того, что мы оказались в ситуации, которую описывал Повелитель верующих (мир ему): наилучшее положение (величайший капитал и блага) соседствует с наихудшим окружением (людьми, лишенными духовного и нравственного воспитания).
«Их сон – бодрствование, их сурьма – слёзы» — глазам, затуманенным слезами горькой нужды, неведом сладкий сон. В нашем человеческом восприятии кроется серьезная ошибка, породившая множество проблем в понимании того, какой должна быть желанная жизнь. Ошибка эта заключается в неверном толковании таких понятий, как бедность, беспомощность, нищета и лишения. Обычно эти слова применяют к людям или обществам, испытывающим лишь экономическую нужду. Если человек голоден и наг — он считается несчастным и беспомощным. Но стоит лишь насытить желудок и одеть тело — и жизнь кажется идеальной! Неважно, царит ли вокруг нравственность или же жизнь погрязла в грязи и пороке.
Вопрос очищения остается открытым. То же самое касается культуры, правовой системы, религиозной жизни и общественных отношений. Люди обычно полагают, что, если они обеспечены едой, одеждой и жильем, то достигли идеала и спасены от нищеты, беспомощности и страданий — независимо от того, здоровы ли их культура, правовая система, религиозная жизнь и социальный уклад или же они поражены недугом!
Чтобы осознать ошибочность такого подхода и непоправимый вред, который он нанёс, не нужны пространные рассуждения или сложная философская аргументация: достаточно посетить многочисленные психиатрические больницы в современных обществах и понаблюдать за мучительной бессонницей пациентов. Пройдитесь по улицам, переулкам и общественным местам, загляните в дома и фабрики — словом, посмотрите вокруг. Вы увидите странный взгляд, бессвязную речь, улыбки, напоминающие механическое отражение в бездумном зеркале, а также различные формы отчуждения от самого себя: все это ввергло людей в такую нищету и бедствие, словно все они несут тяжкое, непростительное наказание.
Добавить комментарий