Хутба 3 - комментарии (Халифат Имама Али, мир ему)

Все части здесь. О проекте перевода «Нахдж уль-Балага» читайте здесь.

Часть 4. Халифат Имама Али (мир ему)

Затем удивило меня лишь то, как люди устремились ко мне со всех сторон, словно грива гиен, так что Хасан и Хусейн были сбиты с ног и порвана моя накидка. Они столпились вокруг меня, подобно стаду овец, но, когда я принял это дело, одни из них нарушили присягу, другие восстали, а третьи впали в нечестие. Как будто они не слышали слов Аллаха Всевышнего: «Это — обитель последней жизни. Мы даем её тем, кто не желает величаться на земле или распространять нечестие. А исход за богобоязненными» (28: 83).

О да, клянусь Аллахом, они слышали это и поняли, однако стал сладким ближний мир в глазах их, и пленились они красотами его! Клянусь Тем, Кто разверз зерно и сотворил человека, если бы не присутствие присутствующего и установление довода через наличие помощников, и если бы не договор от Аллаха для знающих (Имамов), что они не будут спокойно взирать на пресыщение угнетателя и голод угнетённого, я бросил бы его (халифата) вервь на его плечи[1] и напоил бы исход его из той же чаши, что и начало, и поняли бы вы, что этот ваш ближний мир значит для меня не больше, чем чихание козы!

Передано, что в этот момент к нему подошёл человек из Ирака и подал ему письмо. Он стал читать его, а когда закончил, Ибн Аббас сказал ему: «О Повелитель верующих! Если бы твоя речь возобновилась с того места, на котором была прервана!» Он ответил: «Нет, о Ибн Аббас! То была шикшика – излилась, а потом прекратилась».

Ибн Аббас сказал: «Клянусь Аллахом, я никогда не печалился по какой-либо прерванной речи так, как по этой! О, если бы Повелитель верующих (А) завершил её так, как хотел!»

Ибн Мейсам Бахрани:

«Затем удивило меня лишь то, как люди устремились ко мне со всех сторон, словно грива гиен» — это высказывание Имама (мир ему) отсылает к толпам людей, стекавшимся к нему, дабы присягнуть на верность после убийства Усмана. Повелитель верующих (мир ему) уподобляет плотность этой толпы гриве гиены. Точность данного сравнения обусловлена обилием шерсти на шее гиены, которая стоит дыбом и растёт густой сплошной массой — особенность, которую арабы называют ‘урф (грива) из-за её густоты. То, как люди устремлялись к Повелителю верующих (мир ему) — волна за волной, — напоминало гриву гиены.

«Так что Хасан и Хусейн были сбиты с ног и порвана моя накидка» — указание на невероятную тесноту и скопление людей вокруг Имама (мир ему). Под словом хасанейн подразумеваются его сыновья — Хасан и Хусейн (мир им). Разрыв одежды также произошел из-за огромного числа людей, напиравших на него.

Однако существует другое толкование. Слово хасанейн (буквально: «два Хасана») в арабском языке также может означать большие пальцы ног (в таком случае это выражение не имеет отношения к именам Хасана и Хусейна, мир им). Сообщается, что в тот день, во время принятия присяги, Повелитель верующих (мир ему) сидел так же, как Посланник Аллаха (мир ему и его Семейству), — а именно в позе курфуса’, при которой колени подтягиваются к телу, а человек сидит, опираясь на них. Когда люди столпились вокруг, дабы принести присягу, возникла такая давка, что двое его пальцев на ногах были травмированы, а подол накидки — разорван.

Однако следует отметить, что толкование слов Имама (мир ему) как относящихся к Хасану и Хусейну (мир им) лучше согласуется с общим контекстом проповеди.

Далее он говорит: «Они столпились вокруг меня, подобно стаду овец» — вполне возможно, что помимо простой констатации тесноты, Имам (мир ему) вкладывал в эти слова и иной смысл: он мог уподобить их овцам из-за неумения вести себя подобающим образом, ограниченности понимания и несоблюдения норм этикета — качеств, которые арабы традиционно связывают с отсутствием у овец ума и сообразительности.

