Часть 1. Введение. Языки мира. Парадокс языка


 Часть 2. Механизм нашего мышления и его связь с языком. Значение языка для человека


 Часть 3. Соотношение языка и мышления. Язык у детей. Душа как ОС. Разгадка шизофрении. Сон


 Часть 4. Опровержение теории эволюции Дарвина


Часть 5. Мифы об «австралопитеках» и «неандертальцах». Происхождение языка. Человек с биологической точки зрения


Часть 6. Разумная душа — ключевой элемент человеческого хейкеля. Круг мышления и мира. Сатана как вирусная программа


Часть 7. Царство ценностей и его связь с разумом. Любовь и ненависть. Порядок любви и Абсолют


Часть 8. Ценностные искажения. Зависть и ресентимент. Страсти. Добро и зло. Совесть


Часть 9. Мировая душа. Архетипы. Личное и коллективное бессознательное. Дежавю. Миф о реинкарнации. Парапсихологические феномены. Хадис от Салмана Фарси


Часть 10. Воображение


Часть 11. Восточная эзотерическая традиция. Йога. Древнеегипетская цивилизация. Потерянный рай и откровение пророков


Оглавление

 

Часть 1. Введение. Языки мира. Парадокс языка

В этом цикле мы займёмся тем, что можно назвать металингвистикой. Мы будем говорить о языке, буквах и числах как духовной реальности, которая складывается в узор неких символов, упорядочивающих бытие. Дело не ограничится только языком в узком смысле. Нас будет интересовать универсальная символика, совокупность информационных кодов, лежащих в основе генома мироздания. Глубинный язык, на котором говорят все вещи — язык, восходящий к реальности священных имён, переданных Творцом нашему праотцу Адаму.

В этой первой лекции я хочу дать исходный материал, общее введение в тематику, с которой мы будем иметь дело дальше. Путь у нас предстоит длинный, и много что прояснится на этом пути. Поэтому начнём с общего знакомства с темой языков.

В настоящее время в мире насчитывают от 6 до 7 тысяч языков. Расхождения в их количестве связаны с тем, какой из них считать отдельным языком, а какой диалектом другого языка. Среди этих 6 или 7 тысяч подавляющее большинство — языки с малым количеством носителей, вплоть до таких, на которых разговаривает всего лишь какая-то деревня. Языков с огромным количеством говорящих, языков-гигантов около десятка, это английский, китайский, испанский, арабский, русский и т.д. 

Давно было замечено, что некоторые языки имеют явное сходство друг с другом. А потому лингвисты выделяют их в родственные семьи, а семьи — в макросемьи. Изображение родства языков в виде генеалогического древа подразумевает такое понимание: от единого некогда языка отпадают диалекты, с течением времени они становятся отдельными языками, от них снова ответвляются диалекты, те опять превращаются в языки и так далее. Естественно, чем больше времени прошло, тем меньше выражено родство этих языков. Считается, что примерно одной тысячи лет достаточно, чтобы носители языка перестали понимать друг друга в обыденной речи.

Соответственно, реконструкция праязыков продвигается вглубь следующим образом: сначала реконструируются праязыки самого близкого уровня, затем они сравниваются между собой и восстанавливается, в свою очередь, их общий предок — и так пока мы гипотетически не достигнем единого праязыка человечества. Пока что это не сделано, и в целом выдвигаются сомнения, что такой праязык можно реконструировать лингвистическими средствами хотя бы на уровне базисной лексики, потому что чем дальше мы идём вглубь истории, тем меньше совпадений можем обнаружить.

На сегодняшний день в лингвистической компаративистике существует примерно такая картина. От гипотетического праязыка Турита, существовавшего примерно 50 тысяч лет тому назад, отделились индо-тихоокеанская, австралийская и борейская (северная) ветви.

Индо-тихоокеанская макросемья включает в себя такие языки, как папуасские, которых около 800, а они ещё внутри себя разделяются на макросемьи. Австралийская ветвь около 7 тысячелетия до Р.Х. разделилась на 150-200 языков.

Но всё это от нас очень далеко, а вот борейская макросемья — это уже предок всех известных нам евразийских языков, и не только их, но и языков Южной и Северной Америки. Эта семья сформировалась около 20-25 тысяч лет тому назад. Затем от неё, в свою очередь, отделились африканские языки и около 12 тысяч лет тому назад — три большие макросемьи, языки которых доминируют сегодня на планете — афразийская, ностратическая и сино-кавказская.

Гипотеза ностратических языков (от латинского nostras — «наш») была выдвинута в начале 20-го века датским лингвистом Педерсеном и развита советским учёным Илличем-Свитычем, а после него — такими лингвистами, как С.А. Старостин. Согласно ей, около 12 тысяч лет тому назад существовал общий ностратический язык, от которого затем откололись семитские, индоевропейские, картвельские, уральские, алтайские и некоторые другие языки.

Семитские языки — это, напомню, такие как арабский, арамейский и иврит; в индоевропейские входят немецкий, русский, английский, греческий, латынь, фарси, санскрит; алтайские — это монгольский, японский и тюркские языки; уральские — это финно-угорские языки, а самый крупный представитель картвельской семьи — грузинский язык. Все эти языки сейчас очень различны, но все они, согласно ностратической теории, сходятся к одному праязыку, от которого откололись около 12 тысяч лет тому назад.

Самой изученной из всех этих семейств является семья индоевропейских языков, которые раньше также назывались «арийскими». Около 7 тысяч лет тому назад они были единой общностью с одним языком — праиндоевропейским, который на настоящий момент довольно хорошо восстановлен, так что на нём в виде эксперимента пишут даже стихи и басни. Эта общность кочевала где-то на территории современной Сибири (согласно курганной гипотезе), пока от неё не отделилось несколько больших групп, которые были предками современных германских народов, славян, древних греков, древних римлян, персов и индоевропейских народов Индии. Одни из них пошли на Запад, другие на Юг, некоторые остались примерно там, где были. Так возникли современные русские, немцы, греки, англичане, персы и так далее. Так вот, все эти народы говорят на похожих языках, называемых «индоевропейскими». Единство данных языков очень хорошо доказано, у них существуют общие принципы строения слов, грамматики, синтаксиса, всё это подробно описано в трудах по лингвистике. Вообще большая часть лингвистических исследований посвящена индоевропейским языкам, примерно 90 процентов: это самые изученные языки.

Итак, чем раньше языки откололись от общего предка, тем больше будут различия между ними. Например, существует семья славянских языков — русский, украинский, польский, чешский. Они очень близки друг к другу, потому что откололись от общей основы относительно недавно, примерно тысячу лет тому назад. Общей базисной лексики у них — 70 процентов, грамматические формы примерно сходные.

Далее, все эти языки входят в макросемью индоевропейских языков. Общего между индоевропейскими языками уже меньше — примерно 30 процентов лексики — скажем, между русским, немецким и английским. Потому что срок распада больше — 6 или 7 тысяч лет прошло с тех пор, как они откололись от общего предка.

Уровень расхождения между языками, входящими в разные макросемьи, будет ещё выше. Ностратический уровень — это около 7-10 процентов совпадений. То есть величина совпадений в базисной лексике между русским и турецким, между русским и финским, между русским и грузинским — это около 7-10 процентов. Разумеется, если брать ещё более глубокий доностратический уровень, например, сравнить русский с каким-нибудь папуасским языком, то там вообще мало что удастся обнаружить (хотя кое-какие совпадения всё равно будут).

То есть мы видим, развитие языков подобно движению льдин. Из-за тех или иных причин льдина может отколоться от материнского ледника и уйти от него куда-то далеко, в какое-то своё плавание, и пространство между ними заполнится водой. То же самое с языками. Из-за географических, религиозных, культурных, политических и других причин языки раскалываются и отдаляются. Даже в чисто возрастном плане это так, поскольку молодежь всегда говорит на несколько ином языке, чем их родители, что известно ещё с древних времён, и сетования на это присутствуют уже в древнеримских трактатах.

Теперь, каким образом происходит такая реконструкция праязыков? Для этого существуют специальные методы. Прежде всего, объектом сопоставления является так называемая базисная лексика, то есть основной набор слов, который, как правило, не заимствуется. Это слова, обозначающие части тела, числительные, местоимения, природные явления. Оценка идёт по базисной лексике, потому что заимствования не скажут нам о близости языков ровным счётом ничего. Например, в русском языке есть слово камыш, и в тюркских языках оно есть. Но это ничего не говорит о близости данных языков, так как слово камыш когда-то и было заимствовано у тюрков.

Логика подсказывает, что языки заимствуют прежде всего слова, которые обозначают какие-то новые явления. Например, когда был изобретён компьютер, русским языком было заимствовано это слово из английского. Однако базисная лексика изначально есть в каждом языке, а потому заимствования тут практически исключаются.

Итак, во-первых, сопоставления идут по базисной лексике. Во-вторых, производится поиск регулярных фонетических соответствий, чтобы доказать, что совпадения не случайны. Например, в немецком «десять» — это Zehn, а в английском ten. То есть там, где в немецком есть звук z, в английском будет звук t. Или русское д соответствует английскому t — например, русское два, английское two. Значит, и в других общих словах там, где в русском д, в английском должно быть t. В основе того и другого лежит общий звук их праязыка.

Согласно данному методу, слова, внешне очень похожие друг на друга, могут не восходить к одному корню, например, английское milk и русское молоко. На самом деле это заимствование древнеславянского из древнегерманского. И наоборот, внешне совершенно различные слова, как русское роза и арабское warda, могут являться однокоренными.

Отсюда неверность наивной или повседневной этимологии. Например, большинство носителей русского языка думают, что выдра от выдрать. Это совершенно неправильно, потому что слово выдра уже было в русском языке, когда в нём не существовало такого глагола, как выдрать. На самом деле выдра происходит от древне-индоевропейского удра со значением «водяной», «водный» (отсюда гидро со значение «вода»).

Давайте покажем общность ностратической этимологии на примере такого слова, как «жена». Откуда оно появилось? «Жена» восходит к ностратическому корню «ге» (как варианты — джа, дже) со значением  «рожать», «порождать». В праиндоевропейском guena означало «женщину» или «рожающую». В славянском звук «г» изменился на «ж». В других языках русскому «жена» соответствуют древнеиндийское janis (женщина), древненемецкое quena (женщина), современное английское queen (королева), латинское gignere (рождать), греческое genos (происхождение, род), которому родственно слово «генетика», арабское jens (пол), персидское zan (женщина). Этот же корень мы видим в латинском gens (семья), от которого пошло итальянское и испанское gente (народ). К тому же слову gens  восходит и английское gentle — «воспитанный», «благородный», откуда gentleman. Однокоренным со всеми этими словами является «гений» — изначально так в римской мифологии называли духа, сопровождавшего человека. Возможно, родственным с ним является и арабское «джинн».

Как видим, каждый из языков осмыслял этот пракорень по-разному, выстраивая с ним свойственные только ему ассоциативные ряды, что в итоге дало ряд совершенно различных значений — от «жены» и «пола» до «народа» и «гения».

По-моему, всё это чрезвычайно интересно: сталкиваясь с такими вещами, как будто погружаешься в глубь истории. Поэтому давайте приведём ещё несколько примеров. Первокорень др или дар означал «вращаться» или «пространство, образованное вращением». Отсюда арабское dara — вращаться и dar — дом. От этого же корня русское дверь — по ассоциации с чем-то вращающимся — и двор, английское door,  шумерское тур — двор, греческое thura — дверь, древнеиндийское dvaram и современное персидское divar — стена. Однокоренным тут является также итальянское torre и английское tower — башня.

Русское море соответствует арабскому ma — вода. Отсюда немецкое Meer, французское mer, латинское mare. Как ни удивительно, однокоренным тут является также «мрамор»: оно происходит от греческого marmaros — «блестящий» — по аналогии с блестящей поверхностью воды.

Выше мы сказали, что русское роза и арабское warda являются однокоренными. На первый взгляд, между ними нет ничего общего. Тогда как на самом деле общая этимология тут хорошо прослеживается: русское роза заимствовано из латинского rosa, которое, в свою очередь, произошло от wrodya. Ему соответствуют в греческом rhodea, древнеперсидском vereda, арамейском vrad и арабском warda.

На этом оставим наши этимологические примеры и зададимся вот каким вопросом: чем же отличаются языки? Различия между языками проходят сразу через несколько уровней.

Прежде всего, это звуки. Во всех языках есть гласные и согласные. Гласный — это такой звук, который выходит из лёгких без препятствия. Скажите «а» и увидите, что поток воздуха выходит из ваших лёгких напрямую. Согласный — это звук, который встречает на пути преграду — гортань, нёбо, губы. Разнообразие гласных и согласных довольно велико. Есть языки, в алфавите которых до ста букв. Существуют языки, в которых всего два гласных (языков только с одним гласным нет). Есть языки, где очень мало согласных. Например, в языке ротокас в Папуа — Новой Гвинее только шесть согласных. Есть языки, в которых много тех и других, например, кавказские. В языке таа из Ботсваны 47 нещёлкающих согласных и 78 щёлкающих.

Ещё большим является разнообразие лексики, то есть словарного состава языков. Каждый знает, что разные языки называют вещи по-разному. На английском кошка будет cat, на фарси gorbe, на немецком Katze. Но на этом отличия не заканчиваются. Дело в том, что языки не только по-разному называют, но и по-разному делят реальность. Словесная система языков не подобна шахматной доске с одинаковыми клетками, на которые мы ставим фигуры-слова. Сама карта реальности, нарисованная тем или иным языком, будет свойственной только ему. Например, что мы будем делать, если вдруг найдётся язык, который занесёт кошку и собаку в одну и ту же категорию, называя их одним и тем же словом? Нам покажется, что такого языка не существует. Но зато есть язык, который называет самца и самку одного и того же животного разными словами, так что получается, что это разные животные. И этот язык — русский, в котором есть «петух» и есть «курица», но нет общего слова, которым можно было бы назвать их вместе. Тогда как понятно, что это — одно и то же животное, различается лишь его пол.

Чем более абстрактными становятся понятия, выражаемые словами, тем больше различий между языками. Кошка будет «кошкой» в большинстве языков, но вот английскому слову mind не найдётся полных аналогов ни в русском, ни в немецком, ни в французском. Мы можем передать значение этого слова либо с помощью нескольких слов, либо описательно. Слова арабского языка, выражающие основные понятия религии, потому и заимствуются, что им нет аналога в других языках. Например, как перевести слово шариат? Закон? Путь? Религия? Свод норм? Даже приблизительного аналога не существует. А что такое вилаят — основное понятие шиитской теологии? Руководство? Правление? Дружба? Святость? Всё это вместе и ничего из этого.

Некоторые языки очень чётко отделяют кисть и руку до кисти. Для этого у них есть отдельные слова, как в английском — arm и hand. Есть языки, в которых проведена четкая граница между действиями по перемещению — например, в русском: поехать, пойти, полететь. Тогда как в фарси всё это одно слово — raftan.

Самое сложное в овладении иностранным языком — не выучить слова или правила, а использовать их по месту и назначению, то есть в той картине мира, которая существует в данном языке. Но, привыкнув к карте реальности родного языка, мы не можем переключиться на карту чужого. Главная трудность именно в этом. От каждого, кто желает действительно владеть иностранным языком, требуется, чтобы он мыслил на этом языке, в его картине мира. Продолжая мыслить в рамках родного языка, мы постоянно путаем слова и выражения, употребляя их не на своем месте и тем самым с головой выдавая то, что мы — иностранцы.

Существуют языки, например, некоторые австралийские, в которых пространственная ориентация идёт не по положению нашего тела (то есть влево-вправо, назад-вперёд), а по сторонам света. Если мы скажем «муравей ползёт слева от меня», то они скажут: «муравей ползёт на север от меня». «Подними западную руку», «сделай шаг на юг», «дай мне вон тот восточный карандаш», «вы наступили мне на палец своей северной ногой» — это обычные выражения в таких языках.

Очевидно, чтобы так говорить, у вас в голове должен быть своего рода встроенный компас. Вы постоянно должны знать, где север, где юг, где запад, где восток, а иначе не сможете выразить в этом языке даже самые простейшие вещи. И оказалось, что их носители на самом деле имеют такой компас. Проводились специальные исследования, которые доказали, что они чувствуют стороны света, даже находясь в темноте или в густом лесу, и безошибочно их определяют. Один из них, рассказывая, как его чуть не съела акула, говорил, что она напала на него с севера — казалось бы, последняя вещь, о которой мы стали бы думать в подобной ситуации.

Другим классическим примером того, насколько по-разному языки видят и осмысляют мир, являются названия цветов. Скажем, в русском есть слово «голубой», а в английском его нет, там существует только «синий». Во многих языках нет и «синего», он считается единым с зелёным. В индийских «Ведах» очень часто упоминаются небеса, но ни разу не сказано, что они — синие или голубые.

Но эти примеры будут не самыми удивительными, учитывая то, что языках некоторых народов Африки есть только два цвета — чёрный и белый, точнее, «тёмный» и «светлый».

В древнегреческом языке также не было слов для многих цветов, привычных нам. В поэмах Гомера встречаются чёрный, белый и красный. Там нет синего цвета. Море у Гомера багровое. Это в своё время даже породило гипотезу о мнимом дальтонизме греков. Зато в их языке было много слов, выражающих интенсивность цвета, то есть степени сияния и блеска.

В некоторых языках небо называется «чёрным». Для нас настолько естественно, что небо голубое или на худой конец синее, настолько дико назвать его «чёрным», что действительно сама собой напрашивается версия с дальтонизмом тех народов, чьи языки устроены таким образом. Однако проводились специальные исследования, которые выяснили, что зрительно они различают цвета точно так же, как и мы.

Почему же у них нет слов для этих цветов, почему их язык очень скуп на них? Очевидно, потому, что они считают это неважным. Выделение богатой палитры цветов не представляло значения для их общества — так же, как для каждого из нас нет необходимости, например, выделять сотни цветов, пока он не займётся продажами автомобилей, и тогда ему будут просто необходимы слова, чтобы выделить оттенки их окраски.

Для народов, живущих на юге, нет потребности различать виды снега, поскольку его в их краях мало — а потому в их языках будет одно слово «снег». Но для северных народов, часто имеющих дело со снегом, важно отличить его оттенки — а потому в их языках развилась богатая система соответствующих понятий — например, в русском языке «пурга», «метель», «вьюга», «снегопад», «позёмок», «пороша», «падь» и т.д. Все эти слова выражают одно и то же явление, снег, но с какой-то особой стороны.

Языки народов, для которых важны структуры родства, включают в себя множество слов для различения самых отдалённых его степеней. Когда-то в русском языке тоже были такие слова, но сегодня они практически исчезли, поскольку социальная структура изменилась, большая часть населения перешла к модели нуклеарной семьи — родители и дети. На грани исчезновения такие слова, как золовка (сестра мужа), деверь (брат мужа), шурин (брат жены). Полностью исчезли такие слова, как стрый (дядя отца), шурич (сын шурина), ятровка (жена шурина или деверя).

Во многих языках нет одного слова для «брата», есть разные слова для старшего брата и младшего. В других существуют различные слова для «отца», в зависимости от того, чей это отец (отец сына или дочери). То есть, говоря на этих языках, вы не можете сказать «отец вообще»: вам обязательно надо уточнять, о чьём отце идёт речь.

Другим примером того, насколько по-разному языки организуют свою картину мира, является категория рода. В некоторых языках её просто нет — например, в фарси, китайском, турецком, финском. В таких языках, как английский, род присутствует только для людей и иногда для животных — «он» или «она», he или she. В тамильском языке довольно логично мужской род используется только для мужчин, женский — для женщин, а средний — для неодушевлённых предметов. Но существует множество языков, которые делят вещи по родам безо всякой определённой логики — русский, немецкий, французский, греческий, испанский. Почему стул у нас «он», небо — «оно», а звезда — «она»? В немецком языке средний род иногда может использоваться для женщин, то есть они осмысляются как «оно»: das Mädchen (девочка), das Weib (женщина), das Fräulein (незамужняя девушка).

Система родов сильно влияет на ассоциативный ряд носителей языка. Русских может удивить, почему немцы изображают грех в виде женщины. Дело в том, что die Sinne (грех) по-немецки женского рода. Смерть в русской культуре осмысляется как старуха с косой, а в немецкой — как старик, потому что слово der Tod (смерть) — мужского рода.

Это то, что касалось лексики. Третий уровень, на котором существуют языковые различия — грамматика. Грамматический строй языка — это обязательные формы, которые принимают слова в данном языке, если мы хотим соединить их друг с другом и тем самым сказать какую-то осмысленную фразу. Язык как бы видит мир сквозь цветные очки, через такие категории, которые он обязывает каждого своего носителя применять. Например, в русском языке существует категория числа — единственное и множественное. Ты не можешь использовать существительное, не поставив его в одну из этих форм, разве что кроме некоторых слов-исключений, таких как пальто, у которых нет формы множественного числа.

Или возьмём ту же категорию рода. В русском языке существительное должно быть или женского, или мужского, или среднего рода. Соответственно, и глагол, который с этим существительным согласуется. Мы говорим «месяц взошёл», но не можем сказать «месяц взошла». Но даже если мы скажем «месяц взошла», то это всё равно будет категория рода, только неправильно применённая. Так видит мир русский язык — через категорию рода. Вы не можете говорить по-русски, не используя эту категорию, нейтральных слов не существует.

Но, как мы уже сказали, есть немало языков, в которых эта категория вообще отсутствует. Можно прочитать длинный текст на таком языке и не понять, о ком идёт речь — о мужчине или женщине. В картине мира этих языков род не принципиален, не играет роли. Его, конечно, можно выразить при желании, но не грамматическими, а описательными средствами, то есть прямо заявив, что такой-то человек — мужчина или женщина.

Фантазия человеческих языков в изобретении грамматических форм, кажется, не знает границ. В индейских языках, таких как язык аймара, есть так называемая категория эвиденциальности. Эта категория обязывает вас каждый раз, когда вы рассказываете о чём-то, уточнять, откуда вы это знаете. Например, вы говорите: «Вчера произошло то-то». В русском языке категории времени достаточно. На глагол «происходить» тут наложена категория времени — то, что это случилось в прошлом. Но в языке аймара вы должны наложить на это слово ещё и специальный грамматический показатель, который указывает на то, откуда именно вы знаете, что это произошло — вы видели это своими глазами, или предполагаете, или слышали от кого-то. Вы обязаны так сделать, это грамматическая категория, которой нельзя избежать. Так требует от вас этот язык, такова его картина мира. В языке аймара невозможно сказать такую фразу: «В 1492-м году Колумб приплыл в Америку». Но вы можете сказать это только так: «по слухам...», или «мне говорили, что Колумб в 1492-м году приплыл в Америку».

Почему так происходит? Потому что для этих языков очень важны такие категории, как «известное» и «неизвестное». В соответствии с этими категориями они делят реальность. А потому у них картина времени построена совершенно иначе, нежели у нас. В языке аймара прошлое — это то, что лежит впереди, перед нами, а будущее — то, что находится позади нас. Так, выражение nayra mara, подразумевающее прошедший, последний год, буквально означает «год впереди». Если попытаться понять логику этого, то такое необычное деление связано с тем, что «прошлое» означает «известное», а поскольку оно уже ясно и понятно, то в этих языках оно осмысляется так, как будто «лежит перед нами». Будущее же ещё неизвестно и непонятно, а потому оно понимается как «находящееся сзади», «за спиной», то есть в неизвестной области.

С грамматической точки зрения весьма своеобразными являются изолирующие языки, то есть такие, в которых очень мало грамматических категорий — нет времени, падежа, числа, рода. Это китайский, вьетнамский, тайский. Слова в таких языках не изменяются, напоминая отдельные блоки или атомы. Границы слов совпадают с их корнями, а значения определяются порядком в предложении. Например, китайское слово хао в сию хао («делать добро») является существительным, в хао жень («добрый человек») — прилагательным, а в жень хао во («человек любит меня») — глаголом.

Картина мира в таком языке будет неточной, размытой. Отсюда название, которым их раньше именовали лингвисты — «аморфные». Прочитав классический китайский текст, вы можете не понять, когда это происходило — в настоящем времени, в прошедшем или в будущем, кто является лицом действия — мужчина или женщина. Вы можете догадаться об этом по контексту, а можете и не догадаться. То есть это такой аморфный рисунок, видимый как бы сквозь дымку, похожий на китайскую живопись. Если же посмотреть с точки зрения китайца на наши языки, насыщенные грамматическими формами, то они могут показаться ему некой тюрьмой, сажающей речь за решётку многочисленных правил.

К китайской модели сегодня приближается английский, потому что он тоже находится на пути превращения в изолирующий язык, утраты грамматических категорий. Русский пока ещё далёк от этого, он в наибольшей степени сохранил сложную грамматическую структуру, свойственную индоевропейскому праязыку. Но он также упрощается, некоторые грамматические категории отпадают. Возьмём строки Пушкина:

«Не пой, красавица, при мне

Ты песен Грузии печальной:

Напоминают мне оне

Другую жизнь и берег дальний».

Что такое «оне»? Это форма множественного числа женского рода, которая исчезла из русского языка, осталось только «они» — как для женщин, так и для мужчин. А во время Пушкина эта форма существовала и использовалась. Ещё недавно в русском языке был седьмой падеж, который тоже исчез, когда-то имелось двойственное число, которое, как и в арабском, образовывалось с помощью суффикса «а». Оно до сих пор сохранилось в таких словах, как глаза, бока, рога, берега. Это именно форма двойственного числа, потому что во множественном мы должны были бы сказать глазы, боки, роги, береги.

Вообще в лингвистике есть теория синусоиды, согласно которой языки движутся от сложности к упрощению, а потом опять от упрощения ко сложности. Например, фарси, который в древности был морфологически очень сложным языком, затем сильно упростился по «английской» модели, а сегодня, судя по всему, наращивает новую сложность.

Итак, язык содержит в себе некий код, некую сетку, которую он принудительно накладывает на речь любого, кто говорит на нём. В каждом данном языке вы можете выражать свои мысль только так, а не иначе, только под определённым углом.

Как мы уже упоминали, сложность в освоении других языков связана как раз с тем, что мы привыкли именно к картине мира нашего родного языка, к тому, как он делит реальность. Если в изучаемом языке будут какие-то грамматические категории, которых нет в нашем родном, то они станут казаться нам избыточными и лишними, тогда как для носителей того языка они совершенно естественны. Со школьных времён все мы помним, каким кошмаром нам представлялась временная система английских глаголов: мы не понимали, зачем это вообще нужно, зачем все эти ужасные «завершённое в прошедшем» и «длительное в настоящем», потому что в русском языке с его простой временной системой этого нет.

И наоборот, изучив язык, в котором отсутствует категория рода, мы не сможет избавиться от ощущения, что нам чего-то не хватает. Англичанину же, изучившему русский, будет недоставать как раз привычной системы времён, и он станет страдать от отсутствия того самого «плюсквамперфекта».

Итак, чем же отличаются языки? И таким ли кардинальным и судьбоносным является их отличие? Можно ли сказать, что в одном языке нельзя выразить то, что можно выразить в другом? В действительности это неверно. В любом языке можно сказать всё что угодно. Даже в тех языках, где нет слов для синего или красного цвета, вы всё равно сможете выразить их, например, посредством такого предложения: «Эта вещь такого цвета, как малина». Если в каком-то языке нет понятий для чего-то, скажем, для современных терминов математики или программирования, он может быстро заимствовать их.

Языки отличаются не тем, что в каком-то из них вы можете сказать нечто такое, чего не сможете сказать на другом. Языки отличаются тем, о чём вы обязаны говорить. На русском языке невозможно разговаривать, игнорируя пол того, о ком говоришь, а в китайском или фарси это вполне допустимо. Разумеется, они тоже способны выразить пол, с помощью описательных, а не грамматических средств, но разница с носителями русского языка в том, что они могут сделать это, а могут не сделать — по своему усмотрению, тогда как у носителя русского языка тут нет выбора. Если вы скажете на фарси бо дуст будам — «я был (или была) с другом», то отсюда непонятно, какого пола был этот друг. Дуст — можно сказать для друга и мужского, и женского пола. Вы можете при желании уточнить, какого пола был этот ваш друг, но именно при желании, сам язык не налагает на вас таких обязательств. Тогда как в русском из фразы «я был с другом» сразу понятно, что друг был мужчиной, а иначе вы должны были бы сказать «я был с подругой».

И наоборот, в фарси или английском есть сложная система времён, которая отсутствует в русском языке. Соответственно, вы не можете говорить на этих языках, не обращая внимания на такие аспекты действия, как длительность, а в русском вы сами выбираете, говорить об этом или не говорить — по желанию.

Итак, языки отличаются не тем, что вы можете сказать, а тем, что вы не можете не сказать на них. Каждый язык заставляет своих носителей обращать внимание на определённый, выделяемый этим языком аспект реальности.

А потому выучить иностранный язык — значит приобрести ещё одну, альтернативную картину мира. Когда ты переключаешься на другой язык, то переходишь в иную систему координат. Кажется, Гёте сказал, что человек, не знающий иностранных языков, не знает и своего родного. И это верно, потому что тогда ему не с чем будет его сравнивать.

Существует парадоксальная диалектика различия и единства языков. Можно сказать, что каждый язык предлагает свою уникальную картину мира, направляет мысли говорящего в определённую сторону. Но так же верно будет сказать, что все языки очень похожи и что в глубине их таится один и тот же единый язык человечества. Во всех языках есть гласные и согласные, слоги, слова, предложения, подлежащее и сказуемое. Не существует такой вещи в каком-то языке, которую нельзя было бы выразить средствами другого языка. Нет такого языка, в котором присутствовало бы что-то абсолютно уникальное, какая-то категория, звук или форма, которая была бы не представима в других языках. Не существует языка, который невозможно было бы выучить носителям другого языка. То есть все языки — это модификации одних и тех же архетипов, одной и той же изначальной формы. В своей глубинной структуре они идентичны.

Итак, существует общий априорный язык Духа, которым все мы владеем и который выражает себя через все существующие языки. А потому и возможна такая вещь, как перевод. В переводческой деятельности приходится иметь дело с этим парадоксом языка непосредственно и практически. Переводчик наглядно понимает, что языки не сводимы друг к другу, и тем не менее он постоянно преодолевает эту несводимость.

А потому, если посмотреть на дело вот с такой точки зрения, то мы увидим, что, по сути, нет никакого множества языков. Разные языки представляют собой диалекты одного и того же языка человечества. Это грани одного бриллианта. А потому Коран говорит: «Из Его знамений — творение небес и земли и различие ваших языков и цветов» (30: 22).

