Все части здесь. О проекте перевода «Нахдж уль-Балага» читайте здесь.
Хутба 8
В ней подразумевается Зубейр и содержится призыв к нему возобновить присягу.
Он утверждает, что присягнул рукой, но не присягнул своим сердцем. Тем самым он признал присягу и заявил о скрытом намерении. Пусть же приведёт для этого явное доказательство, а если нет – вернётся к тому, от чего отступил.
Комментарии
Ибн Мейсам Бахрани:
Эти слова Имама (мир ему) представляют собой доводы, опровергающие позицию Зубейра. Суть дела такова: когда Зубейр нарушил присягу Повелителю верующих (мир ему) и начал готовиться к сражению против него, Али (мир ему) указал, что в силу самой этой присяги он был обязан подчиняться ему. Согласно историческим свидетельствам, Зубейр утверждал, что, хотя он и присягнул своей рукой, но в сердце его не было искреннего намерения — подразумевая, что он прибег к приёму таврия (использованию двусмысленных выражений, передающих смысл, отличный от буквального).
По-видимому, Зубейр полагал, что подобная таврия при заключении договоров или принесении клятв допустима с религиозной точки зрения. Имам (мир ему) ответил на это, построив умозаключение с пропущенной большой посылкой (такая логическая форма называется энтимемой). Имам (мир ему) отметил: поскольку Зубейр сам признал факт принесения присяги, его последующее заявление требует веских доказательств. Иными словами, признание Зубейра подтверждало его религиозное обязательство следовать за Имамом, однако он одновременно утверждал, что имел некое внутреннее намерение, которое якобы аннулировало эту присягу.
Меньшая посылка (сугра) в этом умозаключении — это утверждение Зубейра о том, что у него было внутреннее намерение, делающее присягу недействительной. Подразумеваемая большая посылка (кубра) заключается в том, что любой, кто делает подобное заявление, обязан представить доказательства его обоснованности. Следовательно, Зубейр должен подтвердить свое утверждение доказательствами. Фразой «пусть же приведёт для этого явное доказательство» Имам (мир ему) указывает именно на этот вывод.
Крайне маловероятно, что Зубейр мог бы обосновать заявление о наличии у него некоего «скрытого (или внутреннего) намерения» (валиджа) — ведь речь идет о чем-то по своей сути скрытом, а столь субъективный замысел невозможно подтвердить ни логическими доводами, ни представлением доказательств.
Далее Имам (мир ему) отмечает: поскольку Зубейр не в состоянии доказать это утверждение, он неизбежно возвращается в то самое положение, которого стремился избежать, — а именно к факту принесения присяги и, как следствие, к обязательству повиноваться Имаму (мир ему).
Мирза Хои:
После того как Зубейр нарушил присягу, которую дал Имаму (мир ему), он попытался оправдать свои действия. Порой он утверждал, что присягнул под принуждением; в других случаях заявлял, что прибег к своего рода уловке — скрытому намерению: мол, присягнув рукой, он не сделал этого сердцем.
В ответ на это Повелитель верующих (мир ему) опроверг подобное заявление, указав, что Зубейр, совершив внешний акт присяги, тем самым признал её, а его слова о некоем внутреннем, сокрытом намерении, которое якобы аннулирует присягу, не имеют под собой оснований. Подобное утверждение не может быть принято во внимание или признано в рамках религиозного закона, если оно не подкреплено ясным доказательством или свидетельством. Следовательно, он обязан привести довод, поддающийся проверке — доказательство, чья обоснованность очевидна, — чтобы подтвердить свои притязания. Если же он этого не сделает (а он, по сути, никаких доказательств не представил), то должен вернуться в прежнее состояние: к повиновению Имаму (мир ему) и признанию его власти.
Использованное в этой хутбе слово валиджа обозначает нечто сокрытое внутри: узкий круг приближенных, доверенное лицо или человека, не принадлежащего к семье, на которого, однако, возлагают надежды. В данном контексте это слово указывает на то, что человек таит в своём сердце.
Когда Тальха и Зубейр покинули Медину и направились в Мекку, они говорили всем встречным: «Али не имеет права требовать от нас верности; мы присягнули ему лишь под принуждением».
В книге «Ихтиджадж» от Насра ибн Музахима приводится:
Когда началась битва, и был убит Тальха, повелитель верующих (А) приблизился на светлой мулице Посланника Аллаха (С) к Зубейру и позвал его. Зубейр сблизился с ним, восседая на лошади, так что морды их верховых животных соприкасались.
Повелитель верующих (А) сказал: «О Зубейр! Призываю тебя Аллахом! Разве ты не слышал, как Посланник Аллаха (С) сказал тебе: “Ты станешь сражаться с Али, будучи угнетателем его правˮ».
— Да, я слышал это.
— Зачем же ты пришёл сюда?
— Я пришёл, чтобы установить мир между людьми.
После этого Зубейр отправился к Айше и сказал: «О мать! Я не вижу в этом деле ничего для себя и хочу уйти».