«Но, когда я принял это дело, одни из них нарушили присягу, другие восстали, а третьи впали в нечестие». Под накисин (нарушителями присяги) подразумеваются Тальха и Зубейр, ибо они присягнули Имаму (мир ему), но нарушили эту клятву, спровоцировав Верблюжью битву. К этой же группе относятся и те, кто был с ними. Под марикин («восставшие» или «отступники») имеются в виду хариджиты, а под каситин (угнетатели, впавшие в нечестие) — сторонники Муавии.

Эти определения (накисин, марикин и каситин) были ранее озвучены Пророком (мир ему и его Семейству), когда он предсказал Имаму (мир ему): «О Али, ты будешь сражаться с накисин, марикин и каситин».

Хариджиты были охарактеризованы как марикин – от слова мурук, означающего действие стрелы, вылетающей из лука («вылет» или «отклонение»). Поскольку хариджиты изначально находились на пути истины, но — по их собственному разумению — довели своё стремление к ней до такой крайности, что далеко отклонились от неё, метафорическое использование слова мурук вполне уместно.

Пророк (мир ему и его Семейству) предсказал их сущность, используя именно этот термин, сказав: «Они вылетят из религии подобно тому, как стрела вылетает (мурук) из лука».

Что касается характеристики жителей Шама как каситин, то это слово означает отступление от пути истины. Они подпадают под данное определение, так как отклонились от повиновения Имаму Али (мир ему). Поэтому другое название для них – фасикин (нечестивцы).

Далее он говорит: «Как будто они не слышали слов Аллаха Всевышнего: “Это — обитель последней жизни. Мы даем её тем, кто не желает величаться на земле или распространять нечестие. А исход за богобоязненными” (28: 83)».

Эти слова Имама (мир ему) служат напоминанием всем трём группам – накисин, марикин и каситин, -а также каждому, кто ошибочно полагал, будто истина на его стороне, и из-за этого заблуждения выступил против Имама (мир ему) и развязал войну. Их враждебность по отношению к нему была порождена жаждой земного господства. Именно это стремление к превосходству побуждало их сеять нечестие на земле и отворачиваться от вечной жизни.

Слова Имама (мир ему) лишают их возможности привести какие-либо оправдания в День Суда. Они не смогут заявить: «Мы не знали истины. Если бы мы услышали этот аят, то приняли бы его и воздержались от совершения наших деяний».

Поведение противников Имама (мир ему) было таковым, словно они не слышали Слова Аллаха. Как следствие, они сочли противодействие Имаму (мир ему) допустимым. Здесь он отрицает возможность их оправдания. Он клянётся Аллахом, говоря: «О да, клянусь Аллахом, они слышали это и поняли, однако стал сладким ближний мир в глазах их, и пленились они красотами его!».

Далее он говорит: «Клянусь Тем, Кто разверз зерно и сотворил человека, если бы не присутствие присутствующего и установление довода через наличие помощников, и если бы не договор от Аллаха для знающих (Имамов), что они не будут спокойно взирать на пресыщение угнетателя и голод угнетённого, я бросил бы его (халифата) вервь на его плечи и напоил бы исход его из той же чаши, что и начало, и поняли бы вы, что этот ваш ближний мир значит для меня не больше, чем чихание козы».

Здесь Имам (мир ему) излагает причины, побудившие его принять халифат после первоначального отказа, начиная это объяснение с торжественной клятвы и упоминания двух великих качеств Всевышнего: «Расщепляющий зерно» (фалик аль-хабб) и «Создатель живой души» (бари ан-насама). Причина, по которой Повелитель верующих (мир ему) восхвалил Аллаха именно этими именами, заключается в том, что они указывают на Его величие и демонстрируют тонкость творения: ведь, несмотря на свои малые размеры, эти объекты таят в себе глубокие тайны мудрости и чудеса искусного созидания, свидетельствующие о существовании Мудрого Творца.

После этой клятвы Имам (мир ему) приводит три причины, побудившие его принять халифат:

1. Наличие огромного числа людей, готовых присягнуть ему на верность («присутствие присутствующего»).