 

Часть 2. Механизм нашего мышления и его связь с языком. Значение языка для человека

Для того, чтобы объяснить механизм нашего мышления, мы должны сначала сказать о том, как устроена реальность в целом и каково место человека в ней.

Человеческий хейкель включает в себя три главных уровня — тело, душу и дух (есть ещё четвёртый, но его мы не будем тут касаться). Им на уровне макрокосма, «большого мира» соответствуют всеобщая природа, Мировая душа и Мировой дух. Человек представляет собой квинтэссенцию «большого мира», микрокосм в макрокосме, как сказал Имам Али (А): «Ты думаешь, что ты — лишь малое тело, но в тебе скрывается великий мир».

Об этих уровнях человека и мира я подробно рассказывал в цикле «Человек в исламе»; тут могу перечислить их лишь вкратце. Вообще цикл «Язык, буквы, имена» задуман как продолжение и развитие тем, поднятых «Человеком в исламе», а потому здесь подразумевается знакомство с ним. Некоторые вопросы, которые упоминались там, я буду снова объяснять, а другие оставлю как уже ясные. Поэтому надо иметь в виду, что если что-то покажется непонятным, то вам надо вернуться к «Человеку в исламе» и найти соответствующий момент.

Мировая душа — это Хранимая Скрижаль (лаух уль-махфуз), зелёный свет, нижний правый столп Трона и совокупность образов всего, что есть в творении. Это всеобщий нафс, тайный огонь, лежащий по ту сторону всего видимого и наглядного, информационное поле, содержащее в себе программу функционирования всех вещей. И современная физическая наука постепенно подходит именно к такому пониманию, потому что, согласно её концепциям, в основе физического мира лежит не что иное, как информация.

Реальность ещё более высокого плана представляет собой Мировой дух. Это — Святой дух (рух уль-кудус), белый свет, верхний правый столп Трона, Письменная трость в суре «Калам», пишущая на Хранимой Скрижали то, что было, есть и будет, «светильник» в суре «Свет», высшее творение в ограниченном бытии, первая ветвь древа вечности и Первый разум (акль), содержащий в себе идеи всего. Что значит «содержащий в себе идеи всего»? Это означает, что в этом Рухе, в этом Духе или Разуме содержится чистая световая сущность всякой вещи — её умный план, её принцип или проект, в соответствии с которым творится всякая вещь на всех последующих планах бытия, включая наш материальный.

Иерархия человеческого хейкеля настроена на эти три мировых уровня. Всеобщей материальной природе соответствует наше физическое тело, которое представляет собой её квинтэссенцию. Мировой душе соответствует наш нафс, наша индивидуальная душа, включающая в себя совокупность информационных программ, в соответствии с которыми мы функционируем. Есть растительная душа, отвечающая за рост и питание тела, есть животная душа, отвечающая за передвижение, и есть разумная душа, отвечающая за связь с духом и мышление.

Наконец, Мировому духу соответствует частица духа в каждом из нас, которая была вдохнута Всевышним в Адама: «И вдохнул в него от Моего духа» (38: 72). Почему здесь говорится: «от Моего духа», почему не сказано просто: «Я вдохнул в него дух»? Каждое слово тут важно. Мин, «от» означает, что от вот этого всеобщего, универсального Мирового духа, от великого Разума, содержащего в себе смыслы всего, был протянут в человека как бы луч, озаряющий его душу и приобщающий человеческое существо к этому Солнцу смыслов, которым является Вселенский разум, Рух уль-кудус, Разум Мухаммада и рода Мухаммада (С).

Слово «Моего» («Моего духа») указывает на величие этого Духа, которое таково, что Всевышний приписал его к Самому Себе, сказав «Моего». То есть этот великий Дух только один, их не может быть много, так что в каждом человеке был бы какой-то свой дух. Характерно, что в Коране слово рух, «дух» вообще употребляется только в единственном числе, тогда как нафс (душа) часто используется во множественном. Дух — это священный и пречистый принцип: он не может быть запачкан чем-то, в нём нет никакой тьмы, он представляет собой чистый свет. Мин рухи — «от Моего духа», говорит Творец... Дух, в отличие от души — это не какая-то сущность внутри нас. От него протянут в каждого из нас как бы лазерный луч, но он не принадлежит нам: мы лишь приобщены к нему.

И вот это приобщение к Духу, то есть Разуму, составляет сущность человечности. Всевышний говорит ангелам: «Когда же Я придам ему соразмерный облик и вдохну в него от Моего духа, то поклонитесь ему» (38: 72). То есть вдыхание Духа делает человека человеком, удостаивает его поклона ангелов.

А кто такие ангелы? Ангелы сами — манифестации Духа, искры вселенского Разума. Они сотворены из сияния Разума и являются передатчиками фейза, бытийной милости от него — ко всем вещам. «За» Разумом стоит всеобщая машийя, воля или действие Творца, а ангелы являются посредниками в донесении этого действия до каждой вещи, каждой частицы мироздания.

Почему же им было велено поклониться человеку, совершить перед ним поклон? Каждый ангел отвечает за какую-то определённую часть действия из всеобщей машийи Творца. Их положение — как положение букв в слове. Но человеку были даны имена, даны сами слова бытия. «И обучил Он Адама всем именам» (2: 31).

От Давуда Аттара передано: «Я был у Имама Садыка (А), и он велел накрыть скатерть, и мы поужинали. Потом принесли поднос с тазом для мытья рук. Я спросил: “Да буду я твоей жертвой! Этот поднос и таз — в числе того, о чем Аллах сказал: ‘И обучил Он Адама всем именам’?ˮ. Он сказал: “Пыль, пустыня и всё этоˮ, — и показал рукой вокруг себя».

Итак, через приобщение к Разуму, через вдыхание духа Адаму и его потомкам был дан доступ к сущности всех вещей.

И вот тут мы подходим к тому, как осуществляется человеческое мышление. Высшая часть нашей души, которая в хадисе от Имама Али (А) называется нафс натика кудсия — «священная говорящая душа» или просто «разумная душа» — считывает с Духа или всеобщего Разума ряды идей, составляющих сущности каждой вещи. Этот акт называется актом идеации, «усмотрения сущности», и он лежит в основе абстрактного мышления и языка.

Мы, люди, потомки Адама, в отличие от животных, мыслим абстрактными сущностями, идеями, отвлечёнными от их конкретных физических носителей. Эти идеи, эти сущности мы выражаем в языке посредством слов. Слова в нашем языке никогда не указывают на вещи — они всегда указывают на идеи. Это очень важно. Когда я говорю «дерево», то этим набором звуков я подразумеваю идею дерева, которая есть у меня и у тебя в голове, а не какое-то конкретное дерево, растущее где-то там в лесу или на поляне, с такой-то формой ствола или листвы. Чтобы указывать на конкретные вещи, нам не нужен был бы язык. Для этого достаточно крика, который издаёт, например, горилла, указывая на связку бананов и призывая других горилл полакомиться ими.

У животных есть система сигналов, которую тоже иногда ошибочно называют «языком», тогда как с человеческим языком она не имеет ничего общего и по своей сущности даже противоположна ему. Например, пчела посредством определённых фигур, которые она рисует в полёте, показывает своим сородичам, где она нашла мёд и далеко ли туда лететь. Открытие подобных фактов породило ложное понимание, что у животных тоже есть язык и что человеческий язык — это лишь дальнейшее развитие коммуникативной системы животных. Тогда как между ними — принципиальное различие. Оно состоит в том, что человеческий язык — это не просто система коммуникации, не просто сообщения, передаваемые от одного индивида к другому. В первую очередь это инструмент мышления. Он базируется на операциях с абстрактными идеями, отделёнными от своих носителей. Пчела может всю жизнь брать нектар с растений, но она никогда не составит в своём сознании образ «растения вообще», «идею растения», абстрагированную от всех возможных растений. Мышление животного существует только в рамках непосредственной практической ситуации. Оно растворено во внешнем мире, а потому у него нет и мира внутреннего. Оно видит и слышит, но не знает, что видит и слышит.

Говоря другими словами, язык человека указывает на значения, а язык животного всегда указывает на вещи. Когда пчела в танце перед другими пчелам вырисовывает разные фигуры, обозначающие, что мёд далеко, то тем самым она всего лишь передаёт свои переживания по поводу конкретной практической ситуации: то, что она прилетела издалека и устала. Это точно так же, как макака, почувствовав опасность, выражает своё состояние посредством криков, сигнализируя тем самым другим макакам об этой опасности. Сигналы животных всегда служат конкретной ситуации и определяются ею. Это или реакция на какое-то событие, или стимул для других особей к такой реакции. У каждого вида животных система сигналов является генетически определённой и ограниченной. Тогда как язык человека приспособлен для выражения бесчисленного множества смыслов — в том числе таких, которые не имеют никакой практической цели.

Все попытки обучить обезьян человеческому языку закончились ничем. При этом, как оказалось, обезьяны могут усваивать некую сигнальную систему, основанную на механизме работы ассоциативной памяти. Удавалось обучить шампанзе жестовой системе, используемой глухонемыми. Например, шимпанзе посредством жестов говорила, указывая на банан: «Дай сладкий». Но было бы большой ошибкой делать отсюда вывод, что обезьяне присуще понимание человеческого языка. То, что тут происходит — это не формирование зачатков языка, а применение механизмов ассоциативной памяти и практического интеллекта. Зная, что банан сладкий и связав с этим жест, означающий «сладкий», шимпанзе пытается выразить своё желание съесть этот банан. Слово тут используется не как символ, указывающий на значение, а как стимул, ассоциирующийся с тем или иным событием либо свойством. Всё это лишь внешне напоминает использование языка, тогда как в действительности не имеет с ним ничего общего. Для обезьяны слово остаётся мёртвым грузом, набором шумов, она обращается с ним не как с событием своего внутреннего мира, а как с внешним стимулом, частью практической ситуации, рабом которой она является.

Некоторые специфические болезни, связанные с расстройством речи, позволяют нам наглядно понять, чем человек отличается от животного. В случае с болезнью, называемой «амнестической афазией», человек не может вспомнить слова — все или только некоторые, в зависимости от стадии болезни. Например, больной забывает слова, обозначающие цвета — красный, зелёный и т.д. К чему это приводит? Были проведены эксперименты с пациентами, страдавшими таким расстройством. При этом больной прекрасно различал цвета зрительно, просто не помнил их названия. В эксперименте ему показывали прядь-образец определённого цвета, например, красного, а затем давали пучок разноцветных прядей с просьбой отобрать из пучка все пряди такого же цвета, как на образце. И он не справлялся с этой простейшей, казалось бы, задачей.

С чем это связано? Дело в том, что больной непосредственно воспринимал само впечатление красного цвета, но он не понимал его понятийно. Для него не существовало абстрактного понятия «красное вообще» — «идеи красного», приложимой ко всем конкретным красным предметам. А поскольку такого понятия, выраженного в языке, у него не было, он не мог отделить каждую из конкретных красных прядей, которые видел, от прядей другого цвета. Любую отдельную красную прядь он воспринимал как «вот эту единичную прядь», он не выделял их в самостоятельный класс.

Обычный человек, взглянув на прядь красного цвета, сразу же в своей голове характеризует её как относящуюся к классу «красных», наделённую абстрактным качеством «красное». Затем он смотрит на пучок и ищет в нём представителей этого класса, к которым применимо то же самое абстрактное качество. И быстро их отбирает. Однако поскольку больной афазией не способен составить себе такой абстрактный класс, как «красное», не способен выделить «идею красного», для него существует только непосредственное зрительное впечатление красного цвета. И что же он начинал делать? Если прядь-образец отнимали у него, то он становился совершенно беспомощен и вообще не понимал, чего от него хотят, утверждая, что «все цвета похожи», а потому «никто не справится с такой задачей». Это понятно, ведь зрительный образ пряди улетучивался от него, а «красное вообще» он не мог осознать. Если же прядь-образец оставалась у него в руках, то он прибегал к следующему приёму: прикладывал её к каждой отдельной пряди в пучке, пытаясь отобрать те из них, которые зрительно более-менее похожи по цвету на эту прядь.

Итак, вот в чём отличие человека от животного: в знании имён, в языке, в абстрактном мышлении, в способности выделять идею любой вещи. Животное видит каждое отдельное дерево, каждый отдельный дом, каждый отдельный камень — как «вот-этот-предмет», источник конкретных зрительных или тактильных впечатлений, существующий «здесь и сейчас». Оно не способно составить в своей голове идею «дерева вообще», «дома вообще», «камня вообще». В данном эксперименте пациент действовал как животное: забыв имена, он воспринимал только «вот этот красный цвет», не в силах составить себе абстрактную идею «красного». А потому ему надо было так же зрительно сопоставить этот конкретный красный предмет с другими наглядными и единичными предметами, чтобы найти их сходство.

Я остановился на этом примере, потому что он очень хорошо показывает преимущество языка. Через язык мы имеем в своей голове абстрактную картину реальности, не привязанную ни к какому «здесь и сейчас», ни к каким наличным предметам и явлениям. Животное — раб конкретной практической ситуации, за пределы которой оно не может вырваться. Человек же обладает своим собственным царством смыслов, ценностей и значений, существующим в его сознании. А потому он всегда «над» миром, всегда «выше» любой практической ситуации и даже самого себя. И по этой же самой причине человек и только человек может «сойти с ума». Животному не грозит стать шизофреником, потому что у него нет ни мышления, ни языка. Оно всегда находится в гармонии с самим собой, потому что не может выйти за пределы самого себя.

В случае с больными афазией, очевидно, утрата слов связана с забвением самих понятийных категорий, к которым они привязаны. У такого человека не просто отсутствует способность вспомнить слово «красный» — он потерял саму абстрактную категорию «красного», саму «идею красного». В работе его программы, называемой «говорящей душой» (или «разумной душой», что одно и то же), произошёл какой-то сбой, из-за которого она не может считать соответствующую идею из всеобщего Разума или Духа. Это подобно тому как в результате определённых биологических сбоев организму не удаётся считать некоторые участки информации с ДНК.

И отсюда понятно, что слова и идеи связаны друг с другом в одно неразделимое целое. Это хорошо выражено в арабском слове исм, которое означает одновременно и «имя», и «идею» предмета. Этим асма (множественное от исм) Творец обучил Адама, согласно аяту Корана: «И обучил Он Адама всем именам» (2: 31). В принципе, в русском языке слово «имя» тоже обозначает не только слово, а слово, выражающее идею. Аллах обучил Адама именам, а не просто словам — потому что слов для одного и того же понятия может быть много, и в каждом языке они разные. Тогда как суть, идея каждой вещи одна. Через это обучение Адам впервые актуально стал человеком, а до него он был человеком лишь потенциально, был «моделью человека».

А потому не существует бессловесного мышления, не опосредованного языком. Да, мы можем попробовать мыслить бессловесно, как бы с помощью «картинок», но этот эксперимент не сможет продолжаться долго — мысли начнут теряться, проваливаясь куда-то в ничто. И даже такое мышление на глубинном уровне всё равно будет опосредовано нашим знанием языка.

Дело не обстоит так, что сначала в нашем сознании формируются абстрактные идеи, понятия, а потом мы даём им некие звуковые, словесные обозначения. Само складывание этих понятий в процессе развития ребёнка неразрывно связано с его обучением языку. Если не обучать ребёнка языку, то есть не объяснять, что вот это — «дом», вот это — «красный цвет», то и никаких понятий и абстрактных категорий в его сознании тоже не сложится. Когда мы говорим ему относительно круглых предметов разного цвета и размера: «Это — мяч», то тем самым побуждаем его формирующееся сознание выделять абстрактные категории по путеводной нити слов. Потому что если бы мы не называли перед ним эти различные предметы «мячом», то ребёнок так никогда и не понял бы, что это — предметы одной и той же категории, он продолжал бы рассматривать их как совершенно различные. Таким образом, называя их одним и тем же словом, мы провоцируем в сознании ребёнка появление некой «точки сборки», из которой рождается абстрактная категория «мяча», куда он начинает заносить все реальные мячи, которые видит. И точно так же — со всеми другими словами и понятиями.

В ребёнка как человеческое существо уже заложена способность видеть и различать понятия, которой нет у животного. Эта способность сводится к деятельности разума, духа — но её надо развить. И на примере наших детей мы хорошо видим стадии такого развития. Например, усвоив слово «мяч», ребёнок поначалу может применять его ошибочно, называя так не только собственно мячи, но и стаканы, вазы и т.д. В этом случае мы говорим ему, что «это — не мяч, а стакан», и в его языковой картине возникает другое понятие. И так постепенно на весь его мир оказывается накинута сетка имён, категориальных делений, в соответствии с которыми он воспринимает всё, что встречает в своём опыте.

К тем же выводам подводит нас пример слепоглухонемых детей. У такого ребёнка есть только один канал, по которому он получает информацию о внешнем мире — тактильные ощущения. Он не видит, не слышит и не может издавать членораздельных звуков. Если предоставить такого человека самому себе, то он будет существовать на грани растения и животного, удовлетворяя только самые примитивные физиологические потребности. В дальнейшем он может десятилетиями жить в каком-то отгороженном углу, так и не научившись ходить, есть и пить по-человечески. Единственное, что будет ему доступно — выражение своего удовольствия или неудовольствия по поводу удовлетворения физических нужд. До 18-го столетия такие люди считались безнадёжно утраченными для социума. Однако со временем были разработаны специальные методики, которые через единственный доступный такому ребёнку канал — тактильные ощущения — позволяли обучить его языку. И вместе с этим такие люди становились практически полноценными членами общества, некоторые из них писали книги и имели учёные степени.

На этом примере мы понимаем, что лишь язык очеловечивает человека, делает его человеком. Не только речь, то есть обмен информацией с другими людьми, но и само мышление человека, равно как и все его поступки, тесно связаны с языком. «Знание имён» имеет сакральное, абсолютное значение — без него нас просто не существует. Без языка мы не были бы даже животными — потому что животное имеет свою биологическую нишу, свою «программу» и инстинктивно осмысленное поведение, — тогда как человек без языка представлял бы собой некое странное существо, выпавшее куда-то в пустоту. В физическом плане мы сильно уступаем животным, у нас нет ни специфической биологической ниши, ни детерминирующих инстинктов, ни связанных с ними орудий охоты и выживания — когтей, шерсти, сильных челюстей, мощной мускулатуры и т.д. Единственное, что даёт нам несопоставимое преимущество перед «братьями нашими меньшими» — это мышление, то есть язык. Отними у нас язык — и мы вымрем как вид в какой-то очень короткий срок, за каких-нибудь сотню лет, потому что станем так же беспомощны, как наши дети, пока они не выучат языка.

И тут возникает такой вывод, который на первый взгляд может показаться удивительным, но только на первый: то, у чего нет имени, просто не существует. Действительно, это нам, наделённым языком, кажется, что объективно существует такая вещь как, скажем, «дерево». Но животному это видится совершенно иначе. Для него нет никакого «дерева»: есть только «что-то такое передо мной, высокое, зелёное, твёрдое, снизу узкое, сверху широкое, на что можно забраться» — примерно вот так, хотя, конечно, я опять-таки описываю это в терминах человеческого языка. И точно так же все другие предметы предстают перед ним как комплексы, связанные с бесчисленными впечатлениями, но не как «деревья», «цветы», «поля», «реки». Ведь в материальной реальности нет «дерева вообще», «цветка вообще», «поля вообще», «реки вообще». Нет там и «красного цвета», о котором мы сегодня уже столько говорили. Любой красный цвет, на который мы посмотрим, будет немного отличаться от другого такого же цвета. В природе нет «абсолютного красного цвета», там существуют лишь его бесчисленные оттенки. «Красный цвет» — это абстракция, это идея в нашей голове, под которую мы подводим бесчисленные близкие к нему оттенки, которые встречаем в реальности.

И чтобы мы всё это поняли, кто-то должен обучить нас человеческому языку, а вместе с ним и мышлению. Неважно, каким будет такой язык — русским, японским или арабским, — важно, чтобы он изначально был. А затем уже на основе этого языка мы можем изучать другие языки и постигать тонкости абстрактного мышления (что может продолжаться всю жизнь). Понятно, что тех, кто обучил нас, тоже кто-то должен был обучить — и так далее, пока мы не дойдём до первого человека, который был обучен первому языку. А потому, как мы потом скажем, единственной непротиворечивой теорией происхождения языка является креационалистская: Творец дал язык первому человеку. Потому что невозможно «создать» язык постепенно, как-то придумать или изобрести его — он должен быть дан сразу, как готовое целое.

Таким образом, язык не отражает, а формирует мир. Это важно понять. Дело не обстоит так, что вне нас существуют вещи, которые язык просто называет, даёт им символические звуковые обозначения. Язык формирует эти самые вещи, потому что без него мы не воспринимали бы их в такой форме, в какой воспринимаем.

Всё обстоит наоборот по отношению к тому, как представляется наивному естественному сознанию. Обычно кажется, что язык есть просто отражение внешнего мира. Тогда как в действительности внешний мир есть отражение языка — точнее, отражение того, отражением чего является язык — то есть идеальных прототипов, существующих в Мировом Духе.

Снова обратимся к дереву. В этом мире огромное множество деревьев, и различаются между собой не только их виды — ели и дубы, березы и липы — различаются сами их индивидуальные экземпляры, среди которых нет ни одного абсолютно похожего. И вот, всё это бесчисленное множество деревьев является проявлением, манифестацией, проекцией от прообраза дерева, от информационной суперформы, от идеи дерева, содержащейся в образном виде в Мировой Душе (Хранимой Скрижали) и в виде чистой идеи в Мировом Духе или Разуме.

Теперь, когда мы в своей голове составляем идею дерева, то за этим стоит акт нашей разумной души, которая обращается к такому центру, как Вселенский Дух, чтобы считать с него эту идею, этот информационный прообраз. И, считав его, она даёт ему выражение в языке, то есть присваивает вот этой идее дерева некий звуковой код — то есть собственно звук «дерево», которым теперь обозначается данная идея. Подчеркиваю, обозначается именно идея, а не вещь. Это очень важно. Словом «дерево» мы называем не какой-то предмет, не вот это конкретное дерево, к которому можно подойти, по которому можно постучать, а идею дерева, применимую ко всем конкретным деревьям — идею, к которой нельзя подойти, по которой нельзя постучать, которая не имеет ни цвета, ни веса, ни размера, ни молекулярного состава — словом, не имеет никаких характеристик, присущих физической материи. Язык всегда оперирует абстрактными сущностями, а не вещами. Как мы сказали, в этом принципиальное отличие человеческого языка от коммуникативной системы животных. Чтобы указать на конкретный предмет, обезьяне не нужно слово, не нужен язык. Достаточно жеста и крика.

Это то, что касалось дерева... Но ведь в языке есть также понятия, которым вообще нет никакого чувственного аналога во внешнем мире. Например, «любовь», «истина», «красота», «единое» и «многое», «целое» и «часть». Кто видел «любовь»? Кто прикасался к «красоте»? Где во внешнем мире можно наблюдать «целое», а где «часть»? Для понимания того, что такая-то вещь является «частью» другой вещи, мы уже должны иметь понятие о «целом» и «части». И ясно, что во внешнем материальном мире ничего подобного нет.

Другой пример чистых идеальных сущностей дают числа. В природе не существует ничего, что было бы «два» или «три». Мы вносим туда числовой порядок, когда берём несколько вещей и говорим, что их «три». При этом мы способны выделить эти «два» или «три» как абстрактные категории, не привязанные ни к каким наличным предметам, и производить с ними независимые умственные операции, на которых, собственно, построена математика. На основе таких операций мы можем установить абстрактные, априорные законы, которые будут действовать для бесчисленного множества предметов и ситуаций — например, что «дважды три — шесть». Говоря «дважды три — шесть», мы констатируем непреложный умозрительный закон, верный для всех предметов, к которым вообще применимы категории «два» и «три». Вне зависимости, какими будут эти предметы — жёлтыми или белыми, большими или маленькими, твёрдыми или жидкими — в любом случае, если мы два раза возьмём по три предмета, их станет шесть. Каждый раз, когда мы оперируем с числами, мы имеем дело с абстрактными сущностями, полностью оторванными от любых конкретных носителей. Еще в древности математика считалась наиболее чистой абстрактной наукой, так как она оперирует с чистыми мыслями, с идеальными формами, и ни с чем больше.

Итак, язык есть выражение абстрактных идей и ценностей в их упорядоченной композиции. В этом качестве он представляет собой проекцию Мирового Духа на человеческую плоскость, выражение сущностной структуры мира. Язык есть осевшая, устоявшаяся совокупность имён, результирующая бесчисленные духовные акты, которые совершались в прошлом миллионами людей и продолжают совершаться.

Вдыхание в человека Духа и обучение его всем именам представляли собой единый комплекс в программе Творца. Без одного нет другого. Потому что имена всех вещей, то есть их идеальные прототипы, их коды, скрытые в Мировом Духе, потому и могут постигаться человеком, что в него вдохнута искра от этого Духа. «Обучил Он Адама всем именам» — то есть указал ему на сущность всех вещей. И уже как носителю этих имён Всевышний велит ангелам поклониться человеку.

Человек своими корнями, основой своего бытия уходит в сокрытые от глаз пласты реальности. Всякое чувственное восприятие, имеющее дело со случайными и наличными вещами, он трансцендирует до вечных идеальных сущностей, постигая тем самым объективный порядок идей и ценностей. Способность в каждом предмете отличить сущность от сущего — это свойство только человека.

Продолжение данных тем будет у нас в следующей части.

 

Часть 3. Соотношение языка и мышления. Язык у детей. Душа как ОС. Разгадка шизофрении. Сон

Итак, нам стало понятно, что мышление и язык неотрывны друг от друга. Но каково их соотношение?

По поводу того, как соотносится мышление с языком, существуют две крайние точки зрения, которые являются в равной мере ложными. Согласно первой из них, мышление человека полностью определяется языком и действует только в рамках модели, установленной им. Мышление — раб языка, за человека думает язык. Эта концепция не может ответить на вопрос, каким образом в таком случае возможен перевод с одного языка на другой и как человек способен выучить иностранный язык. Но ещё большую трудность для данной модели представляют такие явления, как «восстание против языка» или формирование субязыка на основе родного. Мышление человека, когда это необходимо, способно развить язык в нужном для себя направлении, повернуть его туда, куда желает. Разумеется, оно делает это опять-таки средствами самого языка, но всё это ясно указывает на то, что как минимум оно не является его «рабом», то есть не задано жёстко его структурами.

Например, хотя русский язык навязывает своим носителям относительно небольшое количество имён для цветов, человек, занимающийся автомобилями, может развить другую систему имён, в которой будет уже гораздо больше цветов. Тем самым он сознательно изменит язык, — по крайней мере, на своём уровне, — введёт в него новые понятия, потому что так ему необходимо. Если в языке чего-то недостаёт, то мысль легко вносит это в него. В языках варварских народов Европы недоставало терминов для выражения философских идей — и тогда они заимствовали их из языка римлян, которые, в свою очередь, заимствовали их от греков. Ещё 30 лет тому назад в русском языке практически не существовало слов и терминов, с помощью которых можно было бы говорить об Исламе, — а сегодня они имеются в большом количестве, и прекрасно себя чувствуют, так что развился самостоятельный русскоязычный исламский социолект.

Другая крайность состоит в том, чтобы, наоборот, считать мышление совершенно независимым от языка. Согласно такой точке зрения, язык — лишь внешнее знаковое выражение мыслей, существующих вне его и независимо от него. Ложность данной концепции мы уже показали. Мысль не только выражает себя посредством языка — она впервые складывается на его основе. Так называемые «дети-маугли», по тем или иным причинам изолированные от человеческого общества и тем самым лишённые языка, лишены также и мышления.

Правильное понимание связи языка и мышления состоит в том, что они существуют только в комплексе, обусловливая друг друга. Как передняя и оборотная стороны одного листа бумаги. Без передней стороны бумаги нет и оборотной. И так же без языка нет мышления, а мышления нет без языка.

Можно привести другой пример. Отношение языка к мышлению подобно отношению пера к руке, которая пишет им. Хотя они могут быть представлены отдельно, только в их комплексе возможен процесс написания. Если рука станет совершать свои движения без пера, никакого письма не возникнет. Перо выступает тем орудием, через которое движения руки выражают себя в письме. И точно так же язык является орудием проявления и выражения мышления, без которого нет самого мышления — ведь никто не станет впустую двигать рукой по бумаге, если в ней нет пера. И как каждое движение руки есть вместе с тем и движение пера — так же и каждое движение мысли есть вместе с тем и движение языка.

В конце этой лекции мы обратимся к примеру, позволяющему концептуально ещё лучше и точнее осмыслить данное соотношение.

В современной лингвистике вот уже половину столетия доминируют идеи американского учёного Ноама Хомского. В середине прошлого века Хомский предложил концепцию, которую назвали «коперниканским переворотом» в лингвистике. Суть её проста. Идея Хомского состоит в том, что существуют глубинные структуры в нашей психике, отвечающие за язык. Способность к языку заложена в человека при рождении и в дальнейшем лишь развивается. В «прошивке» человека уже есть компетенция для языка, есть основные принципы, которые он просто использует, изучая тот или иной язык.

Для описания этого механизма Хомский ввёл понятие генеративной (порождающей) грамматики. Это ограниченный набор средств, позволяющий создать бесконечное число предложений и встроенный в каждое человеческое существо. Упрощенно говоря, лексику, слова дети учат, а вот грамматика встроена в них от природы. Ведь мы никогда не обучаем детей правилам. Мы не говорим им: «Глагол должен стоять на таком-то месте в предложении, существительное на другом» — как это пишут в учебниках по грамматике для взрослых, изучающих иностранный язык. Но чтобы взрослые это прочитали и поняли, они уже должны знать язык. Ребёнку это объяснить невозможно.

Хомский говорит, что у детей уже есть своего рода встроенная программа, в которую извне просто загружаются некие элементы — и так получается язык. На поверхности все языки различны, но в глубине они сводятся к набору общих правил, к единой структуре. Ребёнок осваивает язык из минимальных данных, полных постороннего шума. Никто никогда не учит ребёнка специально языку. Он усваивает его через игру, через повседневное общение и наблюдение за взрослыми. Существуют безответственные родители, которые вообще не занимаются своими детьми, и те всё равно как-то умудряются научиться от них языку. Это означает, что в ребёнка заложена некая программа, которая включается практически сразу же после рождения, начиная распознавать именно речь. Ребёнок от природы нацелен на изучение языка, он вылавливает из моря окружающей бесструктурной информации то, что относится к языку. А значит, в него уже вложены алгоритмы, позволяющие это делать, настроенные именно на извлечения языка из шумов окружающего мира.

