Все части здесь. О проекте перевода «Нахдж уль-Балага» читайте здесь.
Часть 3. Халифат третьего узурпатора
…Пока он (второй узурпатор) не ушёл своим путём, оставив его (решение о халифате) группе людей, а меня посчитав одним из них. Прибегаю же к Аллаху от этого совета! Когда возникло сомнение в моём превосходстве над первым из них, так что стал я равен всем им? Однако я прижимался к земле, когда они прижимались, и взлетал, когда они взлетали.
И вот, один из них отвратился от меня из-за своей ненависти, другой склонился к брату своей жены, помимо прочих вещей, — пока не встал на это место третий из них, раздувая бока свои между кормушкой и помётом. А вместе с ним пришли его сородичи, пожирая имущество Аллаха, как верблюд жуёт весеннюю траву, – покуда не распуталась против него самого его пряжа, погубили его собственные деяния, и ненасытность опрокинула его.
Ибн Мейсам Бахрани:
«Пока он (второй узурпатор) не ушёл своим путём» — то есть умер – «оставив его (решение о халифате) группе людей, а меня посчитав одним из них» — под «группой людей» (джама‘а) подразумеваются члены шуры (совещательного совета).
История шуры вкратце такова: когда Умар получил смертельное ранение, к нему пришли видные сподвижники и сказали: «Тебе следовало бы назвать преемника на посту халифа и назначить человека, которого ты хорошо знаешь». Умар ответил: «Я не желаю нести ответственность за халифат — ни при жизни, ни после смерти». Сподвижники спросили: «Разве ты не дашь хотя бы намека?» Умар спросил: «Если бы я указал на кого-то, вы бы приняли это?» Они ответили: «Да». Умар сказал: «Я считаю достойными халифата семерых человек — тех, о ком я слышал, как Посланник Аллаха (С) говорил, что они — обитатели Рая: Саид ибн Зейд, — однако, поскольку он мой родственник, я исключаю его из членов совета, — Саад ибн Аби Ваккас, Абд ар-Рахман ибн Ауф, Тальха, Зубейр, Усман, Али».
Затем Умар распорядился, чтобы члены шуры совещались в течение трёх дней, стремясь прийти к согласию и избрать одного из своей среды халифом. Что касается порядка принятия решения: если пятеро придут к согласию, а один будет против, то несогласного следовало казнить; если же группа разделится поровну — трое на одной стороне и трое на другой, — то перевес будет на стороне, к которой примкнёт Абд ар-Рахман ибн Ауф. Согласно одному из сообщений, Умар приказал казнить тех троих, к кому не присоединится Абд ар-Рахман; согласно другому — поручить решение вопроса Абдаллаху ибн Умару: какую бы группу он ни выбрал, противоположную группу следовало казнить.
Когда члены совета собрались, Абд ар-Рахман ибн Ауф заявил: «Мы с моим двоюродным братом обладаем правом голоса, равным одной трети в вопросе халифата. Мы снимаем свои кандидатуры, чтобы выбрать лучшего из вас для руководства людьми». Все согласились с этим, кроме Али (мир ему), который сказал: «Я обдумаю это». Потеряв надежду получить согласие Али (мир ему), Абд ар-Рахман обратился к Сааду ибн Аби Ваккасу со словами: «Назначим кого-нибудь и присягнем ему; люди присягнут тому, кого выберешь ты». Саад ответил: «Если Усман присягнёт тебе, я стану третьим среди вас; но если вы намерены сделать халифом Усмана, то, на мой взгляд, лучшим выбором будет Али». Поняв, что Саад не согласится, Абд ар-Рахман оставил это предложение.
В этот момент прибыл Абу Тальха с пятьюдесятью ансарами и призвал их завершить назначение халифа. Абд ар-Рахман обратился к Али (мир ему), взял его за руку и сказал: «Я присягаю тебе при условии, что ты будешь действовать в соответствии с Книгой Аллаха, Сунной Посланника и примером двух халифов (Абу Бакра и Умара)». Али (мир ему) ответил: «Я принимаю присягу при условии, что буду действовать в соответствии с Книгой Аллаха, Сунной Пророка и собственным суждением». Абд ар-Рахман отпустил его руку, повернулся к Усману, взял его за руку и повторил те же условия, что предлагал Али (мир ему). Усман сказал: «Я согласен». Абд ар-Рахман повторил это предложение и Али (А), и Усману трижды, и каждый дал тот же ответ, что и вначале.