Айша сказала: «О Абу Абдиллях! Ты бежишь от мечей сына Абу Талиба?»
Он сказал: «Они, клянусь Аллахом, длинные и острые, и несут их люди храбрые!»
И он оставил битву и отправился в Медину через Вади Сибаа. Там был Ахнаф ибн Кейс, который отделился от племени Тамим, и знал о том, что Зубейр покинул битву. Он сказал: «Что мне делать с этим человеком, который столкнул между собой два огромных войска мусульман, а сам убежал к своей семье?!»
Услышав это, поднялся Ибн Джурмуз, и два человека с ним. Он пошёл навстречу Зубейру, с которым тоже было два человека. Увидев его, те двое ускакали вперёд и оставили Зубейра одного. Зубейр кричал им: «Что с вами? Их трое — и нас трое!»
Когда Ибн Джурмуз сблизился с ним, Зубейр сказал: «Отойди от меня!»
Ибн Джурмуз сказал: «О Абу Абдиллях! Я пришёл к тебе, чтобы спросить тебя о делах людей».
— Я оставил людей, в то время как они били мечами друг друга.
— Сообщи мне о вещах, о которых я спрошу тебя.
— Спрашивай.
— Почему ты предал Усмана и присягнул Али? Почему ты затем предал присягу ему и побудил Айшу к выходу против него? Почему ты читал намаз за своим собственным сыном? Почему ты оставил битву и побежал к своей семье?
— Что касается предательства Усмана, то это было ошибкой, за которую я совершил покаяние. Что касается присяги Али, то я должен был сделать это, потому что ему присягнули все мухаджиры и ансары. Что касается моего оставления присяги ему, то я присягал ему своей рукой, а не своим сердцем. Что касается нашего выхода с матерью верующих, то мы желали одного, а Аллах желал другого. Что касается того, что я читал намаз за моим сыном, то это потому, что его тётя — мать верующих.
Ибн Джурмуз, услышав всё это, сказал: «Пусть Аллах убьёт меня, если я не убью тебя!»
Ибн Аби Хадид пишет: «Ибн Джурмуз следовал рядом с ним, и каждый из них опасался другого. Когда пришло время молитвы, Зубейр сказал: “Дашь ли ты мне гарантию безопасности, если я стану имамом в молитве?” Ибн Джурмуз согласился. Зубейр спустился с верхового животного и совершил омовение, но когда он поднялся, чтобы начать молитву, Ибн Джурмуз напал на него и убил. Он забрал голову, перстень и меч Зубейра, слегка присыпал тело землёй и отправился к Али (мир ему).
Позволив ему войти, Али (мир ему) сказал: “Клянусь Аллахом, сын Сафийи не был ни трусом, ни подлецом, но настал его час, и скверен был его конец”. После этого он сказал: “Дайте мне его меч”. Меч подали ему, и, взмахнув им, он произнес: “Этим мечом не раз отводили беду от Посланника Аллаха — да благословит Аллах его и его Семейство!”
Ибн Джурмуз спросил: “Какова же моя награда, о повелитель верующих?” Али (мир ему) ответил: “Я слышал, как Посланник Аллаха (С) сказал: ‘Передайте убийце сына Сафийи весть об Огне’”».
Ибн Джурмуз ушёл разочарованным. Впоследствии он примкнул к хариджитам и был убит в их рядах.
Если возникнет вопрос: «Разве это повествование не указывает прямо на то, что Зубейр покаялся? Ведь если он не покаялся, то почему его убийца был обречён на Адский огонь за его убийство?», — то на это можно ответить так: упоминание об Адском огне для убийцы вовсе не исключает того, что и жертва может быть обречена на него же. Дело в том, что Ибн Джурмуз убил Зубейра посредством вероломства и обмана — поступок, который, несомненно, является грехом. Ибн Джурмуз заслужил Адский огонь именно потому, что совершил убийство Зубейра вероломно, а вовсе не потому, что сама жертва непременно оказалась в Раю.
Другой ответ заключается в том, что Ибн Джурмуз принадлежал к хариджитам и умер на этом. Когда он принёс голову Зубейра, Повелитель верующих (мир ему) опасался, что из-за тяжести содеянного люди могут ошибочно приписать убийце некое достоинство или предположить, что его ожидает благой исход. Более того, тот факт, что он убил Зубейра, мог породить неясность относительно его подлинной связи с хариджитами. Поэтому Али (мир ему) недвусмысленно заявил, что его ожидает Адский огонь — дабы развеять подобные сомнения и показать, что этот поступок не имеет никакого веса по сравнению с теми деяниями, которые он совершит в будущем.
Кроме того, если бы Зубейр раскаялся, то Повелитель верующих (мир ему) непременно взыскал бы возмездие с его убийцы. Его решение не делать этого ясно указывает на справедливость наших слов — факт, не требующий доказательств. Более подробный разбор этого вопроса будет представлен, если на то будет воля Аллаха, в комментарии к 137-й хутбе.
Добавить комментарий