2. Отсутствие каких-либо оправданий для бездействия: с внешней стороны доводы в пользу его лидерства были исчерпывающими, и имелись сторонники, готовые помочь ему в установлении справедливости («установление довода через наличие помощников»).

3. Завет, заключенный Богом с обладателями знания, обязывающий их искоренять зло, сокрушать угнетателей и уничтожать несправедливость всякий раз, когда они обладают для этого достаточной силой.

Выполнение первых двух условий является необходимым предварительным требованием для реализации третьего: без присяги людей Имаму и без наличия сторонников невозможно устранить зло или обуздать угнетателя.

«…Я бросил бы его (халифата) вервь на его плечи» — если бы не всё перечисленное выше, я оставил бы халифат. Метафора «бросания верви на плечи» означает оставление чего-либо. Если верховое животное хотят предоставить самому себе, перебрасывают его поводья через его холку.

«…И напоил бы исход его из той же чаши, что и начало» — метафора, означающая отказ от халифата. Точность этой метафоры обусловлена тем, что питьё из чаши часто ассоциируется с опьянением, беспечностью и утратой бдительности. Отказ Имама (мир ему) от халифата в самом начале погрузил людей в состояние, которое он охарактеризовал как «слепая тьма». Это породило всеобщую растерянность и заблуждение, подобные опьянению — или даже хуже. Таким образом, весьма уместно и красноречиво, что Имам (мир ему) выразил акт отказа от халифата через образ поднесения напитка в чаше.

«И поняли бы вы, что этот ваш ближний мир значит для меня не больше, чем чихание козы» — данная фраза связана с предыдущей: она подразумевает, что Имам (мир ему) не обладал стремлением к ближнему миру или желанием получить халифат ради обладания властью как таковой. Напротив, его целью было упорядочить дела людей и управлять ими в соответствии с законом справедливости, исполняя тем самым завет, который Всевышний взял с обладателей знания (Имамов) относительно ведения этих дел.

Мирза Хои:

Упомянув о халифате трёх узурпаторов, описав характер их правления и указав на испытания, выпавшие на долю людей в те времена, Повелитель верующих (мир ему) приступил к рассказу о том, как власть перешла к нему внешне — подобно тому, как она всегда принадлежала ему внутренне.

Это произошло в пятницу месяца зуль-хиджа, на тридцать пятый год после хиджры. Он (мир ему) говорит: «Затем удивило меня лишь то» — или, точнее, ничто не застало меня врасплох, кроме этого, — «как люди устремились ко мне со всех сторон» — сбиваясь в толпу — «словно грива гиен» — прибывая непрерывным потоком и шумя, — «так что Хасан и Хусейн были сбиты с ног и порвана моя накидка».

«Они столпились вокруг меня, подобно стаду овец» — сбившихся в кучу в загоне для отдыха. «Но, когда я принял это дело» — и приступил к нему после долгих лет ожидания, — «одни из них нарушили присягу…». Речь идёт об участниках Верблюжьей битвы (накисин). В момент принесения присяги он (мир ему) читал аят: «А кто нарушит, тот нарушает только против самого себя» (48: 10).

«Другие восстали» — марикин (отступники): те, кто вышел из религии подобно тому, как стрела пронзает свою цель. Речь идет о хариджитах, участниках битвы при Нахраване.

«А третьи впали в нечестие» — выступив против справедливого Имама и отклонившись от пути истины: это были Муавия и его последователи. Они названы каситин (поступающие несправедливо, притеснители) — в том смысле, что они поступили несправедливо по отношению к правам Повелителя верующих (мир ему) и лишили Семью Мухаммада (мир им) причитающихся им прав.

Эти три наименования – накисин, марикин, каситин – восходят к пророчествам Посланника Аллаха (С) относительно великих битв и событий, которые должны были произойти после его кончины.

В книге «Гайат аль-Марам» — со ссылкой на «Амали» Туси и цепочкой передатчиков, восходящей к Муфаззалу ибн Умару от Имама Садыка, от его отца, от его деда (мир им), — приводится, что Умм Салама, жена Пророка (С), сказала:

У Пророка (С) был девять жён, и каждый день и ночь наступала очередь одной из них. Однажды, когда наступила моя очередь, я подошла к его двери и сказала: «Можно войти, о Посланник Аллаха?» Он сказал: «Нет».