«Прибегаю же к Аллаху от этого совета!» — то есть ищу у Аллаха защиты от действий Умара и созванного им совета.
«Когда возникло сомнение в моём превосходстве над первым из них, так что стал я равен всем им?» — прибегая к такому риторическому вопросу, выражающему недоумение, Имам (мир ему) связывает начало этих бедствий с тем моментом, когда люди стали сомневаться, равен ли Абу Бакр ему по своим достоинствам. Имам (мир ему) выражает изумление по поводу возникновения подобных сомнений в общественном сознании, отмечая, что это побудило людей сравнивать его с остальными пятью членами совета и считать его равным им по статусу, положению и праву на халифат.
«Однако я прижимался к земле, когда они прижимались, и взлетал, когда они взлетали». Эти слова Имама (мир ему) — метафора, описывающая его положение, когда он не мог влиять на ход событий и воздерживался от открытого противостояния халифам ради сохранения единства мусульманской общины. Он уподобляет себя птице, которая взлетает или опускается по сигналу других.
«И вот, один из них отвратился от меня из-за своей ненависти» — имеется в виду Саад ибн Аби Ваккас, который ненавидел Имама (А) и был в числе тех, кто отказался присягнуть ему после убийства Усмана.
«Другой склонился к брату своей жены, помимо прочих вещей» — то есть Абд ар-Рахман ибн Ауф, который встал на сторону Усмана из-за родственных связей, возникших через брак. Абд ар-Рахман был мужем Умм Кульсум — дочери Укбы ибн Аби Муайта, которая приходилась Усману сестрой по матери.
Что касается слов «помимо прочих вещей», то они намекают на наличие других причин, объясняющих симпатии Абд ар-Рахмана к Усману, помимо родственных уз. Возможно, это было продиктовано его стремлением к халифату, в надежде, что через Усмана власть со временем перейдет к нему, или иными подобными мотивами.
«Пока не встал на это место третий из них, раздувая бока свои между кормушкой и помётом» — имеется в виду Усман – либо как «третий из группы (шуры)», либо как «третий халиф».
Метафора «раздувания боков» (нафдж аль-хиднайн) уподобляет Усмана верблюду, чьи бока раздуваются от переедания. Это выражение указывает на отношение Усмана к мусульманской казне и его действия в этой сфере. Некоторые также трактуют «раздувание боков» как описание человека, который от высокомерия выпячивает грудь.
«Между кормушкой и помётом» — в своём хлеву животное ест из кормушки, которая стоит перед ним, и испражняется сзади от себя. Суть метафоры такова: подобно тому, как верблюды и лошади не делают различий между местом кормления и собственным навозом, Усман не заботился ни о чём, кроме потакания своим прихотям, излишеств в еде и питье, а также удовлетворения собственных желаний и желаний своих сородичей. Он пренебрегал делами и интересами мусульман — и в конечном счёте увидел последствия такого поведения.
Далее Имам (А) говорит: «А вместе с ним пришли его сородичи, пожирая имущество Аллаха, как верблюд жуёт весеннюю траву» — под «имуществом Аллаха» понимается общественная казна (бейт уль-маль). Под «его сородичами» (бану абихи) имеется в виду род Омейядов. Однако возможно, что он подразумевал всех родственников Усмана, используя форму мужского рода множественного числа для обозначения как мужчин, так и женщин. Выражение «пожирать, словно верблюды» служит метафорой того, как эти люди обогащались за счет мусульманской казны благодаря действиям Усмана. К числу примеров его неуместной щедрости относятся следующие:
1. Он подарил четыреста тысяч динаров четырём мужчинам из племени Курайшитов, которые были женаты на его дочерях.
2. После завоевания Африки он пожаловал своему родственнику Марвану ибн Хакаму сто тысяч динаров — или, согласно другой версии, пятую часть территории Африки.
3. Из различных источников известно, что Абу Муса Ашари отправил из Басры Усману огромные богатства, которые тот впоследствии распределил между своими детьми и родственниками. Зияд ибн Убейд присутствовал при этом и заплакал, увидев происходящее. Усман велел ему не плакать, сказав: «Умар не давал своим родственникам средств из общественной казны ради Аллаха, тогда как я одаряю свою семью и сородичей ради Аллаха».
4. Сообщается, что Усман поручил Хакаму ибн Аби Асу собрать милостыню (садака) с племени Куда‘а — сумма, превышающая триста тысяч динаров, и подарил ему всю эту сумму.