У теории Хомского есть свои недостатки — например, его стремление связать язык с биологией, к которой тот в действительности не имеет никакого отношения, — но общий посыл представляется бесспорным. Более того — он прекрасно соответствует исламскому учению о фитре, о естественной природе человека, заложенной в него Творцом и присущей всем людям, составляющей их родовое свойство. Тут Хомский противостоит множеству модных концепций 20-го столетия, которые пытались растворить человека в неких структурных, текстуальных, биологических и других случайных потоках.

Добавить к концепции Хомского можно вот что. Очевидно, врождённая грамматика — это всего лишь частный случай общей языковой компетенции. В ребёнка как человеческое существо уже заложена способность видеть и различать понятия, производить акты идеации, которой нет у животного. Языковая компетенция определяется не только и не столько грамматикой, сколько общим «знанием имён». Сейчас мы объясним, в каком смысле.

Давайте посмотрим, как учится языку ребёнок. Иметь в голове универсальную грамматику, о которой говорит Хомский, — это всего лишь частный случай, этим обучение языку не ограничивается. Как только ребёнок рождается на свет, в его невидимой структуре происходит пробуждение духа, способности к идеации, выделению сущностей и мышлению в них. Дух начинает освещать душу, подобно тому как на рассвете солнце встаёт над морем. Лучи солнца на рассвете пробиваются сквозь пар и тучи, его свет рассеянный и плохо доходит до поверхности воды. Это соответствует детскому возрасту. Но чем выше солнце поднимается над горизонтом, тем больше испаряются пар и облака, так что в высшей точке полудня оно бьёт своими лучами в морскую воду безо всяких преград. Полуденному положению солнца соответствует возраст в 40 лет, когда, согласно хадисам, человеческий разум достигает совершенства. До 40 лет человек всё ещё продолжает обучаться абстрактному мышлению.

Поначалу окружающий мир обрушивается на младенца в виде бессвязного потока цветов, звуков и тактильных ощущений. Затем, уже после нескольких месяцев, они начинают выстраиваться в упорядоченные комплексы, соответствующие предметам внешнего мира. И вот тут происходит главное. Смотря на предметы, ребёнок начинает постепенно отделять идею предмета от его конкретного носителя, сущность от сущего. Видя что-то такое красное и круглое, с чем можно играть, он пытается составить себе общую идею этого, и тут ему на помощь приходят взрослые, которые, указывая на это красное и круглое, говорят: «мяч». Так в его голове складывается идея мяча, связанная со словом, которым его называют. Исследования показали, что уже новорожденный младенец более живо реагирует на звуки речи, чем на неречевые сигналы, даже если их параметры сходны.

Тут возможны многочисленные ошибки. Смотря на другой круглый предмет, например, вазу, ребёнок думает: а не записать ли её в ту же категорию (и соответственно, не попытаться ли бросить её на пол)? — и говорит: «мяч». Но взрослый поправляет его: «не мяч, а ваза». Так у него рождается другая категория, другая идея. Когда ребёнок, игравший со своей игрушечной машинкой, видит на улице настоящую машину и, указывая на неё, говорит: «бибика», это означает, что идеальная категория машины уже сложилась в его голове, хотя он пока что неправильно её называет.

В возрасте около двух лет у ребёнка происходит так называемый «взрывной рост» словарного запаса, когда он начинает усваивать слова с первого раза, заучивая по одному слову в час. Это связано с тем, что развитие его душевных программ уже зашло далеко, разумная душа без труда выделяет категории и связывает их со словами. Интересно, что формирование абстрактной идеи может произойти после всего лишь однократного созерцания единичного экземпляра предмета, а не посредством сравнения похожих предметов друг с другом и выделения общих признаков, как это происходит при так называемой индукции.

Освоение грамматики, которое начинается на более поздних стадиях языкового развития, может быть связано не с тем, что в голове у ребёнка уже заложена некая грамматическая схема, по которой строятся предложения, как считает Хомский. На самом деле всё может обстоять проще. Ребёнок учится грамматике, когда становится способен освоить или выделить более сложные абстрактные категории — например, понятие «одно» и «много». Пока он не выделил такие категории, пока он не считал их в идеирующем акте с Мирового разума, для него нет разницы между словами в единственном и во множественном числе. Если ребёнок до двух лет произносит, как все, «часы висят», а в два с половиной года вдруг стал говорить «часа висит», то это означает, что он освоил категорию множественности. А поскольку он видит, что часы одни, ему кажется неправильным говорить о них во множественном числе, как это происходит в русском языке. Иными словами, ребёнок начинает трансформировать свои высказывания в соответствии со сложными абстрактными категориями единства и множественности, субъекта и объекта, действия и претерпевания действия и т.д. Начав осознавать эти категории, он ищет в языке взрослых, как их выразить. Если можно говорить об «универсальной грамматике», то именно в этом смысле.

Механизмы мышления и языка, как это часто бывает и в других случаях, начинают осознаваться тогда, когда что-то в них нарушается. Об одном из таких нарушений, афазии, мы уже говорили, теперь давайте обратимся к другому — к самому сложному случаю психического заболевания под названием «шизофрения». Протекание шизофрении, этого «короля безумия», отмечено ярко выраженными процессами распада мышления и языка.

Лучше всего данные процессы описывают сами больные. Поэтому посмотрим на их свидетельства: «Мысли наскакивают одна на другую, каждая не додумана до конца… У меня чувство крайней разлаженности… Я не владею собственным мышлением. Зачастую мысли не ясны, они проходят по касательной… С основной мыслью сосуществуют побочные, они “путают картыˮ, нельзя прийти в мыслях к конечному результату, и это все сильнее, все идет кувырком».

Другая больная говорит: «Я думаю о чем-то одном, а рядом другая мысль, я знаю, что это второстепенная мысль, я её чувствую, словно вдали. Бывает так, что мысль вдруг оборачивается бессмыслицей, получается алогичное соединение, бессмысленная чепуха. Я больше не могу управлять своими мыслями, они прыгают, они запутаны, мне самой смешно, как такое возможно». — «Это не мышление, а полувидение, много разного, друг за другом, одно быстро сменяется другим. Мысли то быстро уплывают, то, наоборот, замедленны – это, словно машина, застрявшая в снегу: мотор продолжает работать, а колеса крутятся на одном месте. Раньше у меня было твердое мышление, а теперь полная противоположность… Раньше мои мысли были законченными, теперь я никак не могу их закончить».

Ещё один больной прибегает к такому описанию: «Я продумываю нижние мысли, а не верхние. Мое душевное поле в тумане». - «Я не в состоянии сосредоточиться и до конца продумать мысль». – «В общем, мне надо очень интенсивно думать, иначе мысли расползутся… Иногда мысли останавливаются. Вдруг приходит мысль, наплывает на другую и застревает в ней, застревает, словно в тягучей массе… В настоящий момент моё мышление затруднено, оно, как под покрывалом». - «Меня покидает чистый разумный смысл. Мысль, запутавшись, пропадает в пустоте. Блокировки препятствуют течению мысли».

Вот эти слова о «чистом разумном смысле» очень хорошо выражают суть мышления, распад которого тут пытается описать больной. Суть шизофрении состоит в сдвиге и перестановке мест в фундаментальных психо-духовных структурах человека, в разбалансировке человеческого хейкеля. Эта болезнь аналогична оккультному посвящению, только соответствующие процессы совершаются тут бесконтрольно и помимо воли больного. В результате высшие духовные акты не могут совершаться нормально или же, если они совершаются, не находят адекватного отображения на более низких душевных уровнях. Больной воспринимает это как «потерю мыслей», «путаницу в голове», «утрату чистого разумного смысла».

Учитывая тесную связь мышления и языка, данные процессы сразу же находят своё отражение на уровне речи. Больной шизофренией теряет язык. Это проявляется в виде таких феноменов, как спутанность и бессодержательность речи, потеря грамматики, образование неологизмов, распад слов на отдельные части с их произвольным соединением, употребление обычных слов в необычном смысле и необычных слов в обычном смысле. Язык как бы сворачивается внутрь себя самого, раскалывается на множество несвязанных фрагментов, подобно упавшей со стола вазе. Распад языка соответствует тут распаду мышления, они идут рука об руку и поддерживают друг друга.

Сам собой напрашивается вывод о сходстве языка шизофреников и детского языка. Ребёнок тоже строит бессмысленные фразы, слабо владеет грамматикой, изобретает несуществующие слова и т.д. Лингвист Якобсон в своё время выдвигал идею о том, что порядок распада языка зеркально отображает порядок его становления. И действительно, при всех различиях есть общая причина, обусловливающая слабость владения языком как со стороны детей, так и со стороны психически больных — это блокировка высших духовных актов. Причины такой блокировки опять-таки различны — у ребёнка это общая неразвитость системы дух-душа-тело, а у шизофреников — разбалансировка этой системы, но следствия типологически выглядят одними и теми же.

Как у ребёнка, так и у шизофреника духовные акты не могут пробиться сквозь некую блокаду, подобно тому как лучи солнца не могут пробиться сквозь туман. Правда, в случае ребёнка по мере взросления туман постепенно рассеивается, а у шизофреника он, наоборот, может стать ещё более густым — пока больной окончательно не перестанет что-либо понимать. Поскольку ребёнок ещё не владеет языком, он не может описать, что именно происходит в его голове, но шизофреник способен сделать это. И описания, которые мы выше приводили, не оставляют сомнения в том, что тут совершается сбой общечеловеческой программы мышления: «Мысль, запутавшись, пропадает в пустоте. Блокировки препятствуют течению мысли»; «Вдруг приходит мысль, наплывает на другую и застревает в ней, застревает, словно в тягучей массе»; «Мое душевное поле в тумане»...

Всё, о чем мы говорили до сих пор, можно представить на таком наглядном примере. Компьютер состоит из трёх частей — жесткого диска, программного обеспечения и внешнего оборудования («железа»). Эти три части соответствуют в нашем примере трём основным уровням человека — духу, душе и телу. На жестком диске в зашифрованном виде хранится вся информация, которой мы пользуемся. Но если мы захотим посмотреть, что содержится в нём, и с этой целью вынем его и разорвём на части, то ничего не увидим. Для того, чтобы считать с него информацию, нужны две вещи: программное обеспечение, которое переводит шифр жёсткого диска (двоичные данные) в форму, распознаваемую нашим сознанием, и оборудование, то есть «железо» компьютера — монитор, клавиатура, мышь, которые через графический интерфейс непосредственно выведут для нас эту информацию на экран и позволят как-то пользоваться ею и редактировать её.

Жесткий диск в данном примере — это дух. Программное обеспечение, то есть операционная система компьютера — душа. У души есть уровни, есть этажи и градации — растительная, животная и разумная. Высшая разумная часть души непосредственно соприкасается с духом, расшифровывает его информацию и передаёт её на низшие уровни в доступной для них форме. Это можно сопоставить с разными уровнями операционной системы. (Другим примером было бы считывание информации с ДНК: Дух можно представить в виде своеобразного генома всех проявленных миров. Но это уже выходит за пределы нашей аналогии).

Наконец, «железо» компьютера — это наше физическое тело. Функция мозга состоит в том, чтобы служить монитором, на который в наглядном виде выводится для нас информация, хранящаяся на жестком диске. Смотря на картинку в мониторе, вы видите содержание жесткого диска, но в доступном для вас, наглядном виде. Вы можете кликать по отдельным иконкам и перемещать их или же удалять, то есть изменять информацию на диске.

Но из того, что монитор наглядно доносит до вас информацию, было бы большой ошибкой делать вывод, будто эта информация содержится в нём же самом. Информация идёт из центра, называемого жестким диском, где она хранится в невидимой для наших глаз, зашифрованной форме. Затем она опять-таки невидимо для глаз обрабатывается операционной системой компьютера, чтобы сделать её доступной для выведения на экран. И лишь на последнем этапе информация в наглядном виде выводится на материальный носитель, на монитор. Мозг не мыслит, не порождает никаких смыслов, он лишь выводит готовые мысли на экран, выполняя роль фильтра. Да, если как-то повредить монитор, то информация не будет выводиться и, соответственно, перестанет быть видна нам. Точно так же — если нанести человеку какие-то физические повреждения, например, ударить палкой по голове, то он тоже может перестать выводить некую часть информации, скажем, частично или полностью утратит дар речи. Процессор работает, с данными ничего не произошло, но монитор утратил способность их адекватно выводить.

Точно так же вселенская информация, содержащая шифр (идею) каждой вещи, считывается со всеобщего Духа нашей душой, а потом выводится в наглядном виде на монитор нашего мозга.

Всё сказанное я попытался изобразить на следующей схеме:

Прошу понять правильно, я сейчас не уподобляю человека компьютеру, это лишь общий пример для приближения мыслей к теме. Как известно, каждый пример с одной стороны приближает к теме, а с другой отдаляет от неё.

Теперь, если мы возьмём психическую болезнь, самой тяжелой и загадочной формой которой является шизофрения, то она будет аналогична сбою в операционной системе компьютера, из-за которого тот не может адекватно считывать информацию с жесткого диска. Как правило, подобные сбои у человека вызываются разного рода психическими травмами, уходящими корнями в детство. Из-за таких травм в душевных программах накапливаются системные ошибки, которые в один прекрасный момент приводят к тому, что программа начинает выводить на монитор считанные ею данные в каком-то нелепом и искажённом виде либо же показывать то, чего на жестком диске вообще нет. Но ещё более худший вариант состоит вот в чём: вместо того чтобы обращаться к жесткому диску (Духу и Разуму в нашем примере), глюкнувшая программа начинает создавать обращения в какие-то другие области и регионы, которые человек раньше и представить себе не мог и о самом существовании которых даже не подозревал. И вот он начинает видеть странных существ, слышать голоса, проживать некие колоссальной напряженности сюжеты — всё это в совершенно реальном режиме.

Вот в чём суть шизофрении. Поняв подлинные механизмы этой болезни, мы увидим, насколько смехотворными являются те объяснения, которые даёт ей современная профаническая наука и, в частности, так называемая психиатрия.

Теперь, если продолжать сравнение с ребёнком, то мы увидим, что разница тут на самом деле принципиальная. У ребёнка «операционная система», то есть разумная душа, тоже не может адекватно считывать информацию с диска, но не по причине какого-то сбоя, а из-за своей несформированности и несовершенства, которое она с годами постепенно преодолевает, как бы «апгрейдя» саму себя.

И, к слову, индивидуальные различия в мыслительных способностях людей определяются тем, как устроена их душа, то есть операционная система, а не тем, как устроен дух. Дух абсолютно одинаков, «жесткий диск» один на всех. Но считывать информацию с него можно по-разному. Условно говоря, это можно делать с помощью более устарелой или с помощью более совершенной и быстрой операционной системы. Также операционную систему можно развивать, человек способен «апгрейдить» самого себя, сознательно учиться абстрактному мышлению через чтение, образование, общение с людьми знания. И наоборот, он может лечь на диван перед телевизором, ничем не интересоваться и в конце концов настолько запустить себя, что ему станет трудно понимать что-то помимо бытовых разговоров.

Пойдём дальше. Почему мы сказали, что шизофрения идентична механизму оккультного посвящения? Давайте объясним это на языке нашего примера. Суть оккультного (или магического, или созерцательного, или языческого) посвящения состоит в таком переформатировании человеческого существа, которое позволило бы обратить колесо истории вспять и вернуться к изначальному адамическому состоянию. Я подробно говорил об этом в цикле «Человек в исламе» и снова вернусь к данной теме в будущих частях этого нашего цикла. Программа такого посвящения, исходящего из знания эзотерической психологии, отражена в рисунках египетских усыпальниц, в текстах пирамид, в герметических трактатах и других памятниках языческой традиции.

Чтобы добиться нужного результата, в рамках данной традиции требуется совершить взлом бессознательного, преодоление стены. То есть переформатировать операционную систему. Это очень опасно. Фактически большинство идущих по данному пути или сходят с ума, или погибают. Ибо, чтобы переформатировать, вы должны сначала сломать. Отсюда повторяющийся во всех оккультных традициях мотив «нигредо», «разложения», «алхимической смерти», «прохождения через мрак», «ворона, терзающего когтями череп». Не пройдя через инициатическую смерть, невозможно возродиться на новом уровне или, говоря языком нашего примера, не разрушив операционную систему, нельзя добиться её переформатирования. Вы должны разъять, а потом снова соединить. И вот этот этап разъятия, слома, деструкции операционной, то есть душевно-психической системы человека тождественен шизофрении. Здесь совершаются те же самые процессы, но под сознательным контролем.

О механизмах языческой инициации мы ещё поговорим в будущих частях этого цикла, где рассмотрим их с нового ракурса, а пока вернёмся к языку. Каково место языка в приведённом выше примере? Очевидно, если душа представляет собой операционную систему, считывающую информацию с жесткого диска Духа, то язык может быть уподоблен чему-то вроде машинного кода этой системы, с помощью которого она работает. Иными словами, вы должны загрузить в данную программу некие данные, некий код, чтобы она начала функционировать. Это и есть язык. (Отмечу, что здесь для нас важно наглядно представить себе механизм функционирования системы под названием «человек», а не правильно описать работу компьютера, поэтому я не стремлюсь к полной точности аналогий с точки зрения программирования).

Ребёнок обладает лишь языковой компетенцией, то есть способностью к освоению уже существующего языка, но он не способен самостоятельно построить язык, «изобрести» его. На это указывает пример детей-маугли. Если ребёнка примерно до 10 лет где-то запереть, изолировать и не обучать языку, то он потом не сможет его выучить. Ребёнок не только не построит язык сам по себе, но и окажется в дальнейшем не способен к его усвоению. В чем причины этого? Очевидно, в случае ребёнка, лишённого доступа к языку, недостаёт решающего элемента, запускающего работу всей системы — тех самых данных, того самого кода (называй как угодно), позволяющего операционной системе начать свою работу. Если операционная система стоит, то данные с жёсткого диска Духа не считываются, актов идеации не происходит — и, соответственно, очеловечивания тоже нет. Мы имеет тут уже не сбой в работе операционной системы, как в случае шизофрении, а её полное бездействие. Соответственно, высшие центры человеческого существа простаивают и тем самым атрофируются, делая невозможным дальнейшее обучение даже в случае возвращения в человеческое общество.

Ещё один процесс, изоморфный шизофрении и оккультному посвящению, но при этом присущий уже всем людям — это сон. Во сне наш мозг, то есть монитор, отключается, а точнее сказать, переходит в «спящий режим». С другой стороны, действие «лазерного луча» Духа ослабевает, акты мышления и идеации останавливаются. И операционная система разумной души начинает создавать обращения в регионы Мировой души, закрытые от неё в бодрствующем состоянии.

Между нашей индивидуальной душой и океаном Мировой души, которая может быть представлена как коллективное бессознательное, в обычном состоянии находится стена. В оккультной традиции эта стена называется «стражем порога», а в библейской она предстаёт как херувим с огненным мечом, охраняющий путь к Древу. В стене есть дверь, которая закрыта, пока мы бодрствуем. Когда человек засыпает, дверь открывается, и душа выходит на ту сторону. На языке нашего примера мы назвали это созданием программных обращений к регионам коллективного бессознательного или Мировой души (точнее говоря, барзаха как среднего царства между нашим материальным миром и Мировой душой).

В случае шизофрении дверь в стене открывается прямо в бодрствующем состоянии. Или, лучше сказать, не дверь открывается, а в стене образуется трещина, пробоина, через которую на человека лезут странные существа, фигуры и сюжеты, намного превышающие его способность осмыслить их. Больной начинает сновидеть наяву. В случае оккультного посвящения отверстие в стене пытаются выпилить сознательно и аккуратно, используя специальные техники, прежде всего метод активного воображения, который перепрограммирует ОС разумной души на создание регулярных обращений к коллективному бессознательному. Что осмысляется как соединение сознания и бессознательного, брак «нашего короля» и «нашей королевы», алхимической серы и ртути.

На этом закончим данную лекцию. Следующей темой у нас должно быть происхождение языка. Но, прежде чем объяснять его происхождение, необходимо опровергнуть одну очень распространённую и в корне ложную концепцию, претендующую на объяснение происхождения самого человека. Речь идёт о дарвиновской теории эволюции. Этим мы займёмся в следующей части.

Часть 4. Опровержение теории эволюции Дарвина

Текст этой части размещён в виде отдельной статьи. Чтобы прочитать её, просто пройдите по этой ссылке.

 

Часть 5. Мифы об «австралопитеках» и «неандертальцах». Происхождение языка. Человек с биологической точки зрения

Предыдущая лекция была посвящена несостоятельности дарвиновской теории эволюции. Остаётся только один момент, который мы там не упомянули — это так называемые «переходные стадии от обезьяны к человеку». Что делать со всеми этими «австралопитеками», «питекантропами», «неандертальцами»?

Все мы ещё со школы помним эту знаменитую картинку, где изображается трансформация обезьяны через 10-15 переходных стадий до современного человека — по сути, гениальное изобретение дарвинистской пропаганды. То, что этот рисунок — подделка, говорилось ещё с первых дней его появления. Многих из форм, которые там нарисованы, никогда не существовали даже по представлениям самих эволюционистов, а другие были восстановлены на основе какого-нибудь зуба или черепной кости. Несмотря на то, что это не более чем плод фантазии художника, такие рисунки висят во многих школьных кабинетах биологии, вбивая детям идеи эволюции на уровне подсознания. Ведь 99 процентов учеников в течение всей своей жизни никогда не откроют специальную литературу, чтобы выяснить истину, — но они навсегда запомнят этот образ «обезьяны, переходящей в человека», запомнят как факт, как научную очевидность.

Как же обстоит дело в реальности?

Когда Дарвин сформулировал свою теорию, биологическая наука не знала никаких «переходных видов» от обезьяны к человеку. Были люди и были обезьяны, и ничего между ними. Однако дарвинисты говорили о наличии этих «переходных звеньев» как о свершившемся факте. Уже тогда они показывали публике красочные рисунки того, как те должны были выглядеть. Дело оставалось за малым — найти их. А, как известно, кто ищет — тот всегда найдёт.

В 1912 году в Англии в гравийном карьере был обнаружен окаменелый череп, напоминавший череп современного человека, но при этом наделённый массивной челюстью, похожей на обезьянью. Находка была названа «пилтдаунский человек» — по имени города, где её обнаружили (очевидно, древние люди обитали именно там, где была изобретена теория эволюции — в Англии). Все адепты дарвинистской церкви восторженно трубили об очередной победе их учения, художники бросились наперебой рисовать нашего новообретённого предка, воспроизводя то, как могли выглядеть его голова, тело, руки и ноги, покрытые густой растительностью (видимо, по черепу можно было точно определить, сколько волос на нём имелось). На месте находки установили специальный монумент. О «пилтдаунском человеке» были написаны сотни диссертаций, все музеи мира организовали экспозиции, где подробно воспроизводились обстоятельства того, где он жил, что ел, как себя вёл — всё это, разумеется, на основе «строго научных данных». Складывался настоящий карго-культ «пилтдаунского человека».

Так продолжалось до 1953 года, когда произошло невероятное — оказалось, что священный череп является не чем иным, как грубой подделкой. К черепу обычного человека кто-то приставил раскрашенную челюсть современной обезьяны, зубы которой были специально подточены, чтобы больше напоминать человеческие.

Сначала всё научное сообщество было повержено в шок. Три поколения антропологов и дарвинистов не смогли распознать фальшивку! Но, может быть, спросим мы, они просто не желали этого делать? Ведь если «единственно верное учение» Дарвина предсказывает существование такой переходной формы между человеком и обезьяной — значит, она должна существовать!

Может быть, адепты эволюционного учения скажут: что же из этого следует? То, что череп «пилтдаунского человека» оказался подделкой, ещё не означает, что подделаны другие находки. Из того, что наука разоблачила подделку, как раз и вытекает её объективность. На это мы ответим: отсюда вытекает очень многое, и сейчас мы увидим, что именно.

Другой мистификацией был так называемый «синантроп» — представитель гоминид, чьи черепа были обнаружены в 1927-м году в одной из пещер в Китае («синантроп» значит «пекинский человек»). Удивительным образом все черепа оказались разбитыми. По фрагментам черепов и останкам лицевых костей облик «синантропа» был «научно реконструирован». Реконструкция даже получила имя — Нелли. С её портретов на нас глядит волосатое существо с приплюснутыми чертами лица — что-то среднее между человеком и обезьяной.

Однако вскоре в окрестностях пещеры стало обнаруживаться подозрительно большое количество кремневых орудий, которыми «синантроп» пользоваться никак не мог, ибо не был для того достаточно развит. Второй сюрприз состоял в том, что в той же пещере был найден семиметровый слой золы. То есть в ней очень долгое время горел разожжённый кем-то очаг. На основе всего этого сам собой напрашивался вывод, что в пещере жили самые обыкновенные люди, ничем не отличавшиеся от нас с вами. При чем же тут Нелли, спросим мы? Нелли тут при том, что эти люди питались обезьянами и, в частности, любили полакомиться их мозгами, для извлечения которых разбивали им черепа. Вот почему все черепа «синантропа» были найдены разбитыми. Нелли оказалась обыкновенной обезьяной, используемой людьми в качестве питания. Вслед за этим тема с «синантропом» закрылась как-то сама собой, хотя до сих пор дарвинисты как ни в чем не бывало приводят его в списке гоминид, то есть «предков человека».

Тем временем фабрика по обнаружению «останков человекоподобных обезьян» продолжала работать. Почему бы и нет, если такие поиски щедро финансировались как из государственных, так и из частных источников? Где есть финансирование, там будут и результаты. По сути, единственный недостаток «пилтдаунского человека» состоял в том, что это была слишком очевидная фальшивка. Попытка с «синантропом» также закончилась неожиданным конфузом, потому что рядом совершенно некстати обнаружились следы настоящего человека, наталкивающие публику на подозрения, что «синантроп» был не предком homo sapiens, а скорее предметом его рациона. Требовались фальшивки иного плана: такие, которым можно было придать статус «переходного звена между обезьяной и человеком», при этом не боясь разоблачения.

Лучше всего на эту роль подходили останки вымерших видов древних обезьян. Дело в том, что обезьяны анатомически вообще очень сходны с человеком — по крайней мере, больше, чем другие животные. Если же находят их древние останки, которые выглядят как раздробленные окаменевшие фрагменты черепа и костей, то можно «чуть-чуть» переинтерпретировать эти данные в нужную сторону — и наличие «переходного звена» будет уже «бесспорным научным фактом».

И вот, с третьей попытки долгожданное открытие свершилось! В 1959 году в Африке был обнаружен «австралопитек» (в переводе — «южная обезьяна»), объявленный непосредственным предком человека, жившим 4 миллиона лет тому назад. Новообретённый предок выглядел как двуногое существо, ходившее прямо и отдалённо похожее на современного человека, только с маленьким лбом и волосатым туловищем. Самый полный его скелет получил прозвище Люси.

С конца 1960-х до 1990-х, Чарльз Окснард на основе множественных статистических анализов доказал, что мозг, зубы и череп «австралопитека» совершенно такие же, как у обезьян. Плечевая кость приспособлена для того, чтобы лазить по деревьям. Таз служил для ходьбы на четырех конечностях. Словом -  «австралопитек» был не чем иным, как одним из вымерших видов обезьян, похожим на орангутанга.

Но кому интересны такие детали, если на кону престиж дарвиновской доктрины, доминирование в научном мире и щедрое финансирование? Эволюционисты ухватились за новую находку железной хваткой. То, что таз «австралопитека» никак не подходит для прямохождения, было объяснено его «деформациями» под влиянием времени, а способность лазить по деревьям — тем, что это было «эволюционным пережитком», сохранившимся у Люси от «предыдущих стадий».

Наука не стояла на месте. После обнаружения «австралопитека» надо было предъявить миру новые «переходные стадии», которые располагались бы уже ближе к современному человеку. Как это сделать? Если для «нашего дальнего предка» сгодился исчезнувший вид обезьян, то на роль «нашего близкого предка» вполне сошли бы сами люди. Но не совсем обычные, а больные, с теми или иными недостатками в скелете вследствие перенесённого рахита или других заболеваний. Еще в 1856 году возле притока Рейна под названием Неандерталь был найден скелет человека с кривыми ногами. Поскольку теории Дарвина тогда не существовало, было решено, что это — остатки «казака-монгола», дезертировавшего из русской армии во время её похода в Европу, а кривизна ног объяснена тем, что он всю жизнь провёл в седле.

После выхода «Происхождения видов» Дарвина «неандертальца» срочно попытались реанимировать в качестве недостающего звена между обезьяной и человеком. Однако светило патологической анатомии Рудольф Вирхов вынес однозначное заключение: это был обычный человек, но страдавший рахитом в детстве и артритом в старости, имевший плохо сросшийся перелом локтевой кости. Этим и объяснялись некоторые особенности скелета.

Но ведь если чего-то очень хочется, то что мешает это получить? В 20-м веке, ввиду того что «наш близкий предок» никак не желал обнаруживаться, было решено снова обратиться к «неандертальцу». Особенно учитывая, что на территории Европы было найдено ещё несколько скелетов, напоминавших маленьких ростом или больных рахитом людей. Так «неандерталец» оказался прочно вписан в анналы истории homo sapiens.

Но тут произошло неожиданное. У «неандертальца» появился конкурент. По всей территории Европы стали находить останки, уже совершенно похожие на современных людей. Новое существо получило название «кроманьонца». Собственно, само данное наименование вводит в заблуждение, поскольку это был не какой-то отдельный вид, а просто останки самых обычных людей, живших несколько десятков тысяч лет тому назад.

Что же делать с неандертальцем, спросим мы? Объяснение было найдено быстро: неандерталец — не предок современного человека, а его конкурент, побочное звено эволюции. Вообще, поскольку теория эволюции является псевдонаучной концепцией, в её рамках существует огромная пластичность, позволяющая приспособить любой сценарий к любому набору фактов. Как написано в одном эволюционистском журнале: «Быть эволюционистом — значит постоянно изумляться новым фактам».

Так вот, из-за изумления перед новыми фактами было решено сделать неандертальца альтернативной веткой «эволюции человека», якобы вытесненной кроманьонцем. Со всех эволюционистских кафедр принялись рассказывать сказки о драматичной «борьбе кроманьонца с неандертальцем», в результате которой несчастные низкорослые получеловеки оказались подвергнуты геноциду со стороны наших предков.