Я была очень опечалена, думая, что он не разрешил мне войти из-за гнева на меня, или обо мне был ниспослан какой-то аят. Не прошло много времени, как я пришла к его двери во второй раз. Он снова сказал: «Нет». Я опечалилась ещё сильнее.

Не прошло много времени, как я пришла в третий раз и снова попросила войти. Тогда он сказал: «Входи, о Умм Салама!»

Я вошла и увидела Али, стоящего перед ним на коленях, и он говорил: «Да будут мои родители твоей жертвой, о Посланник Аллаха! Если это будет так, то что ты велишь мне делать?»

Он сказал: «Велю тебе терпеть».

Он снова задал ему тот же вопрос, и он опять велел ему терпеть. Он повторил это в третий раз, и Посланник Аллаха (С) снова велел ему терпеть. Он спросил его в четвёртый раз, и Посланник Аллаха (С) сказал: «О Али! О мой брат! Если они поступят так, то обнажи свой меч, положи его на своё плечо и сражайся посредством его, пока не встретишь меня с обнажённым мечом, с которого будут стекать капли крови!»

Потом он повернулся ко мне и сказал: «О Умм Салама! Почему ты печальна?»

Я ответила: «Это от того, что ты не дозволял мне войти, о Посланник Аллаха!»

Он сказал: «Ко мне пришёл Джабраил, сообщая мне о событиях, что произойдут после моей смерти. И он велел мне рассказать об этом Али. О Умм Салама! Слушай и свидетельствуй! Это — Али ибн Аби Талиб, мой наместник в ближнем мире и в будущем. О Умм Салама! Слушай и свидетельствуй! Это — Али ибн Аби Талиб, мой преемник и халиф после меня, исполняющий мои обещания и стражник моего водоёма (в Судный день). Слушай и свидетельствуй! Это — Али ибн Аби Талиб, господин мусульман, Имам праведных, предводитель сияющих и избранных и убийца вероломных (накисин), предателей (каситин) и отступников (марикин)».

Я спросила: «О Посланник Аллаха! Кто такие вероломные (накисин)?»

Он сказал: «Те, кто присягнёт ему в Медине и нарушит присягу в Басре».

Я спросила: «Кто такие предатели (каситин)?»

Он сказал: «Муавия и его товарищи из Шама».

Я спросила: «Кто такие отступники (марикин)?»

Он сказал: «Люди Нахравана».

Существует множество сходных сообщений. Они будут приведены в соответствующих местах, если на то будет воля Аллаха.

Затем Повелитель верующих (мир ему) сурово порицает эти группы людей за то, что они выступили против него, говоря: «Как будто они не слышали слов Аллаха Всевышнего: “Это — обитель последней жизни. Мы даем её тем, кто не желает величаться на земле или распространять нечестие. А исход за богобоязненными” (28: 83)».

Поскольку данный аят указывает на то, что право на получение удела в Вечной жизни обусловлено отсутствием стремления к превознесению или нечестию, то всякий, кто слышит эти слова и размышляет над ними — при условии, что он наделен разумом, — не должен желать подобного. Однако упомянутые группы людей стремились к превознесению на земле и распространяли на ней нечестие, противясь справедливому Имаму и враждуя с ним. Поэтому он уподобил их тем, кто не слышал этого коранического послания, — исходя из упомянутого нами принципа, согласно которому необходимым следствием истинного слышания является отказ от стремления к подобному поведению.

Затем он заранее отверг любые возможные оправдания, основанные на утверждении, будто они не слышали этого, сказав: «О да, клянусь Аллахом, они слышали это и поняли», — и подкрепил свои слова клятвой, а также эмфатической частицей лям и частицей утверждения кад.