5. Абу Михнаф передает, что Абдуллах ибн Халид ибн Усайд прибыл из Мекки в Медину в сопровождении группы людей, чтобы навестить Усмана. Усман распорядился выдать Абдуллаху триста тысяч дирхамов, а каждому из его спутников — по сто тысяч динаров. Соответствующее письменное указание он направил Абдуллаху ибн Аркаму, главе общественной казны (бейт уль-маль). Абдуллах ибн Аркам счел эту сумму чрезмерной и отказался выполнить приказ. Усман спросил его: «Что побудило тебя отвергнуть моё распоряжение, ведь ты — мой казначей?» Абдуллах ответил: «Я — хранитель общественной казны мусульман, а не твой казначей. Будь я твоим казначеем, я был бы твоим рабом. Я никогда не стану распоряжаться казной мусульман ради твоих личных целей». Затем он принёс ключи от казны и повесил их на минбар, после чего Усман передал их своему слуге Наилю.
Имам Али (мир ему) уподобил то, как Усман расходовал средства из общественной казны, верблюду, пожирающему весеннюю траву. Меткость этого сравнения заключается в том, что верблюд, наслаждаясь вкусом весенней травы, поедает ее с такой жадностью, что его бока раздуваются. Такое обжорство происходит потому, что весенняя трава появляется после долгой засушливой зимы, являя собой свежую, сочную зелень. Таким образом, расходование средств общественной казны родственниками Усмана — после периода затяжной бедности — уподобляется верблюду, жадно и с вожделением пожирающему весеннюю траву после засушливой зимы. Вся речь Имама (мир ему) направлена на то, чтобы осудить и упрекнуть их за нарушение Божьих запретов, тем самым демонстрируя их непригодность к управлению халифатом.
Далее он говорит: «Покуда не распуталась против него самого его пряжа, погубили его собственные деяния, и ненасытность опрокинула его».
Это высказывание Имама (мир ему) указывает на последствия действий Усмана. Слово фатль обозначает туго свитую веревку. Здесь оно служит метафорой диктатуры и произвола Усмана, поскольку он не советовался со сподвижниками по государственным делам. Слово интикас (расплетение, разрыв) означает крах этой тирании.
«Погубили его собственные деяния» — тут использовано слово аджхаза означающее «нанести смертельный удар». В этой конструкции подразумевается, что не люди, а собственные деяния Усмана убили его.
«И ненасытность опрокинула его» — кабба означает «переворачивать что-то вверх дном (или вниз головой)», «опрокидывать». Поскольку Усман совершал действия, подобные чрезмерному присвоению средств из общественной казны (что здесь названо «алчностью»), и эти действия вызывали народный гнев, то его правление напоминало положение неуверенного всадника, которому в любой момент грозит падение вниз головой – пока это не произошло на самом деле.
Мирза Хои:
«Пока он (второй узурпатор) не ушёл своим путём» — то есть умер, после того как удерживал власть в течение десяти лет и шести месяцев, — «оставив его (решение о халифате) группе людей, а меня посчитав одним из них» — речь идёт о шуре для выбора следующего халифа.
В эту группу входили: Повелитель верующих (мир ему), Усман, Тальха, Зубейр, Саад ибн Аби Ваккас и Абд ар-Рахман ибн Ауф. Такова общепринятая точка зрения, хотя высказывалось мнение, что их было пятеро. Табари утверждал, что Тальхи не было среди лиц, назначенных в шуру (совет), и что в то время он не находился в Медине. В связи с этим Умар сказал: «Подождите Тальху три дня; если он прибудет — включите его, в противном случае выберите человека из этих пятерых».
«Прибегаю же к Аллаху от этого совета!» — этот крик о помощи ко Всевышнему рождён мукой от того, что Имама (А) поставили в один ряд с теми, кто не равен ему ни в добродетелях, ни в достоинствах, — с теми, кто недостоин халифата и непригоден к руководству.
По этой причине он (мир ему) далее задаёт риторический вопрос, выражающий отрицание и изумление: «Когда возникло сомнение в моём превосходстве над первым из них, так что стал я равен всем им?» — то есть, когда в их умы закралось сомнение в моём превосходстве над Абу Бакром, так что меня определили как равного с этими пятью?!