Очередной скандал разразился совсем недавно. Дело в том, что генетикам, которые вообще постоянно портят дарвинистам с таким трудом выстраиваемую картину, удалось выделить ДНК неандертальца. И оказалось, что оно ничем не отличается от ДНК современного человека. То есть «неандерталец» — это просто обычный человек, хотя и относительно небольшого роста. Очевидно, эта была одна из людских рас, особенности роста и скелета которой объясняются хронической нехваткой витамина D в условиях сурового климата и как следствие частой заболеваемостью рахитом. На предполагаемых стоянках неандертальцев обнаружены сложные орудия труда, музыкальные инструменты и могилы. Дарвинистам, поспешившим объявить неандертальца «не совсем предком человека», придётся придумывать новые спекулятивные объяснения, ведь «быть эволюционистом — значит постоянно изумляться новым фактам».

Итак, в истории находок «переходных звеньев между обезьяной и человеком» мы тоже имеем дело со своеобразной эволюцией — эволюцией фальшивок, начиная с прямой и грубой лжи и заканчивая ложью тонкой и продуманной. Если вы думаете, что на этом эволюция глупости закончилась, то ошибаетесь. Наверняка скоро где-нибудь будет найден новый череп или зуб, и заголовки СМИ опять запестрят сообщениями об «очередном доказательстве происхождения человека от обезьяны», будут написаны ещё сотни диссертаций, произведены очередные взятые с потолка «реконструкции» каких-то волосатых существ — а потом всё опять затихнет до новой находки.

Заметим для полноты картины, что всё это осложняется огромными проблемами с датировкой — проблемами опять же замалчиваемыми или именуемыми «загадками науки». Дело в том, что в самых древних палеонтологических слоях постоянно находят следы человека — будь то в виде отпечатков его стоп, будь то в виде каких-то орудий или надписей. Например, на острове Крит были найдены отпечатки стопы, которым около 6 млн. лет. «Следам из Лаэтоли», обнаруженным в Африке, около 4 млн. лет. Получается, что люди гуляли по планете тогда, когда их в принципе не могло быть. Об остатках органики в ископаемых динозавров мы уже говорили в прошлой лекции. Вывод, который отсюда вытекает, следующий: мы пока ещё ничего не знаем о прошлом Земли, и все датировки, используемые современной наукой, следует понимать очень и очень условно.

Вообще современная позитивистская или материалистическая наука добилась действительных результатов в некоторых частных практических областях, но она совершенно бесполезна в объяснении фундаментальных вопросов мироздания. Например, откуда появился мир? Как зародилась жизнь? Откуда взялось мышление? В чём истоки языка? Что такое время? Когда материалистическая наука пытается выйти за пределы своего узко-практического круга и дать ответ на эти фундаментальные вопросы, получаются какие-то невнятные, бредовые фантазии, наподобие теорий о том, что молния ударила в «первичный бульон», и так зародилась органическая жизнь. Тогда как понятно, что органическая жизнь совершенно несопоставима по уровню сложности и организации с неживой материей. Даже если предположить, что в результате какого-то удара молнии в бульон из аминокислот зародилась молекула жизни, то как она развилась в человеческий организм с его безумной сложностью, где каждую секунду одновременно совершаются триллионы согласованных процессов?

В действительности самозарождение жизни не просто невозможно, а невозможно в многократной степени. Вероятность этого ещё меньше того, что в пустыне из окружающих элементов сам собой случайным образом «соберётся» реактивный двигатель. Если любой эволюционист увидит такой двигатель посреди пустыни, то он, без сомнения, решит, что тот оставлен здесь людьми. Если кто-то всерьёз станет заверять его, что этот двигатель собрался тут сам собой в результате случайных процессов, он назовёт его не иначе как сумасшедшим. И ему не приходит в голову, что в вопросе о самозарождении жизни в роли сумасшедшего выступает он сам, пытаясь объяснить случайными процессами появление клетки, которая намного сложнее ракетного двигателя.

Даже если бы в результате каких-то случайных процессов «самозародилась» сложная молекула РНК — что уже невозможно, и все попытки вызвать подобное «зарождение» в рамках эксперимента провалились — итак, даже если бы она «самозародилась» и при этом не распалась, то ведь реальная клетка ещё в миллионы раз сложнее РНК — с её ядром и ДНК, рибосомами, метахондриями, мембраной и многими другими частями, которые находятся друг с другом в сложнейшем взаимодействии. Если представить информацию, зашифрованную в клетке, в печатной форме, то получится около 600 тысяч книжных страниц. Тогда как клетка — это лишь простейшая единица живого организма, но ещё не весь живой организм, который, в свою очередь, на порядок сложнее клетки.

И, к слову, тут надо вкратце разъяснить такой момент, такое возможное возражение со стороны людей, которые могут не совсем понять суть нашей критики современной научной парадигмы. Возражение это сводится примерно к следующему: «Раз вы против современной науки, тогда почему вы пользуетесь электричеством, современной медициной, современным интернетом?». На это надо ответить: мы не против современной науки, если она знает своё место. Одно дело — когда с помощью её методов создаётся какое-то изобретение (общее влияние на человеческую цивилизацию таких изобретений  — отдельный вопрос). Если бы не было теории Дарвина, это нисколько не помешало бы изобрести электрическую лампу. И совсем другое дело — случаи, когда данная наука с её очень ограниченным аппаратом и крайне узким пониманием реальности выходит за пределы своей компетенции и пытается предложить ответы на сложные мировоззренческие вопросы.

Обратимся теперь к ещё одному варианту квазинаучной мифологии — теории «самозарождения языка». Мы только что убедились, что органическая жизнь не могла появиться сама собой. В предыдущей лекции мы также поняли, что не существует никакой эволюции, и менее сложные виды животных никогда не смогли бы перейти в более сложные. Всё то же самое касается и языка. Человеческий язык никогда и ни при каких условиях не мог «самозародиться».

Современные квази-научные теории утверждают, что были какие-то первобытные люди и даже нечто среднее между обезьяной и человеком, и вот эти существа что-то там мычали, что-то выкрикивали, и из этого мычания или криков постепенно развился язык.

Понятно, что это просто абсурд. Ни из какого мычания, воплей или других звуков язык не мог появиться. Потому что язык — это система, а не хаотическая совокупность знаков. Любой элемент в данной системе, например, отдельное слово, приобретает значение только в рамках всей системы как целого. Любые мычания и крики так и остались бы мычанием и криками, даже если бы прошли не только миллионы лет, но и бесконечное количество времени. Чтобы какая-то совокупность звуков приобрела смысл в языке, этот язык уже должен существовать, причём целиком.

Это только одна из проблем. Вот другая: предположим, в голове обезьяны произошла какая-то мутация, которая сделала её способной понимать язык; но тогда к этому пониманию должен был подстроиться соответствующий голосовой аппарат, что, согласно теории эволюции, также заняло бы не один миллион лет. То есть получается, что вот эта обезьяна, каким-то образом ставшая понимать язык, должна была ждать несколько миллионов лет, чтобы у неё сформировался голосовой аппарат, позволяющий этим языком воспользоваться.

Третья сложность: как вообще у обезьяны мог сложиться голосовой аппарат, подобный человеческому, если тонкое устройство данного аппарата идёт вразрез с механизмами «естественного отбора»? Например, наша челюсть по сравнению с обезьяньей обладает гораздо большей подвижностью, чтобы участвовать в артикуляции богатого набора звуков. Но именно из-за своей подвижности она очень слабая, её легко выбить. Достаточно относительно слабого удара, чтобы сломать человеку челюсть. С челюстью обезьяны, которая прочно крепится к черепу, такого не получилось бы. Итак, переход к человеческой челюсти явно не способствовал бы выживаемости обезьяны в дикой природе. У человека также тонкий череп, что с точки зрения «естественного отбора» снова является как раз таки «противоестественным». Кости черепа обезьян в 2-4 раза толще. У людей именно черепно-мозговые травмы являются одним из главных источников смертности в молодом возрасте.

Итак, представим себе обезьяну, которая зачем-то мутирует в таком вот направлении, становится хрупкой и субтильной, чтобы когда-то через миллионы лет заговорить, при этом не извлекая из своего субтильного устройства никакой непосредственной пользы здесь и сейчас. Понятно, что такой вид обезьян просто не выжил бы, и соответствующие признаки не смогли бы закрепиться.

Но даже если бы все эти условия оказались каким-то чудом выполнены, возникает еще одна сложность. Например, некая обезьяна научилась говорить. Но какой смысл в её разговоре, если никто вокруг не понимает языка? То есть сразу много обезьян должно было мутировать в одном и том же направлении, идущем строго вразрез с законами биологической жизни.

Вот только некоторые доводы в пользу того, что появление языка не объяснимо никакими биологическими процессами. В действительности язык, как и жизнь в целом, не просто не мог самозародиться, но и не мог самозародиться десять раз подряд. Невозможен постепенный переход от неговорящего существа к говорящему. Человек должен был стать говорящим сразу, с момента своего появления.

Концепция «эволюционного происхождении языка» подобна рассказам о том, как кто-то поднял себя за волосы из болота или сделал самому себе операцию на головном мозге. Язык — это нечто избыточное для животного, то, что ему совершенно не нужно. Львы, слоны, обезьяны и все другие животные прекрасно чувствуют себя в своей биологической нише, где они реагируют на внешние раздражители с помощью тех или иных звуков и никогда не перейдут на какой-то другой уровень. Из воплей шимпанзе никогда не разовьётся язык. Лай собаки сейчас и сто тысяч лет тому назад — это один и тот же лай. Ни одно животное не способно преодолеть свою биологическую нишу и те ограничения, которые она на него налагает.

Язык — это в своей основе принципиально небиологический уровень, и отвечает за него в человеческом существе совершенно другой центр. Даже если бы теория Дарвина оказалась верна относительно биологического царства, и там на самом деле происходит медленное образование новых видов посредством «естественного отбора», то все равно мы не смогли бы объяснить человека посредством этой теории. Человек — принципиально иное существо по отношению к животному — существо, наделённое центрами и способностями, которые у любого из животных отсутствуют — духом, разумом, мышлением и языком. Даже если представить себе, что животные существовали бы вечно и бесконечно развивались бы посредством «естественного отбора» или любых других биологических механизмов — всё равно из их среды не родилось бы что-то подобное человеку.

В принципе, все попытки как-то объяснить происхождение языка закончились таким оглушительным провалом, что в настоящее время в научном сообществе действует негласный запрет на эту тему. Соответствующие статьи не берут в солидные издания, данный вопрос не поднимается на конференциях. Видимо, было решено, что лучше вообще не затрагивать его, чем продолжать позориться, тем самым ставя под сомнение «всеобъясняющий» престиж современной научной парадигмы.

Даже те, кто в целом и на словах придерживается эволюционизма (такие, как Хомский), по факту вынуждены прибегать к завуалированному креационализму, когда дело касается происхождения языка. Например, они говорят: «Язык возник сразу же готовым в результате неожиданной мутации примерно 100 тысяч лет тому назад». «Неожиданная мутация» — это и есть то же самое творение Богом, только выраженное эзоповым языком. Лингвисты и специалисты по языку не могут прямо сказать «язык сотворён Богом», из-за доминирования эволюционистской материалистической парадигмы в современном официальном научном мире, где действует жёсткая цензура. Если кто-то из них заявит подобное, он бросит вызов общепринятому консенсусу и, скорее всего, подвергнется травле за «ненаучный подход». Поэтому они вынуждены скрывать свои реальные мысли за декларациями о каких-то «неожиданных мутациях».

Вообще, как представляется, цифра в 100 тысяч лет примерно будет соответствовать тому времени, когда Адам пришёл в этот мир. К данной цифре сводятся и сравнительные исследования языков, и глоттохронология, и гипотеза «митохондриальной Евы» в генетике. Дело в том, что одна часть генома у людей передаётся строго по женской линии, а другая (Y-хромосома) - строго по мужской. И если исследовать женскую часть генома, то удаётся установить, что все ныне живущие люди происходят от одной женщины, жившей примерно 100 тысяч лет тому назад.

Итак, язык не мог развиться из чего-то другого: чтобы язык возник, он уже должен быть дан. Человек не способен создать его, ибо язык и есть то, что делает его человеком. Это замкнутый круг. Язык возникает только из языка. Данный круг может быть разорван лишь одним объяснением — язык был дан человеку как откровение.

Единственная непротиворечивая концепция возникновения языка — креационалистская. Которая утверждает, что язык был дан человеку силой, бесконечно превышающей его, то есть Богом. Коран говорит: «Мы сотворили человека в лучшем сложении» (95: 4) — то есть сразу же совершенным, готовым, обладающим полным набором функций. Не было никакой эволюции, никакого постепенного развития способностей человека — он сразу пришёл в мир готовым и неизменным.

Мы говорили, что в этом материальном мире ничто не развивается от низшего к высшему, наоборот, всё только портится. Как раз на примере языка это можно хорошо продемонстрировать, потому что древние языки были гораздо богаче и сложнее наших. Данный факт является ещё одним непреодолимым препятствием на пути теории эволюции. С течением истории язык не усложняется, а наоборот, упрощается и деградирует. Предполагаемые квази-наукой «первобытные племена», которые должны были изъясняться с помощью пары сотен слов, никогда не существовали. Реальные языки так называемых «примитивных» народов, например, индейские, демонстрируют огромное богатство и сложность, намного превосходящую сложность наших языков. Древние языки, такие как санскрит, латынь, древнегреческий, от которых до нас дошло множество памятников, тоже гораздо богаче и сложнее современных. Современный английский можно выучить на хорошем уровне за пару лет, а чтобы выучить на таком же уровне санскрит, понадобится едва ли не вся жизнь.

Мы сказали, что по своей природе человек — это совершенно иное существо по отношению к животному, что связано с наличием у него центров и актов, которых у животного нет. Данный факт отражается даже на биологическом уровне. Ведь, несмотря на сходство механизмов функционирования человеческого тела и организма животных, в их общей конституции существуют принципиальные отличия. Тело человека не имеет биологической специализации, позволяющей ему выживать в какой-то специфической природной среде. У него нет ни мощных челюстей, ни сильной мускулатуры, ни быстрых ног, ни густой шерсти, ни острого зрения. Также не существует ни одного инстинкта, который полностью детерминировал бы наше поведение, служа тем самым приспособлению к окружающей среде.

Итак, у человека нет природной ниши, с которой было бы связано его биологическое существование. Волк живёт охотой, поэтому у него мощные челюсти, большие клыки и быстрые ноги. Белый медведь обитает в условиях мерзлоты, чем вызвано наличие у него специального шерстяного покрова. У животных, лазающих по деревьям, развитые когти и руки. У человека ничего этого нет. Он не приспособлен к какому-то определенному месту или нише, так чтобы у него имелись органы или части тела, связанные с этой нишей.

Отсюда возник ряд философских и антропологических концепций (Гелен, Альсберг), рассматривающих человека как «недостаточное существо». Они выводят существование разума и речи как раз из того, что человек оказался плохо приспособлен к окружающей среде в биологическом смысле, а потому был вынужден компенсировать данный недостаток развитием других способностей. Человек — это «больное животное», а все его высшие способности являются не чем иным, как сверхкомпенсацией болезни.

Нет сомнения, что эти концепции основаны на грубом смешении причины со следствием. Не потому, что у человека отсутствует биологическая специализация органов и приспособленность к среде, у него возникли высшие способности, такие как разум и язык, а наоборот, по той причине, что у человека есть разум и язык, он выходит за рамки животного мира, а потому ему и не нужна ни специализация органов, ни приспособляемость к среде.

В  реальной живой природе нет ни одного примера такого «больного» животного, каким, по данной концепции, является человек. А если бы подобное животное когда-то появилось, то оно тут же вымерло бы, уступив место другим, более приспособленным видам. Даже сегодняшний человек со всеми его достижениями, благодаря возможностям своего разума добившийся над земным шаром такого господства, что может легко уничтожить всё живое на нём — даже он вымрет за одно-два поколения, проиграв в борьбе за существование каким-нибудь обезьянам, если утратит свои высшие способности, то есть абстрактное мышление и речь. Ведь очевидно, что если все мы одномоментно утратим речь, то станем практически столь же беспомощны, как наши дети, пока они не выучат языка. Так каким же образом это «недостаточное существо», это «больное животное» выживало в течение предполагаемых миллионов лет, пока оно не развило язык, мышление и культуру?

Итак, даже с чисто биологической точки зрения человек резко отличается от всех животных, стоит «по ту сторону» животного царства. Это связано именно с наличием у него высших способностей, которые отсутствуют у «братьев наших меньших». Физическое строение человека приспособлено к функции речи, а значит, и абстрактного мышления.

Процесс речи, кажущийся нам таким привычным и простым, на самом деле крайне сложен, он включает в себя сотни настроенных друг на друга органов и систем, функционирующих очень точно. Вся наша анатомия обусловлена речевыми способностями. Физиологически мы сильно отличаемся от тех же обезьян в устройстве голосового аппарата. У нас другая конструкция носоглотки, челюсти, языка, необходимая именно для произнесения сложных звуков.

Но дело не заканчивается только этим. С глоткой, гортанью и языком связано специальное устройство дыхательного аппарата, поддерживающего особый режим дыхания, необходимый для речи. Чтобы иметь возможность произносить долгие фразы, прерываемые быстрыми незаметными вдохами, необходим равномерный режим дыхания, а его не может поддерживать лёгочный аппарат, например, обезьяны. У нас имеется также особый механизм управления воздушной струёй, идущей из лёгких, что позволяет контролировать ударение и интонацию речи.

Чтобы иметь такой дыхательный аппарат, необходимо специфическое устройство позвоночника, способного его держать, с чем связано распределение связок и мышц по всему телу, а равным образом и прямохождение.

Отсюда мы делаем вывод, что вся архитектоника человеческого тела настроена на речевую способность. Мы говорим буквально всем телом, а не только непосредственно ртом или языком. Итак, наш организм изначально подстроен не под какую-то биологическую нишу, а под функцию речи.

Как мы уже сказали: человек никогда не смог бы изобрести язык, потому что он стал самим собой благодаря языку, даже чисто анатомически.

Тут надо в общих чертах обрисовать правильное понимание биологического, телесного аспекта нашего бытия. Безусловно, человек на одном из своих срезов является физическим существом, разделяющим с животными общие принципы функционирования. У него сходный геном, такие же клетки, органы. Но принципиальной ошибкой было бы редуцировать все его акты и состояния к биологическому телу, как это считается правилом хорошего тона в современной науке и вообще в материалистической цивилизации. Биологическое тело выступает субстратом, полем или орудием для проявления высших способностей человека. Через тело они выражают себя в этом мире, потому что сам этот мир материален. Биологический человек является лишь реализацией, проявлением, манифестацией истинного человека на плоскости вот этой дуньи, ближнего мира.

Разумеется, сама эта манифестация неотрывна от того, что именно она манифестирует. Мы сказали, что вся архитектоника человеческого тела подстроена под функцию речи. За функцию же речи отвечает наша духовная способность, высший центр человеческого существа под названием разум. Человек — это иерархия уровней, отражающихся друг в друге. Именно такое тело дано ему не случайно. Духовная функция речи не могла бы быть реализована через тело, например, обезьяны.

То есть вот на это биологическое поле как бы падает некий луч свыше и, отражаясь в нём, даёт определённые конфигурации, проявляя себя через него. Наш материальный остов — лишь видимая часть айсберга, конструкцию которой на самом деле определяет скрытая под водой часть.

В цикле «Человек в исламе» я уподобил тело человека и особенно его мозг фильтру. Наше физическое тело — это что-то вроде цветных очков или водолазного костюма, надетого на наше истинное тело. Мозг не порождает мысли — он лишь фильтрует их и выводит на экран, подобно монитору.

А потому биологический, телесный уровень неразрывно связан с высшим духовным, и ещё одна ошибка состояла бы в том, чтобы разделять их. Как это имело место в разного рода дуалистических доктринах и в средневековом христианстве, которое тоже является дуалистической религией, но со своей спецификой. Христианство жёстко противопоставило духовное и телесное измерения. Если ты духовный человек, то должен ненавидеть всё телесное как твоего метафизического врага. Именно из такого разделения потом и родилась вот эта профаническая, материалистическая научная парадигма, которая сказала, что, наоборот, мы всё невидимое оставим в сторону и будем ориентироваться только и исключительно на материальное измерение бытия.

Итак, нельзя разделять уровни человеческого существа, это огромная ошибка. Они не противопоставлены друг другу: одно проявляет себя через другое. Дух манифестирует себя через тело, составляя с ним единый комплекс. И тело было и будет у человека всегда — после смерти, в мире Судного Дня и в мирах после Судного Дня — он никогда не перестанет быть телесным существом, просто тела в иных мирах будут не материальными, как здесь, а тонкими телами субтильного плана, но это тоже тела.

Расизм как одна из идеологических аберраций Нового времени, эпохи модерна исходил именно из приоритета биологического над духовным. То есть расизм — это вполне логичный продукт общего визиона, предложенного технической цивилизацией модерна. Расизм, тесно связанный с дарвинизмом и эволюционным взглядом на мир, предполагает, что в рамках вот этого биологического поля человечества есть расы более развитые и есть менее развитые, недалеко ушедшие от животных. Приоритетом тут наделяется именно низший, подчинённый биологический субстрат. Считается, что он детерминирует духовные различия между людьми, между человеческими типами.

Итак, расизм представляет собой переворачивание иерархий: высшее ставится на место низшего, а низшее — на место высшего. Это одно из типичных искажений Нового времени. На самом деле, разумеется, не биология определяет дух, а дух биологию. Различия в человеческих типах связаны с духовными и ценностными приоритетами, воплощёнными в том же языке. Духовные потоки пронизывают человеческий биологический материал, придавая ему изнутри невидимую окраску.

В действительности, как мы видели, внутри человечества нет никаких видов в биологическом смысле. Все люди обладают совершенно одинаковой биологической структурой, одним и тем же ДНК, а различия между ними на физическом плане сводятся к незначительным внутривидовым модификациям, таким как пигментация кожи, цвет глаз или рост.

В расистской перспективе самым худшим грехом является «порча крови», «смешение рас». На самом же деле, если мы посмотрим на историю, то её судьбоносные повороты как раз и были связаны со «смешением рас», то есть разных этнических типов, а продукты такого смешения определялись разделяемыми ими ценностями и проектами, а не чем-либо иным. Другими словами, если это брожение попадало в некое поле, в некий луч, определяемый духовным влиянием, из него рождался высший и внутри себя единый цивилизационный тип, начинавший формировать историю.

Даже беглого взгляда достаточно для понимания того, что наиболее динамичными становились как раз те общества, где существовало такое сочетание этнического смешения с действием «луча». Поэтому в Исламе нет никаких запретов и никакой проблематизации, скажем, межрасовых или межэтнических браков, «смешения кровей». Большинство шиитских Имамов родились как раз от таких браков. Отсутствие такой проблематизации связано с тем, что сам этот брак и потомство от него попадают в мощнейший духовный луч, определяемый самим Исламом как духовной доктриной и шариатом как комплексом практических норм. Что перековывает вот этот биологический субстрат в однородный духовный тип.

Отсюда и бредовость проекта евгеники, биологического выведения некой высшей породы людей. Соответствующие идеи пытались реализовать в Третьем Рейхе, хотя, если последовательно воплощать их на практике, почти все его руководители должны были быть отбракованы как дегенеративный биологический материал. Культивация высшего человеческого типа определяется ценностями и духовными потоками, а не биологической селекцией. Облагораживает дух, а не биология.

И наоборот, чисто биологическое вырождение в случае человека тесно связано с наличием фундаментальных духовных проблем. Например, в современном мире у народов, в наибольшей степени вовлечённых в бессмысленную техническую цивилизацию, мы видим и наибольшее число физически неполноценных, истериков, нервнобольных и бесплодных. Всё это — результат деградации биологической основы человеческого существа под давлением деградации духовной.

 

Часть 6. Разумная душа — ключевой элемент человеческого хейкеля. Круг мышления и мира. Сатана как вирусная программа

В 3-й части данного цикла мы уподобили разумную душу человека операционной системе, а Дух или Мировой Разум — жёсткому диску, с которого операционная система считывает информацию. Продолжим наши размышления по путеводной нити этого наглядного примера. Итак, мы можем говорить об «операционной системе разумной души» (О.С.Р.Д.). Разумеется, термин «операционная система» в применении к душе является метафорой, но это такая метафора, которая проясняет суть дела, а потому является пригодной для использования.

Схема работы О.С.Р.Д. очень сложная. Одной своей стороной она обращена вверх, к Духу и Разуму, считывая с него сущности в актах идеации. Другой стороной она направлена вниз, на эмпирические данные, поставляемые ей шестью органами чувств — зрением, слухом, обонянием, осязанием, вкусом и вестибулярным аппаратом. Разумная душа перерабатывает их и по определённым схемам сопрягает с духовными сущностными содержаниями.

Все мы живём в этом мире в рамках естественной установки. Нам кажется, что есть некий «реальный мир», некая твёрдая действительность внешних вещей, которая стоит перед нами, а мы лишь отражаем её. Но суть в том, что вот эти жёсткие комплексы в виде окружающих вещей — это просто то, как мы видим Мир Души через очки физического тела и его органов чувств. В нашем текущем состоянии мы не воспринимаем Мир Души непосредственно, мы видим его извне, через очки, надетые на нас, через фильтры физического тела. Органы чувств не отображают внешнюю реальность — они её фильтруют. Чтобы понять это, надо полностью поменять привычный взгляд на мир.

Представим, что на глаза человека от рождения надеты синие очки. В таком случае он будет воспринимать все предметы через фильтр синего цвета. Ему станет казаться, что он так отражает «реальную» действительность, тогда как на самом деле реальность не такова, это всего лишь очки фильтруют цвета в определённой гамме. На нашу душу также одеты «синие очки» физического тела, и душа воспринимает реальность через его фильтры. Но если мы зайдём как бы «за» предметы этого мира, если увидим их изнанку, то это будут образы Мировой души, а если мы зайдем «за» образы Мировой души, то это будут идеи Мирового разума.

И поскольку физические фильтры у ребёнка еще не полностью сформировались, многие дети испытывают экстрасенсорные переживания, то есть имеют спонтанные видения феноменов тех миров. Это очень типично для детей. Если почитать воспоминания известных деятелей искусства, мыслителей, то многие из них описывают свои детские переживания такого рода и видят в них исток своей дальнейшей духовной жизни.

Теперь, наша О.С.Р.Д. (разумная душа) обладает способностью создавать обращения к Мировому разуму, ко всеобщему Аклю, и в этом и есть смысл слов Всевышнего: «И вдохнул в него от Моего духа» (38: 72). Душа напрямую обращается к Духу, считывая с него серии первичных смыслов или идей, в соответствии с которыми сотворены все вещи. На материал, поставляемый органами чувств, она накладывает эти идеи и тем самым конституирует внешний мир и его предметы.

Всё, что мы видим вокруг нас, в определённом смысле создано нами самими. Мы уже говорили, что язык формирует, а не отражает реальность. То же самое можно сказать о нашем мышлении в целом. Это не означает никакой субъективности или произвола, поскольку идеи, по которым наша разумная душа конституирует этот мир, мы берём из того же самого источника, в соответствии с которым творятся все вещи мира. Мир един и одинаков для всех людей, потому что все они берут его сущности или идеи из одного и того же источника. А если бы дух был у каждого свой, то и мир был бы у каждого свой.

Итак, одна и та же сила создаёт мир извне и изнутри нас. И это — Дух или высший Разум, которому Аллах сказал: «Отдались» — и он отдалился; «приблизься» — и он приблизился, как приведено в «Кафи», и Аллах сказал: «Я не сотворил творения более любимого Мною, чем ты. Через Тебя я награждаю и караю». Это означает, что через движение Разума было создано всё сущее на дуге нисхождения и восхождения. И об этом Разуме или Святом Духе говорит другой хадис, что «число его голов равно числу творений». Это язык символов, слова о «числе его голов» тут означают, что в нём присутствует изначальная идея или световая сущность всякой вещи.

Наглядно это можно представить так:

 

Как видим, все процессы тут являются круговыми, закольцованными — как на уровне человека, так и на уровне «большого мира», как в микрокосме, так и в макрокосме.

Мы имеем тут круг познания и мышления, являющийся частным случаем или отражением Великого круга бытия, о котором будем говорить в следующих частях данного цикла.

Еще раз повторю: чтобы понять, как это происходит, надо порвать с естественной установкой, которая говорит, что в своём восприятии и мышлении человек лишь отражает внешний мир. Такая естественная установка связана с нашей практической деятельностью в этом мире: мы не могли бы ничего делать в нем, если бы не подходили к вещам как реально существующим независимо от нас. Но в действительности нет никаких вещей, которые существовали бы сами по себе. Если я вижу дерево, то идея дерева считывается моей разумной душой с Мирового разума, образ дерева считывается воображением с Мировой души, а тот внешний облик дерева, который я собственно вижу — это отражение первого и второго на плоскость моих внешних органов чувств. Ещё раз посмотрите на схему, где это изображено наглядно. То, что в разуме было идеей, приходит нашему воображению в виде образа, а нашим внешним органам чувств — в виде вот этих впечатлений зелёного, коричневого, шелестящего, составляющих совокупность ощущений от дерева. Это круговое движение, все его стадии интегрированы друг с другом.

Говоря другими словами: мы никогда не осознавали бы дерева, если бы в то же самое время не накладывали на него образ дерева и идею дерева. Перед нами был бы всего лишь бессистемный хаос ощущений. Мы видели бы отдельные впечатления зелёного (от кроны), коричневого (от ствола), шелестящего (от листвы), но ни в коем случае не «дерево» как единое целое. Ведь ни один объект внешнего мира мы не видим сразу же целиком, данным со всех сторон. Смотря на дерево, я воспринимаю всего лишь одну его сторону, с одной из возможных перспектив (например, снизу). Моё чувственное впечатление о нём всегда частично. Собственно дерево в его целостности — это всегда объект, достроенный нашим воображением, которое нарисовало его заднюю сторону, его верхнюю и нижнюю перспективу, то есть его образ. А наш разум соединил с этим образом абстрактную идею дерева, благодаря которой образ дерева предстал перед нашим сознанием как нечто осмысленное.

Итак, только в единстве всего этого мы осознаём дерево как дерево. Не существует никакого «мира самого по себе», независимого от нас, воспринимающих его. Мы — те, кто выстраивает этот мир, благодаря связи наших высших центров с его первоосновой.

Говоря совсем уже упрощенно и наглядно: мы смотрим на мир всегда тремя глазами. Мы смотрим на него одновременно глазами тела, глазами души (образами воображения) и глазами разума (идеями духа). Каждый из этих глаз воспринимает данный объект на своём уровне, а посредством сопряжения и переработки всех этих уровней в одно целое О.С.Р.Д. (разумная душа) даёт нам единое интегрированное восприятие и мышление.