После этого он указал на причину, по которой слышание не принесло ожидаемого плода: «Однако стал сладким ближний мир в глазах их, и пленились они красотами его». Это обольщение стало преградой, не позволившей проявиться естественному следствию слышания. Оно побудило их отвернуться от Вечной жизни, променять прямое руководство на заблуждение и стремиться на земле к господству и нечестию.

Что касается того, кто тут подразумевается под словом «они», то наиболее явный смысл указывает на три упомянутые выше группы — накисин, марикин и каситин. Знаток хадисов Маджлиси считал, что тут имеются в виду три первых халифа. Он рассуждал так: цель проповеди — упомянуть именно их, а не те группы, и такое толкование лучше согласуется с контекстом, следующим за данным аятом.

Далее Повелитель верующих (А) говорит: «Клянусь Тем, Кто разверз зерно и сотворил человека, если бы не присутствие присутствующего и установление довода через наличие помощников, и если бы не договор от Аллаха для знающих (Имамов), что они не будут спокойно взирать на пресыщение угнетателя и голод угнетённого, я бросил бы его (халифата) вервь на его плечи и напоил бы исход его из той же чаши, что и начало, и поняли бы вы, что этот ваш ближний мир значит для меня не больше, чем чихание козы!»

Своё неприятие сложившейся ситуации Повелитель верующих (А) начинает с торжественной клятвы, выражающей мощь и мудрость Всевышнего в сотворении мироздания: «Клянусь Тем, Кто разверз зерно и сотворил человека».

«Если бы не присутствие присутствующего» — имеется в виду собрание ансаров и мухаджиров для принесения присяги или же наступление времени, назначенного Посланником Аллаха (мир ему и его Семейству), чтобы он мог исполнить божественные повеления и запреты – «и установление довода» — для него (мир ему) – «через наличие помощников» — тех, кто будет помогать ему, – «и если бы не договор от Аллаха для знающих» — то есть Имамов – «что они не будут спокойно взирать на пресыщение угнетателя и голод угнетённого» — здесь «пресыщение» служит метафорой крайней степени тирании угнетателя, а «голод» — тяжести положения угнетённого.

Смысл таков: если бы не завет и обязательство, взятые Аллахом с Имамов справедливости, запрещающие им хранить молчание перед лицом несправедливости, когда у них есть средства и возможность действовать, — «я бросил бы его (халифата) вервь на его плечи» — то есть оставил бы бразды правления халифатом, подобно тому, как пастух оставляет свой скот пастись там, где ему вздумается.

«И напоил бы исход его из той же чаши, что и начало» — то есть я оставил бы его (халифат) в конце так же, как оставил его в начале, предоставив людям пить из чаши смятения и невежества, следуя за узурпаторами, и бесцельно блуждать в своём опьянении, подобно тому, как это было в эпоху «троих», — «и поняли бы вы, что этот ваш ближний мир значит для меня не больше, чем чихание козы».

Повелитель верующих (мир ему) тут уподобил себя ревущему самцу верблюда, использовав слово шикшика — характерную особенность такого верблюда, — чтобы описать свою проповедь.

Высказывались предположения, что это выражение указывает на отсутствие у него особой заботы о самой речи: будь то из-за того, что она не оказала достаточного влияния на слушателей, или из-за отсутствия интереса к халифату как к форме земной власти, или как знак того, что его правление подходило к концу (поскольку это произошло незадолго до его мученической гибели), или как проявление такыйи, или по иным причинам.

Ибн Аби Хадид пишет: «Мой учитель, Абу аль-Хайр Мусаддик ибн Шабиб аль-Васити, поведал мне, что читал эту проповедь шейху Абу Мухаммаду Абдуллаху ибн Ахмаду, известному как Ибн Хашшаб. Когда он дошел до этого места, Ибн Хашшаб сказал ему: “Если бы я услышал, как Ибн Аббас говорит это, я бы спросил его: ‘Неужели у твоего двоюродного брата (то есть у Имама Али, мир ему) оставалось на сердце что-то, чего он не выразил в этой проповеди? Ведь он не оставил ни капли авторитета халифам — ни первому, ни последнему’”».

[1] То есть предоставил бы его самому себе. Бросание поводьев животного на его спину означает предоставление ему возможности идти куда оно хочет.