«Однако я прижимался к земле, когда они прижимались, и взлетал, когда они взлетали» — это означает: я следовал за ними, прибегая к такыйе (сокрытию убеждений). Я придерживался их курса действий и участвовал с ними в шуре (совете), хотя они и не были мне равными, воздерживаясь от конфликта, поскольку того требовали общественные интересы.
«И вот, один из них отвратился от меня из-за своей ненависти» — согласно мнению Кутба Раванди, комментатора Бахрани, хадисоведа Джазаири и других, человек, о котором здесь идёт речь, — это проклятый Саад ибн Аби Ваккас. Причина его враждебности заключалась в том, что Имам (мир ему) убил его отца в день битвы при Бадре. Саад также был в числе тех, кто отказался присягнуть на верность Али (мир ему), когда халифат перешёл к нему.
Ибн Аби Хадид, автор другого шарха на «Нахдж уль-Балага», считал, что речь на самом деле шла о Тальхе. Он объяснял отчуждение Тальхи от Имама (мир ему) тем, что Тальха склонялся на сторону Усмана из-за предвзятого отношения к Али (мир ему), обусловленного принадлежностью Тальхи к роду Тейм и его родством с Абу Бакром (он приходился ему двоюродным братом). Между родами Бану Хашим и Бану Тейм возникла глубокая неприязнь из-за вопроса о халифате. При этом Ибн Аби Хадид добавляет: «Что касается сообщения о том, что Тальха не присутствовал в день шуры (совета по выборам халифа), то, если оно достоверно, значит, именно Саад ибн Абу Ваккас питал эту вражду, поскольку его матерью была Хамна бинт Суфьян ибн Умейя, и он питал злобу к Али (мир ему), унаследованную от своих сородичей по материнской линии: Али убил их предводителей и пролил их кровь».
«Другой склонился к брату своей жены, помимо прочих вещей» — имеется в виду Абд ар-Рахман ибн Ауф, который склонялся на сторону Усмана, который был братом его жены. Абд ар-Рахман был женат на Умм Кульсум бинт Укба ибн Аби Муайт, а она приходилась Усману сестрой по матери.
Однако эта склонность объяснялась не только браком или родством: она указывала на нечто иное («помимо прочих вещей»), неприглядное и столь предосудительное, что о нём не решались говорить прямо: а именно на его ненависть и зависть к Али (мир ему), на досаду из-за положения Али (мир ему), на надежду унаследовать халифат после Усмана, на выгоды, извлекаемые из правления Усмана, либо на иные обстоятельства, ведомые прежде всего самому Али (мир ему), на которые он лишь намекал.
Относительно доводов Повелителя верующих (А) перед членами совета в книге «Ихтиджадж» Табарси приведён подробный хадис, переданный от Имама Бакира (А):
Когда к Умару ибн Хаттабу пришла смерть, он велел созвать совет (шуру) из шести человек — Али ибн Аби Талиба (А), Усмана ибн Аффана, Зубейра ибн Аввама, Тальхи ибн Убейдуллаха, Абдуррахмана ибн Ауфа и Саада ибн Аби Ваккаса. Он велел им войти в дом и не выходить из него, пока они не присягнут одному из своего числа. Если четверо сойдутся на ком-то, а один отвергнет его, он должен быть убит. Если трое присягнут кому-то, а двое откажутся, они должны быть убиты. В результате они выбрали Усмана.