Человеческое сознание (О.С.Р.Д) можно отдалённо сравнить с радиоприемником, улавливающим волны самой разной длины — от идеально-смысловых до чувственно-эмпирических — и интегрирующим их в одно целое.

Разумная душа (О.С.Р.Д) — это ключевой элемент человеческой хейкеля, тот срединный краеугольный камень, на котором стоит всё здание и за который разворачивается вся борьба. Это — основная ставка в трагической игре под названием «человек». Наше физическое тело, нашу растительную и животную душу мы, в общем и целом, разделяем с животными. Наши высшие уровни  - дух и фуад — являются пречистыми и неизменными, они не во власти человека, не принадлежат нам самим. Специфически человеческий уровень, изменения которого волнами расходятся сразу по всему хейкелю — это разумная душа.

Итак, данный центральный элемент является средоточием человеческой драмы. Вся наша история от Адама до Судного Дня (иероистория)  - это битва за разум с силами, пытающимися этот разум уничтожить или подменить собой.

И проводником этих сил является то, что носит имя Иблиса, шайтана, сатаны. Сатана — это не чёрт с рогами и хвостом. У него вообще нет материального облика в привычном нам смысле (хотя он может такой облик принимать). В своей сути это тоже программа, причём такая, которая имеет доступ к нашей О.С.Р.Д. — операционной системе разумной души. «Делает внушения в груди людей» (114: 5), согласно последней суре Корана. «В груди людей» — то есть в их уме, в их разумной душе, куда он имеет доступ.

Иблис — это крайне вредоносная разумная программа вирусного типа, противодействующая правильному функционированию О.С.Р.Д. Под её влиянием разумная душа человека превращается в нафс аммара, в «душу, призывающая ко злу».

Цель данной вирусной программы не в том, чтобы О.С.Р.Д. перестала функционировать, и все люди впали в безумие, прекратили мыслить и говорить. Совсем нет. Сатана иногда может добиваться этого, но главная цель не здесь. Во многих случаях он, наоборот, стремится к тому, чтобы данный человек стал более умным, чем раньше, чтобы его О.С.Р.Д. стала более продвинутой, более развитой и быстрой. Но под его контролем.

Вот в чём задача Иблиса. Это вирус, подобный трояну, цель которого состоит в захвате нашей разумной души, постановке её под свой контроль. «Клянусь Твоим величием, я совращу их всех, кроме рабов Твоих искренних» (38: 82-83). «Совращу» — то есть захвачу изнутри, поставлю себе на службу. А «рабы искренние», мухлас — лучше переводить как «очищенные», — это те, кто идёт по пути пророков в рамках программы интеграции души с Разумом. Пока человек следует Разуму, он всегда на истине, всегда на верном пути. Принципиально невозможно следовать Разуму — и при этом впасть в заблуждение.

Но как только человек немного отходит в сторону, он даёт сатане доступ в программные коды своей О.С.Р.Д. Вирус захватывает сначала её отдельные элементы и регионы, а потом всю целиком. Человек начинает выполнять действия, которые требует Иблис, подобно тому как захваченный трояном компьютер совершает операции, которые желает троян.

И когда захват произведён полностью, человек превращает все сигналы, идущие в его душу от Разума, в свою противоположность. Душа вместо ясного и прозрачного зеркала, отображающего смыслы Разума, становится зеркалом чёрным. А вместе с этим и свет оборачивается тьмой, точным отображением того же солнца, но в чёрном зеркале. Душа делает всё то же самое, процесс отображения не меняется, считывание смыслов продолжается и даже может усовершенствоваться — но вот только то, что тут считывается и отображается, по своему содержанию поменялось на противоположность.

Давайте посмотрим на ещё одну схему:

 

Это человеческий хейкель с обычной, нормально функционирующей разумной душой. А вот как выглядит перевёрнутая, чёрная, захваченная сатаной душа:

 

Об этой захваченной, отвернувшейся от разума душе хадис говорит: «Сердце верующего – открытое; в нем сияющий светильник. Сердце неверующего – чёрное, опрокинутое». И в хадисе от Имама Бакира (А) читаем: «Есть три вида сердца: сердце опрокинутое – оно не понимает ничего из блага и добра, и это есть сердце неверующего. И сердце, в котором чёрная точка – в нём борются добро со злом, и побеждает то одно, то другое. И сердце верующего – в нем светильник, что сверкает; не угаснет свет его до Судного Дня». И светильник — это свет всеобщего Разума, который также назван «светильником» в суре «Свет»: «Пример Его света — как ниша, в ней светильник...» (24: 35).

От Имама Бакира (А) также передано: «Когда человек совершил грех, на его сердце появляется чёрная точка. Если он покается – она исчезнет. Но если продолжит совершать грехи – она увеличится, покуда не победит над его сердцем: после этого он никогда не встанет на прямой путь».

И об этом сатана говорит: «Я прикажу им, и они исказят творение Аллаха» (4: 119). Для обладателя такой чёрной разумной души все пропорции перевернуты: истина кажется ложью, ложь истиной, норма — извращением, извращение — нормой. И как захваченный трояном компьютер может быть использован для кибератак на другие компьютеры — так и захваченный Иблисом человек с поражённой О.С.Р.Д. становится подобен зомби, используемым для атак на других людей.

Теперь, если мы попытаемся определить в данных терминах цель пророческой традиции, то это будет интеграция духа и души, приближение разумной души человека ко всеобщему Святому Духу или Разуму мироздания. В этом состоит программа всех ста двадцати четырёх тысяч пророков. Истинный путь — это путь всё большей интеграции разумной души человека с Духом и Разумом.

Иначе говоря, цель пророческой программы состоит в развитии О.С.Р.Д., то есть в одухотворении человека. Тут мы можем определить точный смысл слова «духовность», который обычно понимают совершенно неправильно. Вообще ни одно слово в истории не было так дискредитировано неверным использованием, как «духовность». Им называли всё, что угодно, в том числе то, что противоположно настоящей духовности.

Духовность человека — это путь интеграции его разумной души с мировым Духом или Разумом. В этом состоит суть программы Пророков и Имамов. И истинное одухотворение или духовное развитие человека состоит не только в количественном, но прежде всего в качественном развитии О.С.Р.Д. Количественное развитие — это улучшение внешних параметров операционной системы, таких как скорость или способность одновременно решать несколько задач. В рамках количественного развития разумной души человек совершенствует свой ум, сообразительность и проницательность.

Эти параметры тоже входят в программу пророков и выступают её следствиями. Но не они являются определяющими здесь. Потому что более умным и сообразительным человек может стать и в рамках программы сатаны. Но более того: программа Иблиса для его аулия, для «святых сатаны» как раз и подразумевает это. Иблис даёт своим «святым», своим избранным из числа людей особые способности, особую харизму, куда, безусловно, входит и исключительный ум. Ибо без наличия таких способностей и такого ума, без того, что мы назвали «количественным развитием О.С.Р.Д.», они не смогли бы влиять на других людей и вести их за собой в бездну Ада.

Суть программы пророков состоит не в количественном, а в качественном развитии разумной души. То есть в способности разделения между истиной и ложью, правдой и неправдой, добром и злом. В открытии врат к детализированной иерархии высших ценностей, прописанной в Святом Духе. И сюда входит также способность возведения всех вещей к их единой основе, к духовной первопричине. Видение всего мира как знамений, как аятов верховной воли Творца, отраженной в Его высшем свете. И об этом говорит хадис: «Бойтесь проницательности верующего, ибо он видит светом Аллаха».

Говоря иными словами, в рамках программы пророков наша задача — своими деяниями довести зеркало нашего нафса, нашей разумной души до прямоты, до блеска, до такой отшлифованности, чтобы оно совершенным образом отражало всеобщий или великий Разум — тот Разум или Святой Дух, который является источником откровения всех пророков.

Качественное развитие разумной души, о котором мы говорим, имеется в виду в таких хадисах, как: «Разум — это то, посредством чего поклоняются Милостивому и приобретают райские сады»; «разум — опора человека»; «у кого есть разум, у того есть и религия»; «друг каждого человека — его разум, а враг — его джахль (невежество)»; «сон разумного лучше, чем бодрствование невежды».

Вы никогда не достигнете духовности какими-либо другими средствами, кроме качественного развития разумной души в рамках программы пророков. Вы не добьётесь её, скажем, через расширение своего восприятия, как это  практиковалось в 60-е годы прошлого столетия в психоделическом движении. Сами гуру этого движения, дожив до старости, на пороге смерти признавались, что все их опыты были напрасными, что они ничего не изменили в своём сознании и своём восприятии мира.

И вы также не добьётесь этой духовности через оккультное посвящение, потому что даже если вы десятилетиями работали над переформатированием своей психики и при этом не сошли с ума и не покончили жизнь самоубийством, то вы придёте к выводу, что в итоге просто нарастили бесполезную психическую мускулатуру, что в вашей жизни ничего не изменилось, что вы не наполнены смыслом ни в коей мере.

Существует только один путь духовного развития, и он же — «путь прямой», сирату ль-мустакым — путь качественного совершенствования разумной души, указанный Пророками и Имамами и точно прописанный в Коране и хадисах. Программа пророков состоит в пробуждении разума человечества — того разума, который является печатью Творца и следом Его воли в человеческом хейкеле.

И об этом говорит Имам Али (А): «Человек сотворён обладающим говорящей душой (то есть разумной душой), и если он очистит её через знание и деяния, она станет похожей на свои первые причины», — то есть на разум или дух, откуда её исток. «И если он выровняет её состав и отдалится от её противоположных качеств (то есть достигнет гармонии и избавится от дезинтеграции), то станет через неё соучастником семи твердынь», — то есть семи небес и макрокосма.

И он также говорит об идущем по данному пути: «Он оживил свой разум и умертвил свой нафс (то есть нафс аммара, «душу, призывающую ко злу»), так что стало тонким то, что было в нём жёстким и твёрдым, и засияла для него молния, полная света, и осветила ему путь, и открылись для него врата обители благополучия и пребывания».

И в этом состоит «вся философия» и вся мудрость, согласно хадису от Имама Али (А), который приводит Фейз Кашани. Иудей был на собрании Имама (А), где сказал ему: «О сын Абу Талиба! Если бы ты знал философию, то у тебя было бы нечто полезное!» Он сказал: «Что ты понимаешь под философией? Разве тот, кто выровнял свою природу, не очистил состав своих качеств? А кто очистил состав своих качеств, разве не укрепил воздействие на них своей души (то есть того, что мы назвали О.С.Р.Д.)? А кто укрепил воздействие своей души, разве не поднялся к тому, что развивает его? А кто поднялся к тому, что развивает его, разве не поступает по нравственным качествам души? А кто поступает по нравственным качествам души, разве не встал на том, в чем он является человеком, а не на том, в чем он является животным? Он вошел во врата своей формы, и нет для него того, кто собьет его с неё». Иудей сказал: «Ты выразил всю философию в этих словах!»

Вместе с этим качественным развитием разумной души человек становится совершенным зеркалом, отражающим форму человечности, становится полным воплощением человеческой формы, которая есть форма лучших качеств разума — красоты, сияния, достоинства, силы, блага, чести, смирения, покорности, терпения, знания и добра. А если он в чем-то отклоняется от этого, то он отклоняется от этой формы и приобретает животную, растительную или сатанинскую форму. И сатанинская форма является противоположностью человеческой, потому что она есть форма худших качеств — тьмы, уродства, бесчестия, зла, непокорности, сомнения, лжи, трусости, скупости, жестокости, неверия и невежества.

Это очищение разумной души через деяния и размышления ведёт к особому состоянию, особым чувствам, которые внешне выражаются в слезах. Как сказал Имам Садык (А): «Я искал свет сердец — и нашёл его в размышлении и плаче».

 

Часть 7. Царство ценностей и его связь с разумом. Любовь и ненависть. Порядок любви и Абсолют

В предыдущих частях мы говорили, что наша разумная душа созерцает идеальные сущности, считывая их со всеобщего Разума или Святого Духа в интуитивных актах. В этом плане Святой Дух или Первый Разум (Разум Мухаммада и рода Мухаммада) подобен геному всех миров, в котором запрограммирована информация об их сущностном строении. Например, что такое идея «красного вообще», присутствующая во всяком красном, которое мы наблюдаем во внешнем мире? Это особое постижение, существующее a priori, «до опыта». Определение этим идеям мы не можем дать. Мы просто «видим» их неким внутренним зрением. Как мы могли бы определить «красное»? Конечно, можно дать ему формальное определение через длину волны, но это ровным счетом ничего не скажет человеку, который не знаком с ним.

То, что мы видим в таких актах идеации, то есть интуитивного усмотрения сущностей, не может быть ни опровергнуто, ни дополнено внешним опытом. Оно лишь соединяется с ним, давая нам осмысленную картину реальности. Чтобы наблюдать и познавать все бесчисленные свойства яблока, я уже должен иметь идею яблока, под которую моё сознание подводит все реальные яблоки, имеющие место во внешнем мире.

Ряд сущностей в мировом Разуме принципиально бесконечен. В движении познания или считывания сущностей постоянно открываются новые, всё более глубокие грани и слои этого смыслового царства, оно не является чем-то законченным и данным. Такое познание как бы срывает с вещей покровы случайности.

Итак, через работу разумной души и её направленность на всеобщий Разум или Святой Дух в человеке как будто открыто некое окно, позволяющее ему взглянуть на сущностную и ценностную структуру мира. В этом значение слов Всевышнего в Коране: «И вдохнул в него от Моего духа» (38: 72). Идеи — окна в абсолютное. Ибо они и есть сущностный порядок мира, по которому сотворено всякое наличное бытие. Созерцая в духовных актах эти идеальные сущности, мы следуем порядку творения, возвращаем его назад, к его истоку.

Акты считывания (идеации) включают в себя усмотрение не только идей, но и фактов разума. Например, логический закон «А есть либо Б, либо не Б» — это факт разума, непосредственно очевидный для нас. Заметим, что истинно не само предложение «А есть либо Б, либо не Б» — истинен сам первичный факт, выраженный в данном предложении: то, что для противоречащих суждений нет какого-либо третьего варианта. Человек либо старый, либо нестарый. Яблоко либо вкусное, либо невкусное. В логике это называется «законом исключённого третьего». Данный закон можно выразить в различных формулировках, но сама его суть усматривается нами непосредственно, как очевидный факт до всяких формулировок, считывается нами со всеобщего Духа. Люди мыслят в соответствии с этим законом, даже если никогда не слышали о нём и не знают, как его сформулировать. Подобные законы не могут быть выведены ни из какого чувственного опыта, поскольку они касаются бесчисленного множества предметов, а это бесчисленное множество мы никогда не имеем в своём опыте. И даже если бы все люди исчезли, эти законы и идеи продолжали бы пребывать, ибо они начертаны пылающими письменами на Разуме, что является светильником мироздания и матрицей, по которой сотворены все вещи.

Тут надо упомянуть об одном заблуждении, касающемся разума. Многие течения мысли и даже целые цивилизации связывали «разум» исключительно с логическими и познавательными способностями (такова западная цивилизация). Под «разумом» понималась компетенция, необходимая для того, чтобы делать умозаключения и выводы, а также поступать целесообразно, «рационально». Отсюда развился так называемый «рационализм» (от латинского ratio — разум), то есть способность подсчитывать издержки и прибыли для достижения поставленной цели.

Мир эмоций и чувств, равно как и связанных с ними ценностей, ставился вне разума, рассматривался как нечто случайное, слепое и хаотичное — то, что мешает разуму совершать его работу. В этом плане идеальная модель «разумного» человека напоминала бы робота, полностью лишённого эмоций и занятого исключительно подсчётом издержек и прибыли для совершения наиболее «рациональных», то есть эффективных действий.

Нет ничего более далёкого от истины. В действительности разум включает в себя эмоции и ценности так же, как он включает в себя интеллектуальные значения, и даже прежде них. Отделять одно от другого было бы огромной ошибкой. Для мира эмоций характерна такая же закономерность, как и для мира логики. Существует строгий абстрактный космос этических идей, называемых «ценностями», и связанных с ними законов — так же, как существует абстрактное упорядоченное царство математических идей и законов.

Отсюда заблуждение Авиценны (Ибн Сины), считавшего отличительной чертой человека именно теоретическую способность. Ибн Сина, впрочем, в данном вопросе лишь следовал за Аристотелем, к которому восходят корни подобного же заблуждения западной цивилизации в целом. Ибо в этой цивилизации закрепилось аристотелевское понимание разума. В такой традиции разум считается стоящим вне чувств и эмоций, которые рассматриваются как нечто случайное, как досадная помеха его деятельности. Мы уже сказали, что нет ничего более ложного.

Ибн Сина был амбивалентным мыслителем — судя по всему, в конце жизни он вышел за пределы аристотелизма, построив некое эзотерическое учение, которое он сам назвал «восточной философией» — «восточной» в арабском смысле слова «Восток» (машрик — от слова ишрак, то есть «озарение», «просветление»). Имеется в виду Восток, которого нет ни на каких географических картах — Восток, где восходит Солнце чистого разума. Такой Восток у Ибн Сины — это полюс, космический норд, средоточие вечных смыслов. Запад же в данном учении — это место заката Солнца разума, материи и небытия. К сожалению, от позднего учения Ибн Сины мало что сохранилось — несколько фрагментов и мистических рассказов.

Итак, разум имеет не формально-логическое, а содержательное значение. Он включает в себя царство ценностей и чувств точно так же, как интеллектуальные смыслы. Существует объективный порядок ценностей, «логика сердца», такая же ясная и безусловная, как логика математики. И пророки, говоря от имени Разума, имеют дело прежде всего с этим царством ценностей и этой логикой сердца, что составляет главное содержание их откровения.

Ценности — это маяки, пылающие на горизонте человечности. Их нет нигде в том, что называется «реальным миром», они существуют только на этом узком острове внутри нас. Мы видим их изнутри нас самих, как бы через открытое окно — открытое в сторону реальности Духа и Разума. Так же, как человек смотрит на внешний мир через сетку понятий и категорий, он нравственно смотрит на него через сетку ценностей. Через неё мы отличаем хорошее и плохое, приятное и неприятное, полезное и вредное, благородное и низкое, чистое и нечистое, святое и греховное.

Это целый космос. Человек живёт не столько во внешнем материальном мире, сколько в своём внутреннем мире ценностей. Обратите внимание на разговоры, которые мы ведём между собой: они по большей части посвящены не фактам внешнего мира, а нашим оценкам этих фактов. В процессе общения люди, как правило, делятся друг с другом своими оценками. Когда мы обсуждаем какие-то личности или события, либо же просто говорим о природе — мы в буквальном смысле производим «ценностный анализ», сами о том не подозревая (как герой Мольера не подозревал, что всю жизнь говорил прозой). Мы выясняем, что «правильно», а что нет, что «справедливо», а что нет, что «красиво», а что «некрасиво». И именно по поводу таких оценок возникает большинство разногласий, противоречий и конфликтов между людьми и их группами. И так же, встречаясь с человеком, мы за его внешней оболочкой как бы видим ценностный порядок, его этос, его чистую этическую структуру, прозреваем в неё.

Внутреннюю сущность исторических событий также составляют перевороты в системе ценностей и способах оценок, то есть всё новые и новые прочтения единой и вечной иерархии ценностей. Маркс видел двигатель истории в классовой борьбе. В действительности, если что-то и движет историю, так это перемены в ценностях — этнические смешения, несущие с собой отмирание одних и зарождение других ценностных систем. Если современный капитализм когда-то умрёт, то не в результате социальной революции (как пророчил Маркс), а в итоге того, что на смену западноевропейским и северно-американским этносам, являющимся носителям капиталистической этики, придут другие, ценностная система которых будет совершенно иной — так же, как Римская империя перестала существовать, когда вымерли римляне, а с ними погибла и их ценностная система.

При этом то, как видят ценности различные люди, общества или исторические эпохи, определяется перспективой, с которой каждый из них взирает на вечную, объективную и безусловную иерархию ценностей. Поверх этих отличий существует сходство оценок. Во все времена убивать и воровать считалось чем-то плохим. Ценность дружбы всегда ставилась выше ценности собственности или биологического выживания, а ценность святости выше ценности дружбы. Чувство низших и высших ценностей у всех людей примерно одинаковое, что говорит об объективном существовании ценностной иерархии, которую наше сознание просто считывает с некоего общего для всех источника. И этот источник, как мы уже говорили, — это всеобщий Разум. Человек не способен отказать схваченной им ценности в её ранге. Безусловное ценностное зрение или чувство расставляет всё по своим местам.

Итак, существует объективный порядок ценностей, считываемый каждым человеком с Мирового Разума или Святого Духа. Иерархия ценностей во все времена и у всех народов неизменна, и если их оценки и отличались, то лишь потому, что они по-разному искажали её.

Если бы ценности произвольно устанавливались самим человеком, то не существовало бы объективного порядка добра и зла. Тогда люди могли бы основывать новые ценности и ниспровергать старые, подобно тому как они основывают и ниспровергают политические режимы. В таком случае ценности не носили бы также и обязательного характера, и следование им являлось бы делом вкуса. Соответственно, не существовало бы ни нравственных мук, ни уколов совести, поскольку в том, что является индивидуальным делом вкуса, не может быть осуждения либо порицания. Тогда не было бы никакой разницы между тем, кто говорит, что «воровать плохо» и тем, кто утверждает, что «воровать хорошо», между тем, кто верен данному слову, и тем, кто нарушает его, между тем, кто помогает людям, и тем, кто угнетает их. Их позиции имели бы равное право на существование, подобно тому, как одному нравится красный цвет, а другому зелёный.

Но всё это совершенно не так. Ценности носят всеобщий и обязательный характер. Люди не способны по своему усмотрению вводить новые ценности и отвергать старые. Ценностный порядок существует объективно, независимо от человека:  в его воле лишь познать или не познать его, следовать ему или не следовать. Но за отказ следовать этому порядку он немедленно карается муками совести.

Это объективное царство ценностей не может быть выведено ни из какого внешнего, мирского опыта. Человек понимает ценность дружбы, даже если все друзья, которые были у него в течение жизни, оказались предателями. В горьком отрицании дружбы или любви, которое исходит от человека, испытывавшего в них частые разочарования, всё равно проявлена их ценность, поскольку отрицать можно лишь то, что наделено значимостью.

Перейдём теперь к тому, как познаются ценности. Способом познания и реализации ценностей является не что иное, как эмоции. Ценности — это то, на что направлены чувства и эмоции, так же, как, например, цвета — это то, на что направлено зрение. Лишить человека эмоций было бы тем же самым, что и лишить его мыслей. Ценности не познаются рационально, они открываются в актах любви и ненависти, в которых мы притягиваемся к одному и отталкиваемся от другого. Мы делаем это мгновенно и безотчетно, повинуясь как бы порыву чувства. Но это не слепое чувство. Мы имеем здесь дело с мышлением сердца, которому присуща своя логика.

В основе эмоциональных актов человека лежат два коренных ответвления — любовь и ненависть. На них построены все другие оценочные акты. Человек есть прежде всего то, что он любит, и то, что он ненавидит. Любовь и ненависть — вот два корня человеческого бытия.

Любовь нельзя свести ни к какому самочувствию, попытки чего предпринимались в некоторых теориях: как если бы я любил то, что приносит мне удовлетворение, и ненавидел то, что меня раздражает. Наоборот, состояние внутреннего удовлетворения каждый из нас испытывает тогда, когда существует гармония моих вожделений и моей любви. Человек чувствует себя удовлетворенным, когда достигает того, что является объектом его любви, и, соответственно, неудовлетворенным, когда не достигает этого.

Любовь движет миром. Её необходимым коррелятом и оборотной стороной является ненависть. Как сказал Имам Садык (А): «Разве вера есть что-то иное, чем любовь и ненависть?»

Ненависть или отречение есть неизбежная оборотная сторона любви. Акты ненависти сопутствуют любви и входят в саму фундаментальную структуру человека. Отказ от них является таким же извращением, как и переворачивание иерархии любви и другие ошибки, грехи либо искажения объективного порядка ценностей. Отсюда глупость популярных сахарозных учений, толкующих о «любви ко всему» — требование одновременно любить праведника и грешника, хорошего и плохого, друга и врага.

Обычно тот, кто знакомится с такими учениями, интуитивно чувствует их пустоту и бессодержательность, — то, что называют «пустой болтовней», — хотя не может сформулировать причину этого. А причина в том, что учение о «любви ко всему» или, иначе говоря, о любви без ненависти фактически отрицает и обесценивает саму любовь, лишает её содержания. Потому что глубину и реальность актам любви придают акты отречения и ненависти по отношению к тому, что противоречит объектам любви (и, противореча этим объектам, тем самым со своей стороны также ненавидит их). Там, где нет ненависти, нет и любви, а там, где есть любовь, есть и ненависть. За словами о «всеобщей любви» (как вариант — «всепрощении», «всепримирении») стоит либо сахарозное лицемерие, либо нравственный идиотизм.

Такие позиции характерны для ряда псевдохристианских учений и сект, а также для некоторых течений неосуфизма и неоиндуизма. В своё время именно подобные учения, пропагандируемые одновременно двумя величайшими гениями русской культуры — Толстым и Достоевским, — нанесли серьёзный удар этой культуре. Как учение Толстого о «законе любви» и «непротивлении злу силой», так и пропаганда «всеобщей любви» в романах Достоевского являлись тяжелейшим ценностным заблуждением. Во многом именно эти учения обезоружили русскую культуру, чем был подготовлен её разгром и уничтожение со стороны большевиков в 20-м столетии. Отказ от позитивной ненависти, диктуемой самими нравственными актами, привёл к небывалому разгулу этой же ненависти, но уже лишённой какой-либо связи с нравственной иерархией.

Позитивная ненависть (в отличие от деструктивной) стоит на защите правильной иерархии ценностей, то есть направляется на антиценности либо их носителей, мешая им занять место ценностей либо их носителей. Позитивная ненависть — это своего рода страж ценностной иерархии, её иммунная система. Например, тот, кто любит Бога, ненавидит идолов. Акт ненависти, направленный на идолов, мешает им занять место Бога. Тот, кто любит справедливость, ненавидит угнетение. Акт ненависти, направленный на угнетение, мешает ему занять место справедливости.

Существует ценностная иерархия любви, в которой каждый предмет занимает своё строго определённое место. Если мы любим его в соответствии с этим местом, то соответствуем мировому порядку, задуманному Творцом, а если нет, то грешим против него и вступаем с ним в конфликт. Например, было бы неправильно любить деньги так же, как человека, а человека любить так же, как Бога. Порядок любви должен соответствовать объективному месту объекта любви в иерархии ценности.

На вершине ценностной иерархии стоит понятие Абсолюта, заслуживающего абсолютной любви. Это понятие априорно есть у каждого, оно направляет ценностную жизнь любого человека. И если акты любви не сводятся к Абсолюту, если пределом этих актов у индивида, группы или народа становится нечто ограниченное, то это вызывает фундаментальные искажения в системе ценностей. Так происходит рождение идолов, тагутов, когда нечто ограниченное оказывается на положении абсолютного — например, собственное эго, раса, нация или власть — на месте Бога.

Тут мы имеем дело с абсолютным заблуждением — тем, что в Исламе называется ширком, который оценивается как самый страшный и непрощаемый грех. Самым страшным грехом ширк является по следующей причине: поскольку ограниченное тут ставится на место абсолютного, это становится причиной абсолютного заблуждения. То есть такого заблуждения, которое разрушает всю иерархию ценностей в её основе.

Итак, существуют объективные ранги того, что достойно любви, и на их вершине — Абсолют, то есть высшее знамение Творца, в котором манифестирован Сам Творец. Пока любовь не дойдёт до этой высшей точки на пирамиде достойного любви, она не может удовлетвориться. Например, сластолюбец, страсть которого обращена на лиц противоположного пола, с течением времени всё быстрее и лихорадочнее меняет объекты любви, потому что они всё меньше удовлетворяют его. Поставив ограниченное на место абсолютного, он тщетно пытается найти в нём это абсолютное.

Напротив, истинная любовь, направленная на Абсолют, удовлетворяет и наполняет полностью. Акты любви здесь открывают всё новые и новые уровни в объекте любви, ибо объект любви по самой своей сути является безграничным. Тот, кто живёт в соответствии с вечным ценностным порядком, испытывает постоянно возрастающее удовлетворение, чувство гармонии, покоя и радости. Тот же, чей порядок нарушен, мечется, как в огне, сгорая в лихорадке приобретательства, сладострастия, чревоугодия, властолюбия. Это имеет в виду аят Корана: «Аллах разделяет между человеком и его сердцем» (8: 24). Тот, кто поставил ограниченное на место абсолютного, никогда не достигнет удовлетворения в нём, его постоянно будет терзать червь недовольства, беспокойства и смятения.

Итак, совершенная форма любви — это любовь к высшему знамению Бога, которая есть любовь к Самому Богу — та маваддату филь курба, «любовь к близким» (42: 23), о которой говорит Коран. Это форма любви, которая задана по необходимости.

В цикле «Человек в исламе» я говорил, что путь исламской эзотерики или исламского посвящения есть путь познания высшего знамения Творца — то, что Имам Али (А) назвал аль-маарифату би ннаурания — «познание через свет». То есть познание глубины или сути реальности. И я давал толкование различных измерений понятия сирр (тайна) в данной связи. Здесь могу добавить, что это путь не только познания высшего знамения, но и любви к нему. Или, лучше сказать, — это путь познания глубины реальности, направляемый любовью.

Итак, истинная любовь по необходимости должна быть обращена на Бога и тем самым на высшее знамение Бога, по которому познаётся Бог. Никакая другая любовь не является осмысленной и полной, реализовавшей себя и достигшей своего предела. Любить поистине можно лишь сердцевину или сущность реальности.

Теперь обратимся к вопросу о ценностных искажениях... И в целом надо отметить, что тема, затронутая в данной части, огромная и неисчерпаемая. Тут я хочу очертить лишь самые общие контуры того, что можно сказать по данному вопросу. Может быть, когда-то посвящу отдельный цикл теме порядка сердца, болезни сердец, то есть ценностной иерархии и многочисленным выводам, которые с этим связаны и отсюда вытекают...

Ценностные законы Духа столь же объективны и очевидны, как законы математики. Каждый понимает, что «дважды два — четыре», хотя этого закона нет нигде во внешнем мире, мы берём его исключительно из нашего сознания. И точно так же любой человек с полной очевидностью знает такой ценностный закон, как «мне и другому — одно и то же». Эта аксиома признаётся справедливой всеми людьми. Хотя на практике многие нарушают её, тем не менее они не могут отрицать её содержание как таковое. Если кто-то говорит: «Моё имущество должно быть сохранно, а имущество другого нет», «моя жизнь должна защищаться, а жизнь другого нет», то это сразу же вызывает нравственный протест, расценивается как нарушение основ этики.

