Все части здесь. О проекте перевода «Нахдж уль-Балага» читайте здесь.
Эта речь Имама Али (А), известная как Шикшикийя (Изливающаяся)[1], является одной из наиболее известных и красноречивых его речей. В ней он повествует о преступлениях узурпаторов халифата.
Клянусь Аллахом, такой-то одел на себя одеяние его (халифата), зная, что моё место по отношению к этому подобно оси по отношению к мельнице. Вода падает с меня потоком, и птица не достигнет меня. И вот, я заслонился завесой и остался от этого в стороне. Стал размышлять я, восстать ли мне со сломанной рукой или терпеть эту слепую тьму, в которой станет немощным взрослый, поседеет юный и пребудет в страданиях верующий, покуда не встретит своего Господа.
Я нашёл, что терпение разумнее – и терпел, хотя в глазу моём была заноза, а в горле – острый шип. Я видел, как разграбляется моё наследство –пока первый (узурпатор) не ушёл своим путём, вручив его (халифат) такому-то после себя.
Затем он прочитал строки из стихотворения Ааша:
«О, сколь отличны дни мои на седле верблюда
От дня Хайана, брата Джабира!»
Как удивительно! Он хотел отказаться от него (халифата) при своей жизни – но вдруг передал его другому после своей смерти! Твёрдо же они ухватились за его вымя, разделив его между собой!
И он (второй узурпатор) разместил его в жестоком месте, так что раны его стали суровыми, касание – грубым, ошибки — многочисленными, а равно и извинения за них. Сопровождающий его подобен ездоку на диком верблюде: если сильно потянет вожжи, то порвёт ноздрю, а если ослабит их, погибнет. И так люди оказались обречены, клянусь Аллахом, на смятение, шатание, разброд и заблуждение.
И всё же я продолжал терпеть, несмотря на продолжительность срока и тяжесть испытания, – пока он (второй узурпатор) не ушёл своим путём, оставив его (решение о халифате) группе людей, а меня посчитав одним из них. Прибегаю же к Аллаху от этого совета! Когда возникло сомнение в моём превосходстве над первым из них, так что стал я равен всем им? Однако я прижимался к земле, когда они прижимались, и взлетал, когда они взлетали.
И вот, один из них отвратился от меня из-за своей ненависти, другой склонился к брату своей жены, помимо прочих мерзостей его, — пока не встал на это место третий из них, раздувая бока свои между кормушкой и помётом. А вместе с ним пришли сыновья его отца, пожирая имущество Аллаха, как верблюд жуёт весеннюю траву, – покуда не распуталась против него самого его пряжа, погубили его собственные деяния, и ненасытность опрокинула его.
Мне не было до того дела, однако люди устремились ко мне со всех сторон, как грива гиен, так что Хасан и Хусейн были сбиты с ног и порвана моя накидка. Они столпились вокруг меня, подобно стаду овец, но, когда я принял это дело, одни из них нарушили присягу, другие восстали, а третьи впали в нечестие. Как будто они не слышали слов Аллаха Всевышнего: «Это — обитель последней жизни. Мы даем её тем, кто не желает величаться на земле или распространять нечестие. А исход за богобоязненными» (28: 83).
О да, клянусь Аллахом, они слышали это и поняли, однако стал сладким ближний мир в глазах их и очаровали их красоты его! Клянусь Тем, Кто разверз зерно и сотворил человека, если бы не присутствие присутствующего и установление довода через наличие помощников, и если бы не договор от Аллаха для знающих (Имамов), что они не будут спокойно взирать на пресыщение угнетателя и голод угнетённого, я бросил бы его (халифата) вервь на его плечи[2] и напоил бы последнего из той же чаши, что и первого, и поняли бы вы, что этот ваш ближний мир значит для меня не больше, чем чихание козы!
Передано, что в этот момент к нему подошёл человек из Ирака и подал ему письмо. Он стал читать его, а когда закончил, Ибн Аббас сказал ему: «О Повелитель верующих! Если бы твоя речь возобновилась с того места, на котором была прервана!» Он ответил: «Нет, о Ибн Аббас! То была шикшика – излилась, а потом прекратилась».
Ибн Аббас сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда не печалился по какой-либо прерванной речи так, как по этой! О, если бы Повелитель верующих (А) завершил её так, как хотел!»
[1] Словом шикшика в арабском языке называют мясистый пузырь бледного цвета, который выступает из пасти верблюда в моменты гнева или сильного волнения. Обычно в такие моменты верблюд издаёт громкий звук. Шикшикийя означает эмоциональную и спонтанную речь, которая страстно изливается, а потом стихает. Поэтому мы перевели её название как «Изливающаяся».
[2] То есть предоставил бы его самому себе. Бросание поводьев животного на его спину означает предоставление ему возможности идти куда оно хочет.
Добавить комментарий