Когда повелитель верующих Али (А) увидел, что они хотят присягнуть Усману, стал приводить им доводы и сказал:
— Послушайте то, что я вам скажу! Если это будет истиной, то примите это, а если это будет ложью, то отвергните! Призываю вас Аллахом, Который знает вашу правдивость, если вы правдивы, и вашу ложь, если вы лжёте, молился ли кто-то из вас на две киблы[1], кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто принёс две присяги — присягу победы (фатх), а присягу довольства (ризван)?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, чей брат украшен двумя крыльями в Раю, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, чей дядя является господином мучеников, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, чья жена является госпожой всех женщин миров, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, чьи сыновья являются сыновьями Посланника Аллаха (С) и повелителями юношей Рая, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто может отличить отменяющие аяты Корана от отменённых, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, от кого Аллах удалил всякую скверну и очистил его полным очищением, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто видел Джабраила в образе Дихья Кальби, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто дал закят в состоянии поясного поклона, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, по глазам которого провёл Посланник Аллаха (С) и отдал ему своё знамя в день Хейбара, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кого назначил Посланник Аллаха (С) в день Гадир-Хум по повелению Аллаха, сказав: «Кому я повелитель, тому и Али повелитель», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто был братом Посланника Аллаха (С) в его присутствии и другом в путешествии, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто вышел против Амру ибн Абдвудда в день Хандака и убил его, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты по отношению ко мне — как Харун по отношению к Мусе, разве что после меня не будет пророка», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кого Аллах в десяти аятах Корана назвал «верующим», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто взял у Посланника Аллаха (С) горсть земли и бросил ею в лица неверующих, и они обратились в бегство, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, с кем остались ангелы в день Ухуда, тогда как убежали остальные, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто отдал долги Посланника Аллаха (С), кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто был рядом с Посланником Аллаха (С) при его смерти, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто сделал омовение телу Посланника Аллаха (С), положил его в саван и похоронил его, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто унаследовал от Посланника Аллаха (С) его оружие, знамя и перстень, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кому Посланник Аллаха (С) дал право развести его с его жёнами после его смерти, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто встал на спину Посланника Аллаха (С) и разрушил идолов Каабы, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, к кому раздался возглас с небес: «Нет храбреца, кроме Али, и нет меча, помимо Зуль-фикара», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто ел с Посланником Аллаха (С) мясо птицы, которое дали ему в подарок, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кому Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты — обладатель моего знамени в ближнем мире и в будущем», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто дал милостыню прежде разговора с Посланником Аллаха (С), кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто чинил обувь Посланника Аллаха (С), кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кому Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты — мой брат, и я — твой брат», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кому Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты — самое любимое для меня творение и самое правдивое в отношении истины», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто увидел Посланника Аллаха (С) голодным и накормил его, сам оставшись голодным, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кого приветствовали в день Бадра Джабраил, Микаил и Исрафил, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто закрыл глаза Посланника Аллаха (С) после его смерти, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто считал Аллаха единым прежде меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто раньше меня заходил к Посланнику Аллаха (С) и позже меня выходил от него?
— Нет.
— Мы шли с Посланником Аллаха (С) и проходили мимо сада. Я сказал: «Как прекрасен этот сад!» Он сказал: «Твой сад в Раю лучше». И мы прошли мимо трёх садов, и про каждый он говорил: «Твой сад в Раю лучше». Есть ли среди вас кто-то, с кем было то же самое?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, про кого Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты — первый, кто уверовал в меня и первый, кто присоединится ко мне у райского источника в Судный День»?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кого привёл Посланник Аллаха (С) вместе с его женой и детьми, желая совершить взаимное проклятье с христианами, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком сказал Посланник Аллаха (С): «Первый, кто выйдет к вам из этой двери — повелитель верующих, господин мусульман и тот, кто ближе к людям, чем они сами», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком был ниспослан этот аят: «Ваш вали (руководитель) — Аллах, Посланник и те, которые уверовали, которые выстаивают молитву и дают закят, будучи в поясном поклоне» (5: 55), кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Аллах ниспослал суру «Человек», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Аллах ниспослал: «Неужели же поение паломника и оживление священной мечети вы считаете таким же, как если кто уверовал в Аллаха и в последний день и боролся на пути Аллаха? Не равны они пред Аллахом: Аллах не ведет людей несправедливых» (9: 19), кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кого Посланник Аллаха (С) обучил тысяче слов, каждое из которых открывает еще тысячу слов, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, с кем Посланник Аллаха (С) совещался в день Таиф, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто напоил Посланника Аллаха (С) из Михраса[2], кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кому Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты — самое близкое ко мне творение в Судный День; через твоё заступничество войдёт в Рай больше людей, чем число племён Рабиа и Музар», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «О Али, ты одеваешь новую одежду, когда я одеваю новую одежду», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты и твои шииты — преуспевшие в Судный День», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Солгал тот, кто говорит, что любит меня, и при этом ненавидит его», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Кто любит часть моего тела, любит меня»? У него спросили: «О Посланник Аллаха! А кто часть твоего тела?» Он сказал: «Али, Фатима, Хасан и Хусейн».