Возникает вопрос: если ценностные законы существуют с математической точностью и очевидностью, то почему столь многие люди не соблюдают их? Начать надо с того, что даже в математике её законы, начиная с несколько более сложного уровня, далеко не очевидны и не ясны для каждого. Чтобы понять истины высшей математики, надо провести годы над оттачиванием своего математического мышления. Существуют математические теоремы, которые не доказаны до сих пор. Теорема Ферма формулируется на простом арифметическом уровне, доступном даже школьнику, а доказать её не могли лучшие умы в течение трёх столетий (она была доказана только в 1994 году; доказательство состоит из 130 страниц).

Как истины математики раскрываются не все сразу, а по частям — так и в истории человечества ценностный порядок Духа раскрывается по частям, что нисколько не говорит о том, что он не существует сразу. И как в математике возможны ошибки и заблуждения для обычных людей — так же и в ценностной иерархии: правда, тут действуют совершенно иные закономерности и движущие силы заблуждений, соответствующие самой специфике этой области.

Мы сказали, что ценностная иерархия является вечной, объективной и абсолютной. Но абсолютности ценностной иерархии не соответствует сознание этой иерархии со стороны человека. Наше сознание по-разному отражает и даже искажает её. Здесь кроется исток всех проблем. А потому исторически и индивидуально варьирующиеся точки зрения на эту иерархию ни в коем случае не противоречат её абсолютности и безотносительности. Относительно не царство ценностей — относительно их восприятие.

Различные эпохи и народы предоставляли каждый раз особое видение этого царства с какой-то одной стороны. Как правило, все они разрабатывали некий ограниченный участок ценностного порядка, оставляя в тени другие. Есть совершенно определённое «ценностное лицо» античности, средневековья, модерна. Каждая из этих систем ценностей содержала в себе крупицы истины, покрытые при этом слоями лжи и искажений. Пророки же приносят истинную шкалу ценностей целиком, как мы скоро скажем об этом. А пока вкратце опишем некоторые причины и механизмы ценностных заблуждений.

Сначала надо заметить, что в сущность человека входит неспособность направить свою волю на нечто антиценное. Никто не совершает зло ради самого зла. Зло совершают или потому, что по ошибке наделяют его свойствами некоего блага, то есть ценностью, или же по той причине, что через него стараются добиться чего-то полезного для себя, то есть опять-таки блага. Вор крадёт не для того, чтобы украсть, а для использования украденного имущества. Кража для кражи — это разновидность психической болезни, называемая «клептоманией»: мы имеем здесь дело уже не с ценностной областью, а с нарушениями психики.

Итак, тот, кто причиняет вред другим, делает это не ради самого вреда, а для собственной пользы. Зная, что нечто является злом, человек никогда не направит свою волю на совершение этого просто так, из чистого желания. В сознании каждого из людей есть позитивный и негативный ценностный ряд, и его желание не может быть привязано к негативной стороне, оно всегда обращено на позитивную.

Один из видов ценностных искажений, который мы уже затрагивали — приписывание объекту той ценности, которой он не заслуживает. В этом состоит исток идолопоклонства. Например, какому-то обычному человеку — музыканту, писателю, лидеру политического движения — приписывается ценность, соответствующая ценности только Бога или высшего знамения Бога.

Тут есть такой интересный момент: поставив ограниченную вещь на место абсолютной, человек начинает требовать от неё такого поведения, как если бы она была абсолютной. Он желает «получить» или «выбить» из неё Бога. Поэтому сластолюбец лихорадочно меняет объекты своего сладострастия. Одержимый властью желает, чтобы она возрастала в неограниченной прогрессии. Находящийся в погоне за деньгами пытается сделать своё состояние бесконечным. Футболист будет мечтать забить бесчисленное количество голов. Чревоугодник, сделавший своей высшей ценностью еду, будет объедаться, пока не умрёт от ожирения.

Человек всегда стремится к бесконечности. Человек — существо, влюблённое в бесконечность. Это связано с тем, что на вершину его ценностной пирамиды поставлена идея бесконечности, и только в ней он может обрести покой. Но если в результате ценностного искажения на месте истинно бесконечного оказался низший объект, то человек начинает выбивать из него бесконечные свойства. То, что не является абсолютным, он пытается сделать таковым. Отсюда «бесконечная» техническая гонка современной цивилизации, поставившей на место Абсолюта технику и прогресс материальных сил. Но конечные вещи в силу самой своей специфики не могут удовлетворить запрос на бесконечность. Это порождает лишь кошмар гонки по кругу, гибельную жажду, лихорадку, никогда не знающую удовлетворения. Только Бог и высшее знамение Бога могут заполнить эту нехватку бесконечного в нашей душе.

Своеобразным является случай атеиста. Вся жизнь сознательного атеиста построена на ценностном самообмане. У него тоже есть абсолютная ниша в его ценностной системе, но заполняет он её не идеей Бога, а идеей ничто. Таким образом, атеист поклоняется верховному идолу под названием Ничто. Он тоже является идолопоклонником, и притом идолопоклонником самого худшего сорта. У других идолопоклонников на месте высшей ценности по крайней мере находится нечто позитивное,  то есть какой-то вещественный идол, тогда как у атеиста это пространство наполнено чистой негацией.

Итак, тут мы имели дело с постановкой вещей и объектов на то ценностное место, которое им не подобает. Другой вид искажения — фальсификация самих ценностных таблиц. Речь идёт о таких уродливых явлениях, когда в рамках одной личности или какой-то культуры низшую ценность пытаются поставить на место высшей. Сделать это можно только посредством насилия над нравственным чувством и фундаментальной лживости, которую понимают и сами те, кто занимается подобной фальсификацией. Человек пытается сделать низшую ценность высшей, зная, что это не так, но постоянно убеждая себя в том, что это именно так.

Подробно об этом и других ценностных искажениях мы будем говорить в следующей части.

 

Часть 8. Ценностные искажения. Зависть и ресентимент. Страсти. Добро и зло. Совесть

Продолжим тему ценностных искажений, начатую в предыдущей части. Мы увидели, что первой причиной таких искажений является постановка человека или объекта на то место, которого тот не заслуживает. И мы закончили на том, что существует второй механизм искажений — фальсификация самих ценностных таблиц.

Такая фальсификация имеет место в явлении, носящем имя «ресентимент»: человек, не имея какого-то качества или будучи не в силах достигнуть его, пытается убедить себя и других, что это качество само по себе низко и ничтожно, то есть «опустить» его по ценностной шкале, лишить ценности. Ресентимент имеет место тогда, когда трус пытается убедить себя, что храбрость — это плохо, слабый утверждает, что нет ничего хорошего в силе, больной уверяет себя и других, что здоровье — это недостаток, глупый — что нехорошо быть умным и т.д. 

Ресентимент представляет собой фундаментальное отравление ценностного чувства. Сам по себе он является продолжением зависти. В случае зависти человек признаёт ценность того, чем обладает другой, и желает этого же для себя. При этом существуют два вида зависти, которые русский язык, к сожалению, не различает, а вот в арабском они очень хорошо разделены. Есть хасад и есть гибта. Хасад — порицаемая зависть, когда человек хочет заполучить то, чем обладает другой, и при этом так, чтобы это было отнято у того, кто им обладает. А гибта — то, что по-русски называется «белой завистью»: когда я желаю то, что есть у другого, но так, чтобы это не отнималось у того человека. Чтобы и мне было дано, и у другого осталось. Это гибта, которая имеет положительное значение.

Если вы посмотрите на хадисы Ахль уль-Бейт (А), то увидите, что все бедствия так или иначе восходят к зависти (хасад). Это корень зла, фундаментальный порок. Из-за зависти Иблис поднялся против Адама, из-за зависти были убиты пророки и наместники Творца.

Ресентимент — французское слово, которому нет аналогов в русском и многих других языках, так что оно функционирует в них как заимствованное из французского (например, в немецком). Аналогом этому слову в арабском является загина — «скрытая клокочущая злоба» или «бессильная зависть». В Коране это слово упоминается в суре «Мухаммад», аят 29: «Разве думали те, в сердцах которых болезнь, что Аллах не выведет их загину?» — то есть их скрытую, бессильную и злобную зависть (это слово использовано тут во множественном числе — азган).

Итак, ресентимент или загина — это продолжение зависти, её высшая и самая опасная степень. Это попытка лишить саму ценность её ценности. Одержимый ресентиментом не говорит: «Вот у того человека такой большой ум: о, если бы у меня был такой!», но он мыслит следующим образом: «Вот у того человека такой большой ум. Ну и что из этого? Сам ум не имеет никакого значения, гораздо лучше быть глупым». Или он говорит: «Вокруг столько храбрых людей, а я трус. Ну и что? Храбрость не приносит ничего, кроме проблем, быть трусом благоразумнее. Трусость лучше храбрости». То есть в ресентименте нечто прославляется или предпочитается не из-за его собственной ценности, а для того, чтобы противопоставить это тому, чего человек не в силах добиться.

Это самая серьёзная степень «болезни сердца», о которой говорит Коран. Как мы прочитали в указанном аяте: «Разве думали те, в сердцах которых болезнь, что Аллах не выведет их загину?», то есть их ресентимент. Вообще Коран часто использует выражение «болезнь в сердцах». Что значит «болезнь в сердцах», «болезнь сердец»? Это извращения, смущения и разрушения, которые существуют в ценностной системе человека — в порядке сердца. Когда порядок сердца превращается в беспорядок.

В сущности, сходные ресентименту явления имеют место часто и повседневно. Человек, будучи не в состоянии купить дорогую одежду, заверяет себя, что «дешёвая лучше». Не добившийся дружбы какой-то умной или влиятельной персоны, начинает утверждать, что та не так уж умна и влиятельна. Разумеется, это ещё не болезнь сердца — это всего лишь самообман, относительно безобидный. Разница с ресентиментом в том, что здесь самообман производится в отношении вещей и объектов, а не самих ценностей. Ресентимент же идёт гораздо дальше: он фальсифицирует сами ценностные категории, совершает преступление против объективного ценностного порядка, заданного Всевышним. Это попытка освободиться от мук зависти посредством фундаментального самообмана, подделки ценностных таблиц.

Ресентимент часто лежит в основе дуалистических религий и учений (то есть таких, которые считают мир «плохим», фундаментально негативным и чёрным, сотворённым «злым демиургом»). Создатель такого учения как бы говорит: «Если этот мир отверг меня, то и я отвергну его, принизив его ценность. Если я не могу вписаться в космический порядок, то полюблю хаос, если мне недоступна красота, то я буду прославлять уродство и безобразие».

Сторонниками и последователями таких учений чаще всего становятся люди духовно ущербные, одержимые установкой ресентимента в ядре своей ценностной жизни. Такой человек мыслит по следующей логике: «Если я так низок и отвратителен, что весь мир и люди в нём отвергают меня, то ведь этот мир и люди в нём лишены всякой ценности — они сотворены злым демиургом, являются орудием зла и не достойны ничего, кроме презрения».

Если человек внутри себя самого, в строении актов своей любви и ненависти разрушает объективный ценностный порядок, то тем самым он также разрушает и порядок мира, созданный Богом, то есть отвергает Божье творение — а это и есть основная установка, лежащая в основе дуалистических доктрин. Дуализм вскормлен ядом ресентимента.

Выражая это иначе: в один прекрасный момент человек может прийти к выводу, что в его жизни всё очень плохо — он не достиг ни богатства, ни счастья, ни известности, ни даже уважения других. Интуитивно он понимает, что винить в этом надо только самого себя, но ведь продолжать жить с таким сознанием очень тяжело. Ещё труднее взять себя в руки и исправить положение. Значит, надо найти того Врага, который виновен в том, что всё так сложилось. Если человек встал на путь поисков такого Врага, ресентимент поймал его в свои сети.

Врагом может быть капитализм, масонский заговор, мировое правительство. Но для рафинированных, склоняющихся к интеллектуализму душ как нельзя лучше подходит Враг метафизический. Это — слепой Демиург, Ялдабаоф, Чёрный бог, сотворивший наш скверный мир и заставивший человека страдать в нём. Он — виновник всех несчастий. Он выдумал законы и правила, которые делают нашу жизнь невыносимой. А значит, я, такой униженный, такой раздавленный в этом мире, на самом деле уже не унижен и не раздавлен, ведь и сам этот мир — всего лишь насмешка Ялдабаофа. Виноват не я, а он! Следовательно, появляется повод восстановить самоуважение, гордо расправить плечи. Теперь я — уже не отщепенец и неудачник, а гордый борец с мировым злом, с законами Демиурга, «революционер» на пути освобождения от оков «концентрационной вселенной».

Ресентимент представляет собой настолько глубокое разложение и самоотравление ценностного чувства, что это не может не отразиться на духовном облике человека в целом, пустив корни также и в других свойствах и чертах его личности. Например, для таких людей характерна органическая лживость. То, что ещё вчера этот человек прославлял, он сегодня может проклинать и поносить. Такие резкие переходы, выглядящие со стороны как странные и противоестественные, для этого человека совершенно нормальны, так что он может даже не замечать их. Поскольку ценностная иерархия в его сознании пошатнулась и стала разрушаться, для него перестают существовать твёрдые критерии «добра» и «зла», «хорошего» и «плохого». Соответственно, то, что ещё вчера казалось «хорошим», сегодня, как по мановению руки, становится «плохим».

Дальнейшее развитие той же нравственной болезни приводит к таким крайним следствиям, как цинизм, жестокость, безразличие к чувствам и страданиям других людей.

Ресентиментом отравлены многие социальные и революционные учения, наподобие таких, которые выступают против богатства и богатых. Внешне эти учения могут выглядеть очень благородно и возвышенно, но это только на первый взгляд. На самом деле в их основе лежит всё тот же ресентимент, когда человек говорит: «Если я не могу добиться богатства и войти в круг богатых, то отвергну и буду ненавидеть саму ценность богатства и стану прославлять бедность». Классовые волнения, время от времени прокатывающиеся по земному шару, во многом движимы энергией ресентимента. И особенно создатели и предводители подобных движений, такие как Маркс или Ленин, являются прямо-таки сгустком ресентимента, духом которого веет от каждого произнесённого ими слова.

Разумеется, это надо отличать от естественного возмущения по поводу классового неравенства и социальной несправедливости. Равным образом, классовый ресентимент не имеет места в той позиции, когда человек добровольно отвергает богатство и выбирает бедность ради каких-то высших целей и ценностей, например, ради служения человечности, науке, религии, поклонения Богу и т.д. Такая установка не имеет ничего общего с ресентиментом, потому что в данном случае для человека богатство на самом деле теряет значение перед лицом более высоких ценностей.

Здесь необходимо проводить тонкие различия — иногда настолько тонкие, что они практически незаметны, так что неискушённое нравственное чувство может не распознать ресентимент там, где он есть, или увидеть его там, где его на самом деле нет. То же самое относится и к другим ценностным фактам и различениям. Собственно, ценностные чувства и классификации есть то, чему мы учимся всю жизнь. Часто целый общественный конфликт разгорается только из-за того, что надлежащим образом не проведено какое-то тонкое ценностное различение.

Одной из форм ресентимента является субъективизация всей ценностной шкалы. Такой человек говорит: «У каждого свои оценки и предпочтения, у каждого своя жизнь, каждый по-своему прав». В этом на самом деле скрыта такая позиция: «Если я не могу достичь высших ценностей, которых достигли другие, то скажу, что этих ценностей вообще не существует как общезначимых», или: «Если я совершаю низкие поступки, то это лишь в рамках той ценностной шкалы, которая есть у других людей, по моей же ценностной шкале я оправдан». От опустившихся людей, наподобие алкоголиков или преступников, часто можно слышать подобные рассуждения, сводящиеся к тому, что «у каждого своя жизнь».

Это то, что касалось зависти и её крайней производной формы — ресентимента. Третий механизм ценностных искажений и преступлений — это действие страстей.

Всякий раз, когда мы попадаем в какую-то ситуацию — начиная от повседневных бытовых проблем и заканчивая такими, где идёт речь о жизни и смерти, — мы сразу же производим в своей голове обращение к иерархии ценностей, пытаясь найти ответ на вопрос, как нам сейчас поступать. Соответственно, какой будет иерархия — таким в общем и целом будет и поступок. Например, в бою человек, для которого ценность выживания стоит на первом месте, обратится в бегство, а тот, для которого ценность храбрости или мужества превышает эту ценность, продолжит сражаться.

Но тут возникает такой вопрос: а если человек, изначально ориентированный на ценность храбрости и стойкости, все же бросил оружие и побежал? Очевидно, в этом случае мы тоже имеем дело с работой ценностей, но вот в каком виде: низшие ценности оказались в нём сильнее высших, на которые он сознательно ориентировался. Высшим ценностям не хватило энергии и мощи, чтобы потянуть за собой этого человека, они были недостаточно проработанными в его сознании, их голос звучал слишком слабо. (Понятно, что мы берём упрощённый пример: на самом деле в сознании человека будут взаимодействовать и бороться не две или три, а сотни ценностей, рассматриваемых под углом той уникальной ситуации, в которой он оказался).

Тут мы имеем дело с тем случаем, когда говорят, что человека «победила страсть» или «он последовал за страстями». Очевидно, под «страстями» тут надо понимать все случаи, когда личность выбирает низшие ценности в ущерб высшим. Ведь поведение человека является изначально ценностным, не существует ни одного животного инстинкта, который полностью и непреодолимо детерминировал бы наше поведение. А потому, когда человек в бою бросает оружие и бежит, то тут его «побеждает страсть» в том смысле, что низшая ценность выживания подминает под себя ценность храбрости, любви к родине или той истины, которую он защищает в битве. Когда в бою бежит наёмник, то мы не говорим, что его «победила страсть», ибо знаем, что его выбор стоит между деньгами и жизнью, то есть тут не идёт речь о предпочтении низшей ценности высшей. Наёмник изначально оправдан, его поведение логично, так как ценность жизни выше ценности денег, которые ему платят: убегая, он спасает жизнь и отказывается от денег. Но не так обстоит дело в случае солдата, поскольку он защищает ценности более высокие, чем биологическое выживание.

Слово «страсть» также используется не случайно, поскольку за низшими ценностями стоит мощная энергия — собственно, её мы и называем «страстью». Люди видят этические содержания и нравственные законы, они осознают их, но нарушают под давлением энергии страстей. Нарушение проистекает, как правило, из отказа применять к другим те нравственные идеи и ценности, который каждый прекрасно знает для самого себя. Каждый из нас с полной очевидностью понимает, что такое справедливость в отношении самого себя, и требует от других её применения к себе. Однако когда речь заходит о применении той же самой ценности в отношении других, он может отказываться это сделать, если увидит здесь противоречие своим низшим интересам.

Данный отказ проистекает не из того, что этот человек не может усмотреть саму ценность справедливости, а из того, что он убеждает себя, будто его ситуация отличается от ситуации другого. То есть между им и применением нравственной ценности встаёт злая воля, направляемая энергией страсти, которая спутывает оценки. Это подобно тому, как свет солнца падает на грязное и искривлённое зеркало. Лучи солнца одни и те же, они неизменны, но само зеркало таково, что искажает их, превращая в свою противоположность — в нечто тёмное и грязное. Нравственные ценности, как лучи солнца, одинаковы для всех, но злая воля некоторых людей отказывается от их применения.

Вообще тут стоит задать такой вопрос: если существует объективная иерархия ценностей, то как возможно, чтобы столь большое число людей (даже подавляющее большинство) следовало низшим ценностям, а не высшим? Обычно люди знают, что над низшими ценностями выживания, продолжения рода, питания и удовольствия есть более высокие — такие как дружба, верность, красота, истина, святость. Практически нет людей, которые не понимали бы этого. Но высшие ценностные этажи остаются у них настолько туманными, настолько непроработанными и незадействованными, что их как будто не существует. Такой человек живёт в рамках низших ценностных этажей, и хотя он знает, что «где-то там» есть этажи высшие, но он туда никогда не поднимался, не представляет, что там происходит, а потому для него их как будто не существует.

Как раз та интеграция души с разумом, которая составляет программу пророков, направлена на разработку этих высших этажей ценностей и включение в них как можно большего числа людей. В предыдущей части мы назвали это «качественным развитием разумной души». Задача пророков — открыть путь на те самые «высшие этажи», осветить их светом, указать на них — так сказать, поселить человеческий род там, на этих горных вершинах — не оставляя при этом и низших ценностей, лежащих в фундаменте всей системы. Как раз органическое сочетание высших и низших ценностей в рамках программы пророков и приносимого ими всеобъемлющего закона (шариата) есть то, что невозможно создать посредством чисто человеческих усилий самих по себе.

Итак, мы увидели, что в случае доминирования страсти низшая ценность подчиняет себе высшую. Возможен и обратный вид ценностного искажения — одностороннее забвение низших ценностей в угоду высшим. Человек, который реализует высшие ценности, при этом пренебрегая низшими, не заслуживает доверия. Занимающийся поклонением Богу, оставив свою семью без пропитания; любящий кого-то, испытывая недоверие к нему; мудрый, но при этом нечестный; храбрый, но физически неразвитый и больной из-за того, что не следит за своим телом, — всё это примеры того, как высшие ценности оказываются лишены опоры в низших. Они как бы провисают в воздухе.

Ценности должны реализовываться снизу вверх, шаг за шагом. Такую личность не случайно называют «твёрдо стоящей на ногах». Суждение об истине человека, который физически здоров, силён, обладает собственностью, морально устойчив, храбр, весит гораздо больше суждения того, кто болен, слаб, ничем не владеет, морально неустойчив и труслив. Иными словами, тот, кто не реализовал низших ценностей, не может обращаться к высшим. Исполнение высшей ценности прочно только если держится на исполнении низшей. Дом возводят на фундаменте, и чем выше дом, тем прочнее должен быть фундамент, хотя фундамент, конечно, — это ещё не весь дом и не несёт в себе смысл дома.

Низшие ценности обычно более сильны, чем высшие, по той причине, что они связаны с самой выживаемостью человека в этом мире. Мы вынуждены взаимодействовать с ними и реализовывать их ежедневно, а потому эти ценности у большинства людей являются более проработанными. И очевидно, именно поэтому нарушение данных ценностей рассматривается как гораздо более серьёзное преступление, чем нарушение ценностей высших. Например, убийство, то есть нарушение ценности биологической жизни (в отношении другого человека), всегда рассматривалось как тягчайшее преступление. Другой пример — воровство, то есть нарушение ценности собственности.

Итак, нарушение низших ценностей рассматривается как нечто ужасное и тяжёлое, потому что на них строится фундамент самого человеческого существования в этом мире. Если человека убить, он перестанет существовать вовсе, а если лишить его собственности, ему будет не на что существовать. Итак, нарушение низших ценностей является тяжким грехом и преступлением, однако их исполнение, наоборот, не считается какой-то особой заслугой. Если человек никого не убивает и ничего не ворует, то никто не станет считать его за это героем. В лучшем случае на него будут смотреть как на обычного порядочного человека.

И наоборот, нарушение высших ценностей обычно не рассматривается как преступление, зато их исполнение ставится в особую заслугу человеку. Возьмём, например, ценность дружбы. Если человек не станет дружить ни с кем или окажется плохим другом, то за это никто не посадит его в тюрьму, но зато если он будет хорошим и преданным в дружбе, то это качество, безусловно, поставят ему в заслугу как высокое нравственное свойство.

Итак, реализация более высоких ценностей не подразумевает лишение низших ценностей их значимости. Поскольку низшие ценности лежат в фундаменте всей ценностной системы, они более широки, элементарны и безусловны. Законы и заповеди, связанные с ними, более однозначны и непреложны («не укради», «не убей», «не прелюбодействуй»). Нарушение этих ценностей влечёт за собой разрушение и всех ценностей на высших этажах. Например, в обществе, где не соблюдаются права и законы, не может быть и развитой духовной жизни. Там, где царит прелюбодеяние, не будет честности и доверия.

Другим видом ценностных искажений является фанатизм ценности. Это имеет место, когда человек полностью подчиняет свою жизнь какой-то одной ценности, в ущерб остальным. Ценность верности сама по себе очень хороша, но если человек одержим ею, он превращается в слепого фанатика, следующего за своей партией или сектой, несмотря на все её ошибки и заблуждения. Одностороннее доминирование смирения приводит к самоуничижению и самобичеванию, отсутствию твёрдой позиции, забитости. Патологическая честность становится причиной невозможности хранить секреты. Гипертрофированная любовь к ближнему оборачивается бесхребетностью, идиотизмом и мягкотелостью.

Тут мы имеем дело со специфической ценностной диалектикой: ценность, выходя за свои естественные пределы, перестаёт быть ценностью, превращается в собственную противоположность. Это свойственно всем ценностям вообще. Каждая из них является ценностью только в определённых границах. Человек, одержимый одной ценностью, воспринимается другими как нравственный инвалид, «идиот». Развитая и гармоничная личность — та, которая сочетает в себе множество разносторонних ценностей в их правильной иерархии и естественном синтезе. Ценностная система такого человека подобна кристаллу, сверкающему многообразием цветов и оттенков.

Очевидно, каждая ценность является ценностью не сама по себе, а только в синтезе с другими ценностями. Каждая из них нуждается в противовесе. Например, смирение уравновешивается чувством собственного достоинства, без которого превратилось бы в самоуничижение и слабость. Словом, ценности нуждаются в сдерживании и уравновешивании со стороны других ценностей.

Исходя из всего сказанного, мы можем дать определение добру и злу. В первом приближении, зло — направленность на антиценность, добро — направленность на ценность. Например, если ценностью является жизнь, то её антиценность — смерть. Соответственно, тот, кто убивает другого человека, совершает зло, а тот, кто спасает ему жизнь — совершает добро. Если ценностью является собственность и владение, то противоположное ей — различные формы лишения собственности, такие как кража или ограбление, — будут злом. Если ценность — это дружба, то злом будет предательство. Если ценность — благородство, то зло — это подлость. Если ценность — справедливость, то зло — эгоизм и угнетение.

Я сказал, что так лишь в первом приближении. Потому что ценности многообразны и многомерны, и очень редко бывает так, чтобы выбор стоял только между ценностью и антиценностью. В реальной ситуации мы можем иметь дело сразу с несколькими ценностями и выбором между ними. В таком случае добром будет предпочтение более высоких ценностей, а злом — выбор более низких. Например, если человек оказывается в ситуации выбора между приобретением имущества и дружбой, он должен выбрать дружбу. Иной выбор будет расценен как зло. Стать богаче ценой предательства друга — это выбор зла, каждый понимает отвратительность такого поведения своим внутренним ценностным чувством. Это и есть действие «страстей», о котором мы говорили выше: низшая ценность за счёт своей энергии побеждает высшую, страсть к имуществу побеждает дружбу.

Но если мы рассмотрим ситуацию выбора между дружбой и ещё более высокой ценностью, например, истиной, то тут уже злом будет выбор дружбы. Если человек понимает, что истина на одной стороне, а его друг (друзья) — на другой, он должен сделать выбор в пользу истины, так как это более высокая ценность. А если он отбросит истину для того, чтобы остаться с друзьями, это будет злом.

Итак, оставить друга ради имущества — зло, но оставить друга ради истины — добро. Это определяется тем, что по объективной ценностной шкале дружба стоит выше имущества, но ниже истины.

Если же человек поступается своим естественным ценностным чувством и пренебрегает высшей ценностью ради низшей, то тут на сцену выходит такая вещь, как «нечистая совесть». Он стал богаче, предав друга, и на плоскости материального мира дела у него пошли как нельзя лучше, но совесть начинает мучить его. Муки совести — это естественная реакция нашей разумной души на нарушение ценностной иерархии, на выбор зла. Отдалённо это можно сравнить с тем, как если бы человек говорил в математике, что дважды два — не четыре, а пять. Некое внутреннее чувство начнёт подсказывать ему, что это не так, подталкивая к верному решению. Совесть — душевная реакция на нарушение правил ценностной математики. Тем самым разум говорит человеку: «Ты не прав, исправься».

Подавление голоса совести чревато массой последствий, в числе которых внутреннее извращение и самоотравление личности. Человек, совесть которого тяжела и несвободна, живёт с постоянным жалом в душе. Напротив, человек с лёгкой совестью, нравственно чистый индивид, который шёл по жизни без нарушений и тяжких грехов против ценностной системы, проводит свои дни свободно и просто, совершенно в другом качестве, нежели тот, кого гложут невыносимые внутренние конфликты.

Преступления против совести имеют тенденцию к повторению. Если человек нарушил ценностную иерархию один раз и заставил замолчать голос совести — точнее, свыкся с ним, не раскаявшись в содеянном, — то второй раз сделать то же самое ему будет легче — и так до тех пор, пока преступление не станет привычкой, образом жизни. Сознание научится не обращать внимание на уколы совести.  Так он будет идти ко дну в море падения всё ниже и ниже. Хадис говорит об этом: «Когда человек совершил грех, на его сердце появляется чёрная точка. Если он покается – она исчезнет. Но если он продолжит совершать грехи – она увеличится, покуда не победит над его сердцем: после этого он никогда не встанет на прямой путь».

Существуют также случаи коллизии ценностей, когда приходится выбирать между одной ценностью и другой. Например, ложь по необходимости. Если друг доверил вам какую-то тайну, а другой человек спрашивает об этой тайне, то вам приходится солгать, говоря, что вы не знаете её. Тут выбор идёт не между ценностью и антиценность (правдой и ложью), а между ценностью правдивости, с одной стороны, и ценностью доверия и дружбы, с другой. Сказать «я не знаю этого» значит солгать, преступить против ценности правдивости. Но открыть секрет — значит нарушить ценность дружбы и доверия. Поневоле человек должен выбирать. Невозможно выйти из такого конфликта, не став виновным. Отсутствие выбора, уход от ответа, колебания станут преступлением против сразу обеих ценностей, а также и против других (поскольку колебания будут рассмотрены как трусость, отсутствие мужественности и зрелости). В реальности такой конфликт решается в соответствии с пониманием высоты ценностей, задействованных тут.

Разумную душу, когда она обращена на царство ценностей, называют «сердцем» (кальб). Сердце — это отражение иерархии ценностей, находящейся во всеобщем Разуме. Такое отражение может быть верным, а может быть искажённым и даже перевёрнутым. Как все цвета рождаются из чистого спектра, полученного отражением изначального белого света от призмы — так и все наши чувства рождаются от иерархии ценностей, спроецированной в сердце лучом любви. Сердце заблудшего тоже отражает вечную иерархию ценностей, но делает это наоборот, подобно чёрному или кривому зеркалу.

Человеку с правильной ценностной системой легко жить, потому что он укоренен в Вечном и знает, что Вечное поддерживает его. Он понимает, что вносит божественный порядок в этот мир, даже если по факту его действия безуспешны. Добро прекрасно и легко, оно не требует напряжения или сверхусилий.

Правильную ценностную систему можно сравнить с ключом, подходящим к замочной скважине. Этот ключ свободно входит в неё и легко открывает. Тогда как неправильный ключ не входит в скважину и не может открыть дверь в истинную жизнь. Человек с искажённой системой ценностей мучается в течение всей своей жизни, подобно пытающемуся открыть дверь не тем ключом. Он не знает, где начало, где конец, что любить, а что ненавидеть. Его жизнь наполнена не порядком, а путаницей, тревогой и страхом. Его ключ безнадежно застрял в замочной скважине: он не только не открывает дверь, но и сам не может повернуться ни вправо, ни влево.

Существует логика сердца, математика сердца, в которой нет места хаосу и произволу. Место страстей и произвола — это не сердце, а нафс аммара. Правильная установка состоит не в освобождении от аффектов и эмоций, как это провозглашалось в христианской этике, следующей тут стоицизму. Человек без эмоций, холодный и беспристрастный, был бы этически индифферентен. Например, флегматичность, то есть неспособность испытывать гнев, является таким же недостатком, как и быстрая вспыльчивость. Итак, правильная установка состоит не в освобождении от аффектов, эмоций и страстей, а в направлении их на истинные ценности.

Преодоление зла возможно только через утверждение добра, то есть переключение энергии негативных ценностей на позитивные, построение истинной иерархии ценностей внутри себя самого. Попытка победить зло посредством фронтального столкновения с ним безуспешна, потому что это лишь увеличивает его энергию. Как известно, всякий отрицающий фатально зависит от того, что он отрицает. Пропагандисты чистой морали и ригорических запретов на практике оказываются носителями тайных и зловещих пороков, вытесненного зла.

В предыдущих частях мы говорили, что суть программы пророков состоит в качественном развитии разумной души. То есть в способности разделения между истиной и ложью, правдой и неправдой, добром и злом. Говоря другими словами: пророки возвращают человечество к истинному порядку ценностей, который является основой разума.

В послании пророков нет ничего, что мы не были бы способны постигнуть сами по себе — а если бы это было принципиально непостижимо, то какой смысл призывать к этому людей? — но система или порядок этого не может быть создан и поддержан людьми. В то, во что верят, что знают, что считают ценным люди сами по себе, постоянно закрадываются ошибки, связанные со слабостью нашего человеческого разума, — личные, коллективные или исторические, — ошибки столь мощные и многочисленные, что они могут привести вообще к полному переворачиванию системы ценностей и знаний. (А переворачивание этой системы и есть то, что называется «сатанизмом»).

То, с чем приходят пророки — это строгая математика духа. В откровении пророков нет ничего случайного, неясного, смутного, «мистического» в дурном смысле этого слова. Коран как отражение ДНК миров, то есть высшего вселенского Разума или Святого Духа — это чистая духовная математика. С этим же связана математическая структура арабского языка, на котором он ниспослан, — о чём мы ещё будем говорить. Язык Корана является самым ясным и прозрачным из всех языков.

Человечество само по себе в любую из эпох способно видеть лишь какой-то фрагмент царства ценностей. В каждое время такие фрагменты могут быть различными. Например, в одну из эпох взор определённой цивилизации бывает сосредоточен на героических или воинских ценностях, которые получают подробную разработку и воплощение в рамках этики данной эпохи (ранняя античность, средневековье). Но зато из виду теряются ценности, например, гуманизма и человеколюбия. И наоборот, в другую эпоху могут быть развиты ценности прав человека, но забыты героические или высшие духовные ценности, как это имеет место сегодня.

Иными словами: индивидуальный разум человека всегда и неизбежно является ограниченным, неполным, фрагментарным и к тому же склонным впадать в иллюзии, ошибки и заблуждения. Для наставления его на прямой путь необходимо, чтобы кто-то пришёл к нему с полной картиной Разума, то есть сделал его ограниченный разум законченным и совершенным. Это и есть функция пророков. Пророки не приносят ничего, что сам человек принципиально не в силах понять. Но они дают ему полную картину, совершенную ранжировку ценностей и знаний. Вот это то, чего не может обычный человек — собрать все ценности в одну общую и полную картину. Наш взгляд на всеобщий Разум всегда частичный, тогда как пророки обладают полным взглядом на него и приносят нам в виде откровения как бы снимки с этого полного Разума. Собственно, сущность откровений (вахий) всех пророков и состоит в этом: они есть не что иное, как слепки или снимки со всеобщего Разума или Святого Духа. Как говорит Коран: «И так Мы внушили тебе Дух из Нашего повеления» (42: 52) — то есть внушили тебе в виде откровения этот всеобщий Дух или Разум.

Человеческий разум, будучи предоставлен сам себе, может в лучшем случае постигнуть только некоторые фрагменты истины. Например, «убивать плохо». Это вневременная истина, однако в её применении мы встречаемся с сотней условий, которые сами по себе человеческий разум не в состоянии верно определить. Если убивать плохо, то что делать с преступником, который сам совершил убийство? Можно ли убить его, а если можно, то при каких условиях? Дозволено ли убивать для предотвращения убийства, а если дозволено, то опять же, при каких условиях? В рамках человеческого разума можно подобрать аргументы для того и другого, можно вести бесконечный спор по данному поводу — спор, который сам будет ограничен эпохой, обществом и их условностями.

Под влиянием тех или иных временных обстоятельств ценности и даже целые их сферы могут закрываться, другие становятся на их место. В потоке человеческой истории нет ничего неизменного. Будучи предоставленным самому себе, человек похож на щепку, швыряемую волнами в разные стороны.

Только откровение самого Разума может дать ему верные ориентиры. Это откровение и есть то, что приносят пророки. И если писания всех предшествующих пророков были частичными откровениями, то Коран есть полный слепок мирового Разума в оболочке слов.

 

Часть 9. Мировая душа. Архетипы. Личное и коллективное бессознательное. Дежавю. Миф о реинкарнации. Парапсихологические феномены. Хадис от Салмана Фарси

Итак, мы подробно рассмотрели механизмы взаимодействия Мирового Разума с индивидуальным сознанием человека, с его разумной душой. Обратимся теперь к тому, как «работает» наше сознание в его связи с Мировой душой.

Человек пришел к Имаму Али (А) и спросил его о душе (нафс). Имам сказал: «О какой душе ты меня спрашиваешь?» Тот сказал: «А разве душ несколько?» Имам ответил: «Да, их несколько. Нафс намия набатия ва хиссия хейваниярастительная растущая душа (то есть душа, отвечающая за рост и движение физического тела), чувствующая животная душа, ва натика кудсия и говорящая священная душа — то есть душа, отвечающая за индивидуальное сознание, за речь и мышление (то, что называется разумной душой — О.С.Р.Д.) — ва иляхия куллия малакутияи божественная, всеобщая душа малакута».

Итак, вот эта нафс куллия, то есть всеобщая душа, или Малакут  - это и есть Мировая душа, и о ней говорит здесь Имам Али (А). На эту душу также указывает следующий аят Корана: «Он — Тот, Кто сотворил вас из одной души»  (7: 189) — то есть сотворил вас всех из этой единой или всеобщей Души.

Может быть, кто-то отнесёт данный аят к сотворению женщины из мужчины. Но это неверно в том смысле, в каком это обычно понимают — будто Бог сотворил женщину из мужчины в буквальном смысле. Когда некоторые хадисы говорят о сотворении женщины «из ребра», они имеют в виду не ребро мужчины, а ребро треугольника. Речь идёт о геометрии творения, об основных формах миров. Если мы подсчитаем числовое значение имени Адам, то это будет 45, а числовое значение Хава (Ева) — 15, то есть треть от Адама или, иначе говоря, одна сторона, одна грань, одно ребро от того треугольника, которым является Адам. (Речь идёт о подсчёте числовых значений слов согласно пророческой науке абджад, о которой мы ещё будем говорить в данном цикле). Если сравнить систему «мужчина-женщина» с треугольником, то женщина будет одной его гранью, а мужчина — двумя, так же как числовое значение слова «Хава» (15) — это одна треть от числового значения слова «Адам» (45). И в этом смысле говорится, что Ева была сотворена из ребра Адама. А потому в шариате свидетельство двух женщин равняется свидетельству одного мужчины и наследство двух женщин равно наследству одного мужчины.

Однако вернёмся к нашей теме. В другом хадисе передано, что у Имама Али (А) спросили об этой всеобщей душе, и он сказал: «Это сила божественная (то есть идущая от Бога), сущностная, простая (то есть свободная от земной материи), живая по своей сути (то есть это поток жизни, оживляющий всё). Её основа — Разум, от него она началась, с него берёт постижения и на него указывает (как мы уже говорили, отношение Мирового разума ко всеобщей Душе подобно отношению Письменной Трости к Скрижали, на которой она пишет). С неё начались все сущие вещи, и к ней они вернутся с совершенством».

И у него спросили: «Что такое разум?»

Он ответил: «Разум — это постигающая сущность, объемлющая вещи со всех сторон (имеется в виду первый или всеобщий разум — Разум Мухаммада и рода Мухаммада, о котором мы говорили в предыдущих частях). Он знает каждую вещь прежде её бытия, и он — причина всего сущего и предел стремлений».

В предыдущих частях мы говорили и повторим здесь, что Мировая душа (Малакут) — это Хранимая Скрижаль (Лаух уль-махфуз), Лотос крайнего предела и царство образов, лежащее по оси творения «ниже» царства чистых идей Разума (Джабарута). Об этом мире образов или Мировой душе сказал Имам Али (А), когда у него спросили о высшем мире (высшем относительно нашего материального мира). Он ответил: сувар Ария Ани ль-мавадд — «Это образы, чистые от материи», — то есть не облечённые в материю нашего земного мира.

Из слова «образ» кто-то может сделать неправильный вывод, будто здесь идёт речь о неких размытых зрительных картинках, вроде тех, которые можем представить мы. Под «образом» тут понимается нечто совершенно иное. Это то, что современная психология называет «архетипом».

Образы или архетипы — это корневые структуры, многомерные информационные программы реальности, находящиеся в Мировой душе, то есть Хранимой Скрижали. Есть архетип радости, счастья, воинственности, отца, сына, жены, героя, короля, неба, земли, дерева — и так далее. Там есть архетипы и прообразы чего угодно, их бесчисленное множество. Причем это не просто абстракции, это очень конкретные образные фигуры и силы, наделённые на том плане колоссальной глубиной, крайне разноплановые внутри себя.

Слово «архетип» ввёл в современную психологию Карл Юнг, и он же проанализировал феномены одержимости ими и те психологические проблемы, которые отсюда возникают. В одной из работ он писал об одержимости Германии эпохи Третьего Рейха архетипом Вотана — дикой охоты, раскованных воинственных сил.

Вообще, на плоскости языческого сознания именно архетипы Мировой души и есть то, что предстаёт как «боги». Например, в фигуре того же Вотана — древнего германского бога — предстал архетип воинственности.

Итак, языческие боги — это просто поименованные архетипы Мировой души. «Это — всего лишь имена, которыми назвали их вы и ваши отцы» (53: 23), говорит Коран. Например, Марс в мифологии древних римлян — это бог войны, а в действительности это просто получивший имя и персонализированный архетип войны, существующий в Мировой душе, которому они поклонялись как божеству. И римляне были одержимы этим архетипом, они видели своё предназначение в том, чтобы воевать и покорять. Под «архетипом войны» мы понимаем тут энергетический многомерный образ войны, программа «войны вообще», включающая в себя все возможные войны.

Итак, образ или архетип — это крайне сложная многомерная реальность, по которой «работает» каждая вещь. Это корневая информационная программа вещей. Для примера возьмём дерево — скажем, дуб. На уровне Мировой души есть «образ» вот этого конкретного дуба, то есть программа, по которой он рождается, цветёт, шумит листьями, всасывает воду из почвы, а потом засыхает и умирает. Программа вот этого конкретного дуба связана с общей программой, по которой функционируют все дубы вообще — все, какие только существуют в нашем мире. Программа или архетип конкретного индивидуального дуба «подключена» к программе или архетипу всех дубов: она функционирует по ней и может вносить в неё изменения — естественно, в той мере, в которой один экземпляр может влиять на программу, включающую в себя миллионы экземпляров (и таково же влияние каждого отдельного человека на программу своего народа и человечества вообще).

Чтобы вы понимали, какой сложности эти программы, обратим внимание вот на что: там есть программа, образ или архетип каждого из нас. Всё, что когда-либо думал, чувствовал, видел, представлял, делал этот человек от своего появления в мире зарр до Судного Дня — всё это есть там. Данный архетип человека или его программа, его образ (лучше сказать — прообраз) в Мировой душе и есть то, что современная психология называет «личным бессознательным». «Личным» — потому что он касается только этого человека, а «бессознательным» — потому что в обычных условиях у него нет доступа к этому прообразу, к этой информации.

И это — то, что называется кадаром человека, его личной судьбой. То есть его проект, его сценарий, проходящий через все его срезы, на который нанизываются события жизни данной личности. Проект, интегрированный на информационном уровне Мировой души с проектами всех других людей без исключения. А потому ничто в этом мире не происходит случайно. Мы встречаем какого-то человека именно тогда, когда должны были его повстречать, мы отправляемся куда-то именно тогда, когда должны были туда отправиться. Каждый человек непосредственно знает и чувствует это. С нами происходят вещи, которые явно выглядят как происходящие по осмысленному плану. Если бы этого не было, если бы события обрушивались на нас в случайном порядке, как падающие кирпичи, то мы не смогли бы прожить в этом мире даже одного дня.

Быть может, кто-то скажет: значит, всё уже расписано, ничего нельзя изменить? Нет, изменить можно, в определённых пределах — это проект, в который можно внести изменения, поскольку он не существует где-то в прошлом, как уже свершившийся. В том мире, где он существует, нет прошлого, настоящего и будущего в нашем смысле. Более подробное объяснение данного вопроса уже выходит за рамки обсуждаемой темы.

И точно такое же информационное бессознательное есть у всего, вплоть до молекул и атомов. Современная наука, постепенно погружаясь в глубь материи, упёрлась в некую совершенно нематериальную, информационную реальность, в соответствии с которой функционируют элементарные частицы. То есть постепенно и со скрипом эта наука подходит к признанию того, о чём мы сейчас говорим — правда, пока ещё относительно лишь элементарных частиц, мира квантовой физики. Но постепенно осознание безумной сложности окружающей реальности приведёт их к признанию информационной изнанки всего сущего вообще.

Наш материальный мир есть не что иное, как распечатка программного обеспечения, находящегося в Мировой душе (и, соответственно, Мировая душа есть распечатка программного обеспечения, находящегося в Разуме или Мировом Духе). Говоря иными словами: то, что у нас внутри, и то, что снаружи — это одна и та же реальность. Наш мир образован соглашением всех существ и сущностей, вплоть до атомов, относительно того, кто кем будет в этом мире и кто какую роль станет играть — соглашением, заключённым ими в мире зарр перед ликом Наместника Творца.

Итак, Мировая душа или Лаух уль-махфуз (Хранимая Скрижаль) — это единая интегрированная сверхпрограмма, включающая в себя бесчисленное количество подпрограмм, каждая из которых, в свою очередь, делится внутри себя ещё на множество субпрограмм — по числу родов вещей и каждой отдельной вещи. Эта сверхпрограмма увязывает всё со всем в рамках единого Замысла. Один сплошной Замысел пронизывает реальность, начиная с элементарных частиц и заканчивая людьми. Мы также назвали эту сверхпрограмму «коллективным бессознательным», потому что она включает в себя программы всех вещей. В этом смысле наш видимый мир является выражением или проявлением вовне коллективного бессознательного.

А если есть программа, то должен быть и программист. Программист в данном случае — это Разум или Святой Дух, который в суре «Калам» назван Письменной тростью. Письменная трость пишет на Хранимой Скрижали то, что было, есть и будет, «и Трость из света, и Скрижаль из света, и чернила из света», как говорится в хадисе от Имама Садыка (А). Сам же Разум является проявлением реальности или света Мухаммада и рода Мухаммада в ограниченном бытии, а реальность Мухаммада и рода Мухаммада (С) есть бесконечный свет или материя бытия, единая с волей (машийей) Творца.

Мы сказали о личном и коллективном бессознательном. Но у каждого человека есть также подсознание. Оно отличается от бессознательного тем, что информацию из него мы в нормальных условиях можем извлечь. Это прежде всего память. Каждый из нас обладает громадным резервуаром личной памяти, где хранится всё, что он пережил с самых ранних детских лет до этого текущего момента его жизни. Объём такой информации просто колоссален. Там все наши впечатления, опыт, чувства, прочитанные книги, разговоры с людьми и так далее. Как правило, эту информацию мы так или иначе, хуже или лучше можем извлечь, то есть вспомнить. То «место», где она хранится, называется подсознанием.

Материалистическая наука пытается увязать память с мозгом. Если вы спросите современного биолога, где всё это хранится, он скажет, что это записано в клетках мозга. Ответ совершенно абсурдный сам по себе, и только гипноз материалистических доктрин заставляет современных людей удовлетворяться подобными ответами. Как на клетках мозга можно записать какое-то чувство? Или разговор, произошедший у меня с таким-то человеком десять лет тому назад? Или идею либо концепцию, которую я когда-то понял? С помощью каких механизмов? Это совершенно несопоставимые, разноплановые реалии. Да и какой объем материального носителя был бы нужен, чтобы всё это записать, ведь в нашей памяти скрыт целый мир!

Всё это хранится в том же мире Мировой души, в той её программе, в том её субрегионе или прообразе, который отвечает за меня как личность. Оттуда я могу её считать. Когда сознание поворачивает свою силу воображения, подобно зеркалу, на этот регион, оно считывает с него нужную информацию — и так я вспоминаю разговор, идею или чувство из своего прошлого (о силе воображения мы поговорим в следующей части).

Информация же, связанная с моим личным и тем более коллективным бессознательным, скрыта в более глубоких слоях, и там стоит та самая «стена», о которой мы говорили в предыдущих частях. «Стена» означает запрет на считывание подобной информации в обычном состоянии сознания. Однако в некоторых экстраординарных состояниях она всё же может быть считана — не целиком, а в виде разрозненных фрагментов, образов и отрывков.

Отсюда и феномен «дежавю», когда человек вдруг с очевидностью понимает, что «вот это я уже видел», «в этом месте я уже был». Потому что в мире зарр каждый из нас действительно видел всё, что происходит с ним в нашем мире, вплоть до деталей, — видел не так, как сейчас, а в форме сценария, который выбрал из бесчисленного множества вариантов сам для себя — в соответствии с законами того мира (что вовсе не означает, что он не способен этот сценарий изменить). Иногда соответствующая информация из его личного бессознательного в результате того или иного сбоя матрицы вдруг некой моментальной вспышкой пробивается на поверхность его сознания, и тогда он понимает, что «вот это точно уже было», «да, вот в этом самом кресле я уже сидел и эти слова я уже говорил».

Возможны случаи, когда в результате подобных сбоев человек считывает информацию, связанную с другими людьми, в том числе давно умершими. Потому что на том уровне всё связано, там нет ничего отдельного. В рамках языческой, оккультной парадигмы этому даётся такая интерпретация, что данный человек якобы «вспоминает свои прошлые жизни», «реинкарнации». Тогда как никаких реинкарнаций нет: каждый живёт в этом мире всего лишь один раз, и личность одного человека никогда и ни при каких условиях не станет личностью другого человека или тем более каким-то иным существом, вроде животного и растения (как в это верят индуисты). Каждый из нас во веки вечные был, есть и будет только самим собой, только «вот этим человеком». Да, наше «Я» проходит сквозь миры — оно пришло из миров зарр и барзаха в этот мир, а после этого мира снова вернётся в барзах и затем в миры Судного Дня и того, что после Судного Дня. Но при этом оно всегда и вечно останется только этим «Я» и никаким другим — «Я», обладающим своей собственной неповторимой судьбой и отвечающим только за свои собственные намерения и деяния.

Таким образом, к данному пласту психики относятся все парапсихологические и экстрасенсорные феномены, которые мы можем наблюдать. Например, явления экстраординарной эмпатии, когда человек чувствует переживания и мысли других людей. Это может относиться даже к целым эпохам и странам, в которых физически человек никогда не бывал, но тем не менее он как бы «видит» их, чувствует их атмосферу. А также к событиям прошлого, некоторые из которых люди могут «видеть» внутренним взором. Что касается событий будущего, то их можно наблюдать гораздо реже, потому что там стоит более мощный запрет, но тем не менее определённое предчувствие событий будущего также имеет место в некоторых случаях.

Все эти феномены возникают за счёт соприкосновения психики человека с соответствующими образами (архетипами, программами), находящимися в Мировой Душе или Хранимой Скрижали. Большинство таких явлений носит случайный и невоспроизводимый характер. Было бы глупо отрицать их реальность, потому что мы постоянно сталкиваемся с ними как в своём собственном опыте, так и в опыте других людей. Более того — целые области человеческой деятельности, например, искусство, связаны именно с наличием такой развитой эмпатии.

Это обусловлено тем, что «стена» между нашим сознанием и бессознательным (то есть между нашей разумной душой и Мировой душой) не является абсолютно герметичной. Практически у всех людей она так или иначе, больше или меньше в том или ином месте «протекает». Это можно сравнить с тем, как влага извне очень медленно проникает через стены наших домов, что, впрочем, не делает их непригодными для жизни. Точно так же проникновение «влаги» Мировой души через стенки нашего сознания не выводит его из «нормального» или «обычного» модуса, но дополняет новыми красками, давая разнообразие и интерес специфического опыта.

Если бы наши дома были закрыты от внешнего мира абсолютно герметичными стенами, мы задохнулись бы в них. И точно так же, если бы индивидуальная душа человека была отделена от Мировой души совершенно непроницаемой перегородкой, наша психика превратилась бы в подобие высушенного гербария, а не живой души. Реальная психическая жизнь личности полна предчувствиями, интуициями, эмпатиями, которые наполняют её специфическими ароматами, особым содержанием. И иногда, может быть, всего лишь один-два раза в жизни, человек сталкивается лицом к лицу с прямым опытом сакрального, непосредственно с архетипами. Это настолько потрясает его, что заставляет помнить и думать о подобном опыте всю оставшуюся жизнь.

Различие с шизофренией тут в том, что «протекание» через стенки сознания, о котором мы сейчас говорим, совершается в виде медленного и небольшого проникновения очень ограниченных содержаний Мировой души сквозь микроскопические «щели» в стене. При шизофрении же индивидуальную душу затапливает сразу целый поток архетипов — подобно тому, как в нашем доме отвалилась бы часть стены или потолка, так что через эту щель в дом постоянно хлестали бы струи дождя, делая жизнь в нём невозможной.

Итак, структура нашей психики такова:

1. Сознание: то, что я мыслю и воспринимаю непосредственно здесь и сейчас;

2. Подсознание: то, что я прямо сейчас не имею перед собой, но могу в любой момент извлечь из памяти и сделать актуальным;

3. Личное бессознательное: то, что относится к моей личности, но к чему я не имею непосредственного и прямого доступа;

4. Коллективное бессознательное, то есть, собственно, Мировая Душа или Хранимая Скрижаль, содержащая в себе архетипы всего, что было, есть и будет.

Таким образом, влияние архетипов Мировой души на индивидуальную разумную душу происходит всегда и постоянно. Но эта связь не такова, как связь с Духом или Мировым разумом, с которым О.С.Р.Д. (разумная душа) связана напрямую, считывая с него всеобщие идеи и ценности, как это было объяснено в предыдущих частях. Только что мы привели пример с домом и протеканием влаги через его стены. Можно взять другой пример: связь с Мировой душой подобна давлению океанской толщи на стенки батискафа (где батискаф — это наша О.С.Р.Д., разумная душа).

Если батискаф полупрозрачный, то из него видно, что происходит в толще воды, то есть существуют определенные отражения, отпечатки извне на его стенках, в том числе в виде неких бликов, фигур и узоров. Условно говорят, если извне по крышке батискафа постучали или какая-то рыба в него ударилась, то отзвук будет слышен внутри.

Существует постоянное давление вот этих архетипических сил на наш хейкель, на О.С.Р.Д. Мы со всех сторон окружены океанской толщей Мировой души, как глубоководный батискаф. В нас постоянно стучат, на нас влияют, нас пронизывают разного рода архетипы. Во многих из них заключена настолько гигантская энергия, что если бы не стенки батискафа, нас просто разорвало бы ею. В случае шизофрении так и происходит — стенки лопаются, и архетипы разрывают человека.

Но воды океана в обычном состоянии не могут влиться внутрь О.С.Р.Д., то есть нашего сознания, на это стоит запрет. Если бы они влились туда, это означало бы конец человеческого хейкеля, смерть человека как автономного существа, его растворение в душевных архетипах. Что, собственно, и происходит при шизофрении, когда человек просто становится рупором для бессознательных сил, для архетипов. Даже если в стекле батискафа случится небольшая пробоина, силы океана мгновенно разорвут его.

Продолжим наш пример несколько дальше. В батискафе иногда предусматриваются запланированные и безопасные выходы, через которые водолаз может покинуть его и соприкоснуться непосредственно с океанской толщей снаружи. Так и у нашей души есть запланированные выходы вовне, в пространство Мировой души: они происходят во сне. Такие выходы во сне являются безопасными, потому что они предусмотрены архитектурой человеческой хейкеля.

И, как важный момент, надо учесть вот какую вещь: всё то, что называется «язычеством», связано именно с этим пространством, с плаванием среди архетипов Мировой души. Эти архетипы тут называют богами. Языческая парадигма «работает» на уровне Мировой души. Программа же пророков работает на высшем уровне Мирового Разума или Святого Духа. Как говорит Коран: «И так Мы внушили тебе Дух из Нашего повеления» (42: 52) — внушили тебе в виде откровения этот всеобщий или святой Дух, то есть Разум. «И Мы даровали Исе сыну Марьям ясные знамения и подкрепили его Святым Духом» (2: 253) — потому что пророчество всех пророков черпает из Святого Духа. «Возвышен ступенями, Обладатель Трона; низводит Он Дух от Своего повеления тому, кому пожелает из рабов» (40: 15) — то есть низводит его на пророков.

И мечта язычества, его фундаментальная цель состоит не в чем ином, как в покорении этих архетипов — стягивании к себе информационной образной подосновы мира. Это и есть повторение истории с Адамом и Древом. Потому что запретное дерево было Древом знания, а архетипы, прообразы всех вещей — это плоды, свисающие с него.

В рамках языческой или оккультной программы разумная душа подвергается такому переформатированию, чтобы она оказалась способна покрыть Мировую душу, овладеть ею, интегрироваться с ней, что осмысляется как «алхимический брак», соединение «нашего короля» и «нашей королевы», серы и ртути.

Естественно, это невозможно. Единственным результатом таких попыток будет впадение в безумие и духовное самоубийство. Языческая программа неисполнима в своих целях. Она заканчивается там же, где начинается — отправляющийся в плавание тонет в волнах бурного моря бессознательного. Силы, таящиеся там, заведомо превышают возможности любого человека самого по себе. Поэтому существуют мифы о «великих посвященных» или «скрытых адептах», которые якобы достигли предела реализации в рамках этой программы, но на самом деле их никто никогда не видел. Не видел, потому что их просто нет.

Коран говорит об этом: «О сонм джиннов и людей! Если можете пронзить (проникнуть, преодолеть) пределы небес и земли, то пройдите! Не пройдёте вы, иначе как с властью... Будет послано на вас пламя огня и густой дым, и не найдете вы помощи» (55: 33-35). У человека нет такой силы, чтобы самостоятельно проникнуть в те регионы и остаться целым и невредимым. Сам по себе он не наделён такой властью. Би-султан — с силой или властью, то есть с Доводом, как указывает хадис. Довод, Имам имеет такую силу, такие возможности, но вы не имеете, говорит аят. Отсюда хадисы о том, что Имам Али (А) показывал некоторым из своих избранных сподвижников, например, Салману Фарси, царство Мировой души, проводил их по её регионам.

В одном из таких хадисов присутствует мотив подчинения моря. Салман говорит: «И мы оказались на берегу бушующего моря, вздымающего огромные волны. Имам взглянул на него гневно, и море успокоилось. «Бушующее море» — это царство Мировой души, архетипов всего сущего.

Маджлиси в 27-м томе «Бихара» приводит длинный хадис от Салмана, как повелитель верующих (А) показал ему и некоторым другим своим сподвижникам Гогов и Магогов, показал царство Сулеймана, показал уничтожение народа Адитов. И тут интересен такой момент: Салман рассказывает в конце того же хадиса, что при возвращении они увидели Землю сверху, ва раайна ль-арда каль-дирхам — «и мы увидели Землю как дирхам».

Тут важны два момента. Во-первых, дирхам — это монета, а как монета, он круглый. Во-вторых, в то время имели хождение два вида монет — дирхам и динар. Динар был золотой монетой, а дирхам серебряной. И вот, Салман не говорит, что он видел Землю как динар — он говорит, что видел её именно как дирхам, то есть как серебряную монету — серебристого, то есть голубоватого цвета. «Голубая планета», как сейчас говорят. Естественно, в те времена не было спутников и снимков из космоса, и никто из людей не мог сам по себе увидеть Землю со стороны и не мог бы сказать, что она круглая и голубая.

Любой может открыть книгу «Бихар аль-анвар», 27 том, страница 40 (в соответствии с тем изданием, которое есть у меня), и своими глазами прочитать это; в интернете тоже есть, легко найти по ключевым словам. Если скептик скажет, что, может быть, эти слова кто-то задним числом вписал в данный хадис, то на это мы ответим, что книга «Бихар аль-анвар» была составлена шейхом Маджлиси в конце 17-го столетия, то есть больше 300 лет тому назад на основе более ранних источников, и космических спутников тогда тоже не запускали. Сохранились её старые рукописные экземпляры — пожалуйста, кто сомневается, может всё это найти и проверить. Соответственно, Маджлиси тоже никак не мог знать, что планета Земля со стороны выглядит круглой и голубой.

Таким образом, Салман на самом деле видел Землю со стороны, это несомненный довод в пользу истинности таких хадисов и истинности чудес повелителя верующих Али (А) в целом. И показательно, что сам Маджлиси после приведения данного хадиса называет его «странным». Триста лет тому назад не было таких знаний, которые мы имеем сейчас, поэтому вот такие вещи могли казаться странными и удивительными, но сегодня то, что Земля круглая и голубая, знают все. В связи с этим стоит подумать, сколько ещё вещей, которые нам сейчас кажутся странными, тогда как для людей будущего они будут очевиднее всякой очевидности.