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты — лучший человек после Пророка», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты — Фаррук (различающий). Ты различаешь между истиной и ложью», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты — лучшее творение по своим деяниям в Судный День после Пророка», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, на кого Посланник Аллаха (С) набросил свою накидку, как и на его жену и детей, и сказал: «О Аллах, это — мой Ахль уль-Бейт», надели же их Раем!», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто носил пищу Посланнику Аллаха (С), когда он был в пещере, и сообщал ему о новостях, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты — мой брат и преемник из моего семейства», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты — первый из них принявший Ислам, самый знающий и терпеливый», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты и твои шииты — преуспевшие в Судный День», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто убил Мирхаба — богатыря иудеев, — кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто вырвал ворота Хейбара и шёл с ними сто шагов, а потом их не могли поднять сорок человек, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Кто ругает Али — ругает меня, а кто ругает меня — ругает Аллаха», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Твоё место в Раю — напротив моего места», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Да убьёт Аллах тех, кто сражается с тобой, и враждует с теми, кто враждует с тобой», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто остался на постели Посланника Аллаха (С), когда он отправился в Медину, защитив его собой от многобожников, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты — самый близкий человек к моей умме после меня», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты в Судный День будешь с правой стороны Трона, и Аллах облечёт тебя в две одежды — зелёную и розовую», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто молился бы на семь лет раньше других, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Я в Судный День ухвачусь на пояс моего Господа, и пояс — это свет; ты схватишься за мой пояс, а Ахль уль-Бейт схватятся за твой пояс», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты — моя душа: любовь к тебе — любовь ко мне, а ненависть к тебе — ненависть ко мне», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Твой вилаят (руководство) — это мой вилаят. Таков завет, который я заключил с моим Господом и который я обязан донести», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «О Аллах, сделай его для меня помощником и опорой», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Богатства — опора угнетателей, а ты — опора верующих», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Я отправлю к вам человека, сердце которого Аллах испытал верой», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кому Посланник Аллаха (С) дал гранат и сказал: «Это гранат из Рая, и не подобает никому есть от него, кроме пророка и преемника», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Всё, о чем я просил моего Господа — Он дал мне, и я не просил Его о чем-то, не попросив для тебя того же», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты лучше всех исполняешь повеления Аллаха, являешься самым преданным повелениям Аллаха, самым знающих о Его решениях и самым справедливым в распределении имущества», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Твоё достоинство по отношению к этой умме — как достоинство солнца по отношению к луне или как достоинство луны по отношению к звёздам», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Аллах введёт твоих друзей в Рай, а врагов в Ад», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Все люди происходят от различных деревьев, а ты и я — от одного дерева», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Я — господин потомков Адама, а ты — господин арабов и неарабов, и мы не гордимся этим», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Аллах сказал в двух аятах, что Он доволен им, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Твоё место (в будущем мире) — моё место, а место твоих шиитов — у райского источника, когда устрашатся общины и будут расставлены весы», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «О Аллах, я люблю его — люби же его. О Аллах, я поручаю его Тебе», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты — довод над людьми: так вели же им совершать намаз, давать закят, повелевать к одобряемому и отстранять от порицаемого и делить справедливо», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кого Посланник Аллаха (С) взял за руку в день Бадра, поднял её и сказал: «Это — сын моего дяди и мой преемник: так признайте его преемником и будьте искренними с ним, ибо он — ваш вали», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком был ниспослан аят: «Они дают предпочтение пред собой, хотя бы и было у них стеснение. Кто обезопашен от скупости самого себя, — те счастливы» (59: 9), кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, чьим гостем был Джабраил, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто приходил к Посланнику Аллаха (С), и он приветствовал его, сажал рядом с собой, и его лицо светлело от его присутствия, кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Я буду гордиться тобой в Судный День, когда пророки будут гордиться своими преемниками», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кого Посланник Аллаха (С) отправил к многобожникам Мекки с сурой «Покаяние», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Я беспокоюсь за тебя от той ненависти, которая кроется к тебе в сердцах этого народа. Они не проявят её, пока я жив, но выйдут против тебя, когда я умру», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты — разделяющий между Адом и Раем: выводишь из Огня того, кто чист, и оставляешь в нём всякого неверующего», кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, кто покорил крепость Хейбара, пленил дочь Мирхаба и отдал её Посланнику Аллаха (С), кроме меня?
— Нет.
— Есть ли среди вас тот, о ком Посланник Аллаха (С) сказал: «Ты и твои шииты присоединятся ко мне у райского источника — напоённые, с белыми лицами. А твоих врагов отгонят от него — жаждущих, с чёрными лицами», кроме меня?
— Нет.
После этого повелитель верующих (А) сказал им: «Если вы признали всё это, и стало это ясно для вас из слов вашего Пророка (С), то страшитесь Аллаха, Единого, без сотоварищей, не противоречьте Его повелению, верните права тому, кому они принадлежат, и следуйте сунне вашего Пророка (С)! Если вы будете противоречить этому, то будете противоречить Аллаху. Верните же это (халифат) его обладателю!»
Они посоветовались друг с другом и сказали: «Мы знаем о его достоинствах и знаем, что он больше всех достоин этого дела. Однако он такой человек, который не возвышает никого над другими, и, если мы сделаем его халифом, он сделает нас равными с другими людьми. А потому сделаем халифом Усмана, потому что он поступает так, как мы желаем».
Так по решению этого «совета» произошла очередная узурпация власти в халифате.
Далее Повелитель верующих (А) говорит в разбираемой проповеди: «Пока не встал на это место третий из них, раздувая бока свои между кормушкой и помётом. А вместе с ним пришли его сородичи, пожирая имущество Аллаха, как верблюд жуёт весеннюю траву, – покуда не распуталась против него самого его пряжа, погубили его собственные деяния, и ненасытность опрокинула его».
После того как Имам (мир ему) упомянул о правлении второго узурпатора, обратил внимание на его решение сделать вопрос о халифате предметом совещания между шестью кандидатами и указал на то, как некоторые из них отклонились от истинного пути, он перешёл к описанию последствий этих событий — а именно халифата третьего узурпатора.
«Пока не встал на это место третий из них» — имеется в виду Усман ибн Аффан ибн Аби Ас ибн Умейя ибн Абд Шамс ибн Абд Манаф.
«Раздувая бока свои между кормушкой и помётом» — здесь Повелитель верующих (А) уподобляет его верблюду, который раздувает свои боки из-за чрезмерного потребления пищи и питья. Фраза «между кормушкой и помётом» подразумевает, что его деятельность ограничивалась пространством между испражнениями и кормом. Ибн Аби Хадид отмечает, что это одна из самых едких форм осуждения — более суровая, чем даже стихи аль-Хутай‘и, считающиеся самой язвительной сатирой в арабской поэзии:
«Оставь благородные деяния, не стремись к ним,
Но сиди праздно, ибо ты — лишь тот, кто ест и одевается».
Итак, смысл тут заключается в том, что вся его деятельность сводилась к потаканию плотским страстям и чревоугодию. Его заботили лишь собственное чрево, утехи, наслаждение богатством, продвижение личных интересов и удовлетворение прихотей; он совершенно не помышлял о благе мусульман, об исправлении дел халифата или об обязанностях правителя.
Фраза «а вместе с ним пришли его сородичи» указывает на род Омейядов, — «пожирая имущество Аллаха, как верблюд жуёт весеннюю траву» — метафора, иллюстрирующая их безудержное расточительство и алчное расхищение государственной казны, без оглядки на последствия. Сходство заключается в том, что верблюды с жадностью набрасываются на весеннюю траву, набивая ею пасть — особенно после долгой зимы и иссушенной земли. Подобным образом вели себя и родственники Усмана в отношении общественных средств: они с наслаждением пользовались этим богатством, извлекая из него выгоду после долгого периода бедности и лишений. Произнося эти слова, он (мир ему) стремился не просто упрекнуть или осудить Усмана, но указать на то, что соучастие в нарушении Божьих запретов лишало его права на халифат и руководство общиной.
Ибн Аби Хадид пишет: «Усман подчинил умму роду Омейядов, назначал их наместниками и жаловал им обширные земельные владения. Когда Абдуллах ибн Халид ибн Усейд попросил у него дара, он дал ему четыреста тысяч дирхамов. Он вернул из изгнания Хакама ибн Аби Аса, которого изгнал Посланник Аллаха (С) и на возвращение которого не давали согласия ни Абу Бакр, ни Умар, и пожаловал ему сто тысяч дирхамов. Посланник Аллаха (С) определил рынок в Медине, известный как Махруз, в качестве благотворительного дара (садака) для мусульман, однако Усман передал его в частное владение Харису ибн Хакаму (брату Марвана). Он также передал Фадак Марвану, хотя Фатима (мир ей) после кончины своего отца (мир ему) претендовала на него, но её требования были отвергнуты. Более того, он отвёл все пастбища вокруг Медины исключительно для скота Омейядов, запретив выпас скота всем остальным мусульманам.
Он отдал Абдуллаху ибн Аби Сарху всю военную добычу, дарованную Аллахом при завоевании Ифрикии (Северной Африки), — от Триполи на западе до Танжера, — не позволив никому из других мусульман получить в ней долю. Он выдал Абу Суфьяну ибн Харбу двести тысяч дирхамов из государственной казны в тот же день, когда распорядился выдать сто тысяч Марвану ибн Хакаму. Зейд ибн Аркам, хранитель казны, принёс ключи, положил их перед Усманом и заплакал. Усман спросил: “Ты плачешь из-за того, что я проявил доброту к своим сородичам?” Тот ответил: “Нет, я плачу, ибо полагаю, что ты взял эти деньги в качестве возмещения за то, что потратил на пути Аллаха при жизни Посланника Аллаха (С). Клянусь Аллахом, если бы ты дал Марвану сто дирхамов, это было бы щедрой суммой”. Затем он сказал: “Отдай ключи: мы найдём кого-нибудь другого!”. Абу Муса доставил ему огромные богатства из Ирака, и все их он раздал представителям рода Омейядов. Он также выдал свою дочь Аишу замуж за Хариса ибн Хакама и выделил ему сто тысяч из государственной казны — после того как сместил Зейда ибн Аркама с должности казначея».
Вакиди передал со слов Масвада ибн Анбасы, что тот слышал, как Усман говорил: «Абу Бакр и Умар воздерживались от расходования этих средств на себя и своих сородичей, стремясь к довольству Аллаха, тогда как я наделяю ими своих сородичей, также стремясь к довольству Аллаха».
Это высказывание передаётся от него по различным цепочкам и в разных формулировках. Вакиди также передал, что к Усману прибыло стадо верблюдов, предназначенных для садаки (милостыни), а он подарил их Харису ибн Хакаму ибн Аби Асу. Также сообщается, что он поручил Хакаму ибн Аби Асу сбор садаки с племени Куда’а: собранная сумма составила триста тысяч, и он подарил эти деньги ему, когда тот их доставил.
Итак, он расходовал достояние Божье, принадлежавшее казне мусульман, на себя, своих родственников и родню своей жены. Он расточал средства общественной казны, действуя в этом вопросе исключительно по собственному произволу.
Ситуацию усугубляли и другие действия: изгнание Абу Зарра в Рабазу, избиение Абдуллаха ибн Мас‘уда, приведшее к перелому рёбер у него, а также отступление от пути Шариата в вопросах применения уголовных наказаний и надлежащего управления подданными.
В конце концов, положение обострилось настолько, что жители Медины вместе с группой выходцев из Египта восстали против него. Повелитель верующих (мир ему) выражает это так: «Покуда не распуталась против него самого его пряжа» — то есть то, что он туго скручивал, расплелось против него самого. Эта метафора выражает крах его тщательно выстроенных планов, которые обернулись катастрофой и привели его к гибели.
Далее он говорит: «Погубили его собственные деяния» — совершённые им поступки и скверное поведение ускорили его гибель.
«И ненасытность опрокинула его» — об «опрокидывании» говорят по отношению к коню, который спотыкается и падает ничком из-за переедания и раздутого живота.
Всё это свидетельствует о том, как предосудительное поведение привело его к трагическому концу. Он был убит и умер 18-го числа месяца зуль-хиджа 35 года хиджры, пробыв халифом двенадцать лет без двенадцати дней (хотя называют и иные сроки: одиннадцать лет, одиннадцать месяцев и четырнадцать дней либо восемнадцать дней). После смерти его тело три дня пролежало в месте, известном как «иудейская канава» (хандак аль-йахуд). Никто не решался предать его земле, опасаясь гнева мухаджиров и ансаров, пока, наконец, заботу о погребении не взял на себя род Омейядов.
Существует также сообщение, согласно которому тело три дня пролежало на иудейской свалке, и дело дошло до того, что собаки обглодали ему ногу. Тогда было испрошено разрешение у Али (мир ему), который дал согласие на погребение. Его похоронили в Хаш Каукаб — иудейском кладбище Медины. Впоследствии, когда к власти пришел Муавия, эта территория была включена в состав мусульманского кладбища.
[1] Имеются в виду кибла на Иерусалим и кибла на Мекку.
[2] Михрас — источник при Ухуде. Когда мусульмане бежали, и Пророк (С) был ранен, Али (А) принёс ему воды из этого источника, чтобы он выпил её и вымыл своё лицо.
Добавить комментарий