Итак, Мировая душа и Мировой разум — как монета в руке Имама. Но у человека нет таких возможностей, что и доказал Адам в истории с Древом.

В завершение лекции давайте приведём ещё один хадис, из числа сияющих жемчужин мудрости пророческого Дома. Шейх Муфид привёл от Джабира ибн Язида: «Я спросил Имама Бакира (А) о словах Аллаха: “И так Мы показали Ибрахиму царство (малакут) небес и земли, чтобы он был из имеющих уверенностьˮ. (Мировая душа или Хранимая Скрижаль — это тот малакут самавати валь ард, «царство небес и земли», который Аллах показал тут Аврааму, Ибрахиму Халилю). Я в это время смотрел на землю. Он простёр свою руку вверх и сказал: “Подними свой взгляд!ˮ Я поднял свой взгляд на потолок, и вот, он расступился, так что мой взгляд узрел сияющий свет, на который невозможно было смотреть. Он сказал: “Так Ибрахим (А) видел малакут небес и землиˮ. Затем он сказал мне: “Посмотри внизˮ. Я опустил взгляд, после чего он сказал: “А теперь подними егоˮ. Я поднял голову и увидел потолок таким, каким он был».

 

Часть 10. Воображение

В предыдущей лекции мы в общих чертах сказали о Мировой душе. И поскольку человек соответствует вселенной, микрокосм — макрокосму, то отражением, проекцией или каплей от этой Мировой души в человеке является его индивидуальная душа.

И как Письменная Трость Мирового разума пишет на Хранимой Скрижали Мировой души то, что было, есть и будет, — так и Разум пишет знания на индивидуальной душе человека. И в этом значение слов Корана: «И вдохнул в него от Моего Духа» (38: 72), и в этом значение слов: «Обучил Письменной Тростью» — то есть посредством Разума, так как значение Письменной Трости в Коране  — это Разум или Дух — «обучил человека тому, чего он не знал» (96: 4-5) — то есть все сущностные знания индивидуальная разумная душа человека считывает с этого всеобщего источника Знания, с Мирового Разума или Святого Духа. И в этом значение Его слов: «У этих Он написал в их сердцах веру и подкрепил их Духом от Него» (58: 22) — то есть подкрепил верующих Разумом или Святым Духом, который есть хранилище знаний всех пророков, имамов и святых.

Существуют три источника, из которых наша разумная душа (то, что мы назвали О.С.Р.Д.) черпает информацию. Первый — это ощущения, предоставляемые внешними органами чувств — зрительные, тактильные, обонятельные и так далее. Второй — идеи, считываемые нами со всеобщего Разума. Об этом мы уже подробно говорили. И, наконец, есть ещё третья способность или сила, являющаяся посредником между этими двумя, между чувственным опытом и идеями разума. Она состоит в способности представить образ предмета, которого физически нет перед нами. Данная способность называется воображением.

Наглядно я изобразил эти три способности на следующей схеме:

Когда мы говорим о «воображении», кто-то может понять из этого слова, что речь идёт о некой иллюзорной функции ума, о фантазии. Нет ничего более далёкого от истины. Воображение — это мышление в образах, а фантазия является лишь его частной разновидностью. Без воображения мы вообще не могли бы мыслить.

С Разума считываются чистые идеи всех вещей. Они не имеют определённого выражения. Как представить наглядно идею «множества»? Или идею «любви»? Но если мы всё же хотим их наглядно выразить, дать им, так сказать, образную плоть, то тут вступает в силу воображение, которое взаимодействует с образами Мировой души. Ибо Мировая душа — это такой план, на котором чистые идеи Разума приобретают свою образную форму.

Давайте объясним это на примере. Возьмём идею любой геометрической фигуры, например, круга. У нас в голове есть чистый смысл круга, невидимый и ненаглядный, некое первоначальное и безусловное понимание круга. Это — идея круга, считанная со всеобщего Разума. Теперь, когда мы пытаемся представить себе круг, то с помощью воображения даём этой чистой абстрактной идее наполнение, мы как бы внутренним зрением начинаем видеть её. Вот я рисую в своём воображении круг. Нарисовав его, я могу дать ему любой цвет, сделать его любой ширины, приблизить или удалить, развернуть или сжать, то есть проделать с этой фигурой какие угодно манипуляции.

Или давайте обратимся к идее любви. Вот вы сейчас услышали слово «любовь». Теперь попробуйте задать себе вопрос: а что это такое? Поставив такой вопрос, вы не сможете быстро ответить на него. Вроде бы каждый из нас знает, что такое любовь, и притом все мы понимаем эту идею примерно одинаково (а если бы мы понимали её по-разному, то не смогли бы говорить о ней: у каждого из нас был бы свой язык). Но при этом как только мы пытаемся схватить данную чистую идею как идею, она куда-то уходит от нас.

Можно попытаться дать слову «любовь» определение. «Любовь — это чувство сильной привязанности». Тут мы пытаемся определить одно абстрактное понятие через другое, ещё более абстрактное, которое является родовым для него. «Чувство» — это понятие более высокого уровня, чем «любовь», потому что в категорию «чувств» входит не только любовь, но и многое другое, например, ненависть. А что такое «чувство»? Можно определить и это понятие через ещё более абстрактное. «Чувство — это состояние, связанное с эмоциональным переживанием». А что такое «состояние»? Для него уже вряд ли найдётся еще более абстрактная категория, разве что «бытие», которое уже дальше никак нельзя определить, потому что оно является самым абстрактным.

Вот это путь абстрактных определений. На него способен не каждый: чтобы легко давать определения, нужна длительная тренировка абстрактного мышления. Итак, можно понять слово «любовь» через определение, но не так мы мыслим. Если бы перед использованием каждого слова нам надо было подбирать для него определение, то далеко бы мы не ушли. Всё происходит совсем не так. Мы схватываем идею непосредственно в акте идеации, мы «усматриваем» её, а потому с чувством внутренней уверенности знаем, что это такое. Человек знает, что такое «любовь», даже если он никогда не испытывал любви и даже если он не способен дать этому понятию какое-либо определение.

Возможен другой путь. Скорее всего, большинство людей на вопрос «что такое любовь?» ответят как-то так: «Ну любовь — это когда...» — и дальше пойдёт описание эмоций, состояний, ситуаций, связанных с любовью. «Любовь — это когда стоишь с букетом роз под дождём»... Вот тут уже вступает в силу второй уровень — воображение, дающее абстрактной идее любви плоть конкретных образов. И образов таких бесчисленное множество. На их основании можно писать целые книги о любви. Их и писали, и в огромном количестве: романов и поэм о любви с избытком хватает в любой культуре.

И получается так, что всего лишь одна абстрактная идея раскрывает себя в бесчисленном множестве образов. Идея безгранична, она не может быть исчерпана, она потенциально включает в себя все эти образы, являясь в то же время единой, равной себе, одной и той же. Одинаково прекрасной в своей идеальности, в своей чистоте, в своём единстве и своей всеобъемлющей простоте.

Идея — это конкретное единство противоположностей. Это нечто простое и единое, но вместе с тем крайне сложное и разнообразное, так что для описания всего лишь одной идеи потребовалось бы бесчисленное множество книг и произведений искусства.

Таким образом, у души есть глаза. Глаза души — это не что иное, как воображение, подобное прожекторам батискафа, освещающим океанскую толщу Мировой души. (Только не надо представлять себе «толщу» как нечто мрачное. Толща — это свет).

С детства мы привыкли жить в матрице, нам кажется, что существует независимый «реальный мир», который стоит перед нами, а мы его лишь отражаем. Но в действительности окружающие нас вещи — это просто то, как мы видим Мир души через очки физического тела и его органов чувств. В нашем текущем состоянии мы не воспринимаем Мир души непосредственно, мы видим его извне, через очки, надетые на нас, через эти фильтры. Органы чувств не отображают внешнюю реальность — они её фильтруют.

Мы уже говорили: это подобно тому, как если на человека от рождения окажутся одеты синие очки, так что он станет воспринимать весь мир через фильтр их синего цвета. Ему будет казаться, что он так отражает «реальную» действительность, тогда как на самом деле реальность другая. На нас, то есть на нашу душу, одеты «синие очки» физического тела, и душа воспринимает реальность через фильтры данного тела.

Итак, глаза души (то есть воображение) не работают непосредственно — на них одеты «синие очки» материального тела, с его физическими глазами, ушами и другими органами чувств. Повторим ещё раз: если мы наденем на наши физические глаза синие очки, то глаза продолжат видеть так же, как видели, но в рамках синего цвета, в рамках этого фильтра.

Точно так же глаза души, то есть воображение, работают в рамках фильтра, заданного внешними органами чувств. Когда человек умрёт, он скинет фильтр, сбросит с себя «синие очки» физического тела, и глаза его души начнут функционировать в другом режиме. Это как если бы человек всю жизнь провёл с синими очками на глазах и вдруг сбросил их и начал видеть то буйство красок, о котором не имел представления до сих пор, ибо воспринимал их исключительно через синий фильтр.

Наше физическое тело кардинально сужает реальность. Мы живём в режиме земли. Как только человек умрёт, он начнёт видеть несравненно большее количество цветов, измерений и реалий. Он не попадёт в какой-то другой мир, не перейдёт куда-то там на небеса. Это будет тот же самый мир, но существующий в другом, более широком режиме, с совершенно другими законами.

После смерти мы сбросим наше физическое тело, которое останется гнить где-то в земле, как некий кокон, и окажемся в другом теле, более тонком и субтильном, называемом «телом барзаха». Это тоже фильтр, но более тонкого свойства, ограничивающий работу «глаз души» менее грубым образом, чем физическое тело. Это подобно тому как бабочка сбрасывает свой серый кокон и выходит из него в новом прекрасном, сияющем и разноцветном теле.

По закону соответствия между всеми мирами и всеми уровнями реальности есть сходство. У души есть то, что можно условно назвать «мозгом», и то, что можно назвать «глазами» (я говорю «условно», потому что там нет, разумеется, ничего подобного физическим органам: «мозг» или «глаза» тут — это не органы, а скорее программы). Посредством своего «мозга» душа считывает информацию со всеобщего Разума. Посредством «глаз» она видит образы в окружающем её море всеобщей Души.

Но поскольку эти глаза души закрыты фильтрами физического тела, мы не видим содержания Мировой души непосредственно. Точнее, мы видим их только в том образе, в котором их предоставляют нам внешние органы, дающие воображению исходный строительный материал.

Опять вернёмся к нашему примеру. Если у нас на глазах синие очки, то все цвета мы воспринимаем через фильтр синего цвета. Мы никогда не будем знать, что такое истинный красный, истинный желтый или зелёный. Но наши глаза способны видеть эти цвета, если снять очки. И они способны производить ещё множество операций с внешней реальностью, никак не ограничиваемых очками. Очки лишь налагают специфический фильтр на все эти операции, но глаза работают независимо от такого фильтра. Они могут приблизить картинку и удалить, могут посмотреть направо и налево и т.д. 

Точно так же и глаза нашего воображения. Если человек слепой от рождения, то он никогда не сможет вообразить себе цвета. Это подобно тому как если на физические глаза человека надеть плотную чёрную ткань, так что он ничего не будет видеть. Сами по себе глаза функционируют нормально, но внешнее препятствие, внешний фильтр мешает им видеть. Воображение человека способно воспринимать бесчисленное множество цветов, в том числе таких, которых нет в нашем спектре. Но фильтр физического тела не даёт ему их видеть. А если этот фильтр вообще заблокирован, как у слепого от рождения человека, то он не будет знать никаких цветов вообще. Для того, чтобы увидеть их, этому человеку надо сбросить фильтры, то есть сбросить своё физическое тело, умереть.

Итак, воображение ориентировано на внешние чувства, оно функционирует в их матрице на данном уровне человеческого существа, но акты, которые оно совершает, выходят далеко за их пределы. Не будет преувеличением сказать, что мы живём в мире, сконструированном воображением. Вот, например, я сейчас вижу перед собой дом. Но ведь на самом деле своим зрением я вижу не дом целиком: я воспринимаю только какую-то его часть, например, фасад. Задняя часть дома мне не видна. Но она достроена моим воображением. И всё остальное, весь мир, который я в данный момент не вижу, достроен моим воображением. Память, то есть всё, что было со мной в прошлом — это тоже область воображения. То, что я сейчас собираюсь делать, мои проекты и планы также строятся моим воображением. Мы живем в воображаемом мире — в мире, в котором чувственное восприятие выполняет роль лишь опорного пункта.

Вот я нахожусь сейчас в своей комнате. Внешними чувствами я воспринимаю только стены этой комнаты, ничего больше. Но своим воображением я объемлю весь мир. Потому что посредством воображения эти стены я достраиваю до дома, этот дом — до улицы, эту улицу — до города, город — до страны...

Каждый раз, когда мы смотрим, например, на яблоко, мы имеет одновременно две вещи. Мы имеем саму картинку яблока, которую поставляют нам внешние органы чувств, прежде всего зрение. Но мы имеем также и данные воображения, которые тут же достраивают эту картинку и расширяют её. Объясню, каким образом. Смотря на яблоко, вы видите его только с одной стороны. Вы не видите его сзади, сверху, снизу либо изнутри, вы не чувствуете его запаха, не ощущаете его поверхность. Но всё это вы знаете о нём. Потому что одновременно с восприятием вот этой картинки какой-то из сторон яблока, которую даёт вам чувство зрения, вы дополняете эту картинку всем тем, о чём я сказал. Это дополнение даёт вам воображение. Благодаря ему вы воспринимаете яблоко трёхмерным и цельным. Воображение достраивает мир. Если бы этого не было, вы воспринимали бы все предметы как размазанные по плоскости, не наполненные объемом, как хаотическую совокупность цветовых пятен и звуковых впечатлений.

Все эти данные воображение извлекло из вашего подсознания, из памяти. А потому воображение — это посредствующее звено между сознанием и бессознательным, оно функционирует сразу на двух уровнях.

Тут важен такой момент: всякий раз, когда воображение обращается к бессознательному, оно поставляет нам оттуда данные не так, как оно их там видит. Как мы уже говорили, оно представляет их нам в чувственном облике, определяемом фильтрами внешних органов чувств.

Добавим сюда ещё и третий аспект восприятия. В тот самый момент, как вы видите своим зрением какую-то сторону яблока и достраиваете его в своём воображении до цельного яблока, вы также понимаете, что это — яблоко. То есть отождествляете его с идеей яблока. Это то, что даёт нам разум. Интеграцию этих трёх аспектов в единую реальность осуществляет О.С.Р.Д., разумная душа. Мы воспринимаем яблоко только так, что на картинку какой-то стороны яблока, поставляемую нашими внешними органами чувств, мы накладываем целостный образ яблока и абстрактную идею яблока.

Итак, в действительности нет никаких вещей, существующих сами по себе и независимо от нас. Мир, в котором мы живём, сконструирован нами самими. Мы в буквальном смысле живём в матрице.

Только в единстве и одновременной работе всех трёх уровней мы можем достичь человеческого восприятия действительности. Если хотя бы один из них перестанет нормально функционировать, это повлечёт за собой системные патологии. В предыдущих частях мы уже видели некоторые из таких патологий на наглядных примерах. Мы говорили о случаях афазии, когда у человека отказывал высший разумный уровень. В этом случае он не мог выделить абстрактную категорию «красного», а потому не мог отобрать предметы красного цвета среди других. Если бы афазия распространилась дальше, то есть с цветов перешла бы на другие понятия и категории, то реальность распалась бы для такого человека на совокупность несвязанных фрагментов. Он видел бы дерево, но не понимал бы, что это дерево, потому что не мог бы отождествить его с идеей «дерева вообще».

Если у человека наступят патологии второго уровня, то есть воображения, то он не сможет достраивать объекты этого мира до их целостности. Такой человек будет не способен воспринимать предметы как нечто единое, равно как и руководить своими действиями и планировать их. Он окажется закован в клетку непосредственного потока впечатлений.

Наконец, патологии низшего третьего уровня, то есть физического тела, всем понятны: это слепота, глухота и т.д. Они накладывают ограничения на две высших функции, но не абсолютные: даже слепоглухонемого человека можно обучить абстрактному мышлению и языку. У него тоже станет действовать воображение и абстрактное мышление, хотя и со своими особенностями. Тот мир, который будет создавать такой человек, подобен картине, нарисованной художником только с помощью двух красок, а не шести.

Воображение — функция, связанная с нашим бессознательным. Это как бы «представитель» бессознательного в сознании, то, что существует на их пересечении. Если вы настроите его на автономный режим работы, как, например, в юнгианской методике «активного воображения», то увидите, что содержания бессознательного прорываются на поверхность вашего сознания.

Но при этом, как мы уже сказали, воображение в нормальной ситуации связано с внешними органами чувств и сознанием. Когда вы загружаете что-то из подсознания, какое-то воспоминание, например, вкус еды, запах яблока, звук пения соловья, то обычно это будет воспоминанием, которое изначально появилось там вследствие восприятия органами чувств. Воображение, как правило, оперирует с фрагментами или остатками того, что когда-то прошло через сознание.

Даже во снах обычного человека есть много остатков того, что было когда-то осознанно воспринято. Сон в целом протекает «по ту сторону» стены, в бессознательном, но при этом в нём много моментов, загруженных из подсознания, из памяти: мы часто видим во сне то, что с нами уже было.

Итак, воображение переводит объекты памяти, хранящиеся отчасти в личном бессознательном, отчасти в подсознании, в чувственный материал, понятный нашему сознанию. Воображение — это наш глаз, которым мы наблюдаем бессознательное. Но на этот глаз надет фильтр, оболочка из внешних чувств. Если данную оболочку снять, глаз начнёт воспринимать бессознательное так, как оно есть.

О вытекающих отсюда выводах мы скажем в следующей части.

 

Часть 11. Восточная эзотерическая традиция. Йога. Древнеегипетская цивилизация. Потерянный рай и откровение пророков

В 20-м столетии проводились эксперименты с так называемой «камерой сенсорной депривации». Камера сенсорной депривации — это звуко- и светонепроницаемая емкость, наполненная солёной водой, плотность и температура которой равны плотности и температуре человеческого тела. Помещение в такую камеру создаёт эффект полного отключения ощущений, поступающих нам от внешних органов чувств. Вы как будто парите в невесомости, ничего не видите, не слышите и не чувствуете.

Добровольцам предлагали провести в такой камере как можно больше времени: за каждый дополнительный час платили. К чему это привело? Обычно первые часы испытуемые спали. Потом они пытались чем-то занять себя: начинали петь, свистеть или думать о каких-то своих делах. Наконец, по прошествии определённого времени — относительно небольшого, исчисляемого часами — они утрачивали способность о чем-либо думать и на чем-либо концентрироваться. Начинались галлюцинации. Они видели разноцветные геометрические фигуры, руки, головы, людей, каких-то странных существ, слышали звуки и голоса. В итоге состояние человека становилось настолько невыносимым, что он требовал прекращения эксперимента.

Давайте попробуем осмыслить, что тут на самом деле происходило. Камера сенсорной депривации осуществляет отключение того, что мы назвали фильтрами физического тела. Зрение, слух, обоняние, осязание перестают работать. Внешние органы чувств оказываются разгружены от поступающей извне информации. И вот, в таком состоянии воображение было вынуждено функционировать само по себе, проецируя на ментальный экран сознания образы, идущие с «той стороны». К человеку начинали «стучать». Сначала тихо, потом всё сильнее и настойчивее. С той стороны стены, из его бессознательного приходил поток неких сил. Наконец, их присутствие становилось настолько грозным и несовместимым с нормальным психическим состоянием, что испытуемый требовал прекращения эксперимента.

Таким образом, если человека изолировать от внешних чувственных впечатлений, то его воображение начнёт функционировать в автономном режиме, «показывая» ему некие объекты, имеющие корни в бессознательном. Обычно их называют «галлюцинациями». Данный термин может быть верен только в первом приближении, поскольку такие объекты действительно являются необычными для нашего мира, но он неадекватен в том плане, что под «галлюцинациями» понимают нечто несуществующее, не имеющее никакого реального основания. Тогда как реальное основание тут как раз есть: галлюцинации — это контуры того, что воспринимают глаза души, то есть воображение, если избавить их от ограниченности фильтрами физического тела.

Со сходным феноменом отключения фильтров мы каждую ночь имеем дело во сне. И там мы тоже созерцаем определённые образы или сюжеты, называемые «сновидениями». В действительности сны — это истории, которые наше бессознательное рассказывает нам о самом себе, а воображение переводит на язык образов и символов нашей привычной материальной действительности. А потому сны всегда означают не то, что они непосредственно показывают. Язык снов — это символический язык, нуждающийся в дешифровке. Вы можете видеть во сне своего друга или свой дом, но на самом деле сон не о друге и не о доме, это — всего лишь внешняя форма, в которую облекло послание бессознательного ваше воображение.

Наконец, ещё один вид снятия фильтров, о котором и пойдёт речь в этой лекции, состоит в переформатировании самой программы воображения, так чтобы она перестала следовать матрице внешних органов чувств. Это достигается посредством специальных психотехник и составляет суть того, что в эзотерической традиции язычества называется «посвящением» или «инициацией».

Языческое или оккультное посвящение — это операция на человеческой психике, которая коренным образом меняет её функционирование. Это можно сравнить с хирургической операцией на мозге, в процессе которой он был бы разъят на составные части, а затем снова соединён, но уже в других пропорциях и соотношениях.

Мы говорили, что воображение есть не что иное, как глаза души. В обычном состоянии на этих глазах завеса, то есть фильтры внешних органов чувств. Глаза души не видят сами по себе — они смотрят на мир через этот фильтр, через очки. Во сне внешние чувства отключаются, и тогда очки спадают, завеса оказывается отдёрнута — и воображение начинает взирать своими собственными глазами на мир Мировой души и её архетипы.

Цель языческого посвящения — через определённые созерцательные техники переформатировать нашу психику так, чтобы подобные акты видения посредством воображения продолжались также и наяву.

О каких техниках идёт речь? В общем, речь идёт о том, что называется «медитациями». Это медитативные или созерцательные техники, то есть «психотехники». Их суть состоит в том, чтобы посредством манипуляций с воображением спрограммировать его таким образом, дабы это привело к переформатированию душевных программ в целом, то есть операционной системы разумной души (О.С.Р.Д.). Сюда входят определённые позы, дыхательные упражнения, многократное повторение мантр (неизменных фраз) в сочетании с визуализацией и концентрацией воображения на некоторых точках, фигурах и сюжетах.

Посмотрим, как это происходит в индийской йоге. Я подчеркну, что речь будет идти о настоящей йоге, которая представляет собой комплекс древних психотехник, ведущих к тому, что называется «оккультным (или языческим) посвящением». Мы не говорим тут о том коммерческом новоделе, который подаётся под данным названием в современных фитнес-центрах — он не имеет к настоящей йоге никакого отношения.

В аутентичной индуистской йоге обучение начинается с поз, называемых асана. Тело приучается принимать неестественные, подолгу сохраняемые фиксированные положения. Вторая стадия — это работа с дыханием (пранаяма). Упражнения с дыханием служат его ритмизации и сведению к одной модальности — модальности глубокого сна.

Легко понять цель, ради которой всё это осуществляется — нейтрализация тела, то есть выключение телесных фильтров. Потому что главная функция человеческого тела состоит в движении и смене состояний. Отказ от этого, то есть фиксация тела с его внешними процессами (позами) и внутренними состояниями (дыханием) в одном неподвижном положении означает выключение тела из работы, вынесение его за скобки. При шизофрении, которая, как мы уже говорили, типологически идентична процессам языческого посвящения, это выражается в наступлении кататонических состояний, когда больной застывает в какой-то причудливой позе, в которой может проводить многие сутки.

Всё это является только подготовительным этапом. На следующей стадии то же самое производится с мышлением. Тут, собственно, и начинается настоящая йога, то есть перепрограммирование психики. В обычном состоянии наше мышление — это поток, это бурлящая река, кольцом возвращающаяся к себе самой. Водопад ментальных актов низвергается со скалы духа на землю чувств, а от земли чувств обратно восходит на скалу духа. В рамках оккультных психотехник, в данном случае йоги, предпринимается попытка остановить этот поток. Ведь воображение работает в общем потоке мышления, оно переплетено с актами идеации и переработки чувственных данных. Цель йоги — разорвать психоментальный поток, чтобы воображение стало работать автономно, обратилось на самого себя. Разъять общность на составные элементы. Выше мы уподобили это операции на головном мозге. Это и есть инициатическая смерть, о которой говорят оккультные доктрины.

Для начала необходимо обрести контроль над своими мыслями, вмешаться в их течение. Например, вы не даёте одной мысли быстро сменять другую, вы концентрируетесь на ней. Или пытаетесь избегать определённых мыслей, удалять и приближать их.

Так начинается работа по перепрограммированию воображения. Делается это посредством обращения его на самого себя, когда вы искусственно отрываете его от операций с внешним миром. В йоге эти стадии называются дхарана и дхьяна.

Начинается с простого. Например, вы представляете себе чёрный квадрат. Через несколько дней воображение работает с жёлтым кругом, помещённым в черный квадрат. Затем вы переходите к более сложным движущимся объектам и их системам. При этом вы должны сохранять полную концентрацию, не позволяя другим мыслям вторгаться в эту картину. Только кажется, что это просто. Но попробуйте представить себе чёрный квадрат и удержать этот образ перед своим внутренним взором хотя бы на пару минут. Уже на первых секундах его стороны начнут расплываться, цвет станет меняться, перед ним поплывут какие-то другие фигуры... Затем вы почувствуете, что ваше сознание на мгновение куда-то проваливается, как будто вы забываете, кто вы и где находитесь. Могут быть и случаи голосовых галлюцинаций, как будто некий голос произносит отдельные слова и фразы прямо вам в ухо.

Вот общие принципы или примеры медитативной работы. Такая медитация, в принципе, может осуществляться посредством сосредоточения на чём угодно — например, на кончике своего носа, на копчике или пупке. Либо посредством длительного повторения специальных мантр, которые в суфизме называются «зикрами».

Что тут происходит и ради чего всё это делается? Делается это ради того, чтобы вместо обращения на внешний мир сконцентрировать психику на самой себе. Тем самым воображение как среднее звено между сознанием и бессознательным отключается от фильтров физического тела, которые прежде его ограничивали. Тело барзаха также отделяется от физического тела, фильтры которого оказываются выключены из работы посредством специальных поз и дыхательных техник. Внутри барзахического тела диск воображения начинает вращаться со всё большей скоростью. Глаза души открываются и начинают видеть тот мир, который соответствует этой душе по свойствам.

Во всех созерцательных традициях это осмысляется как открытие «внутреннего зрения», пресловутого «третьего глаза». В суфизме и так называемом «ирфане» это именуется «открытием барзахического зрения». Потому что суть данного процесса состоит в таких процедурах, посредством которых с глаз души, то есть воображения, убирается завеса, то есть фильтры физического тела.

Итак, главный агент, над которым и посредством которого тут совершаются операции — сила воображения. Надо запомнить такую вещь: воображение и средний уровень души — это то, с чем работает язычество. Любая языческая, внепророческая, оккультная традиция связана с этим уровнем и этими медитативными практиками. Пророческая традиция работает с высшим третьим уровнем, то есть с Разумом и Духом, и она устроена совершенно иначе.

В эзотерической традиции язычества речь идёт о психическом тренинге, о прокачивании неких способностей, никак не связанных с категориями высших ценностей. Соответствующих состояний способен достичь, например, шиваист, живущий на помойках, поедающий трупы и пьющий мочу из черепов. Это подобно тому как накачать себе гору мышц, то есть определённым образом трансформировать своё тело. На это способен кто угодно — как хороший человек, так и худший злодей. Для этого надо просто регулярно посещать спортзал и выполнять определённые упражнения. Точно так же оккультная трансформация психики безотносительна к моральным категориям, к добру и злу, правде и лжи, справедливости или угнетению.

Тот, кто хочет нарастить себе гору мышц, должен не только выполнять необходимые упражнения, но и принимать определённые вещества для ускорения их роста. И языческая, созерцательная традиция также весьма комплиментарно относится к разного рода «веществам», позволяющим ускорить процесс психической трансформации. Речь идёт не только о наркотиках — хотя и о них тоже, — но и об изготовлении специфических снадобий, например, по алхимическим рецептам. Их принятие в гомеопатических дозах в сочетании с соответствующими упражнениями помогает многократно ускорить процесс.

И отсюда же позитивное отношение языческих цивилизаций к алкоголю: древних греков даже называли «пьяной цивилизацией». Понятно, что всё это являет собой полную противоположность традиции пророков, которая, наоборот, запрещает как наркотики, так и алкоголь.

Итак, это был психоделический мир, основанный на операциях с воображением. Греческая, римская, египетская цивилизации — каждая из них развивала данную психоделическую направленность по-особому. Родственницей всех этих цивилизаций является современная индийская, поэтому, смотря на сегодняшних индусов, мы примерно можем представить себе, какими были древние греки или египтяне.

И считается, что высшим этапом данных инициатических практик является достижение полного контроля над архетипами Мировой Души, которые и есть плоды Мирового древа. В традиции йоги данное состояние называется самадхи — просветление, экстаз, снятие противоречия между субъектом и объектом, достижение единого высшего «Я», контролирующего всё бытие. В руководствах по йоге это описывается как «полное господство над всеми существами и состояниями». В западной эзотерической традиции, связанной с герметизмом, данный этап называется «достижением единства с высшим хранителем» или «высшим ангелом».

Это и есть стремление вернуться к состоянию Адама, который в сияющем теле барзаха предпринял попытку объять высшими функциями своей души Мировое древо, то есть  получить знание всех вещей — попытка, которая, как мы знаем, закончилась крахом.

Еще раз скажем: оккультное посвящение и медитативные практики не имеют ни малейшего отношения к духовности. Как мы уже говорили, духовность работает на совсем других уровнях, и её действие состоит в совершенно ином — в развитии высших ценностных качеств и постижений. То, с чем имеет дело йога и оккультные эзотерические практики — развитие психических возможностей человека. Это не приносит духовного развития точно так же, как не приносит его физическая гимнастика. Если человек накачает себе груду мышц, это ничего не даст ему в плане духовности.

Человеческий ум (О.С.Р.Д) можно отдалённо сравнить с радиоприемником, улавливающим волны самой разной длины — от мысленных до чувственных — и интегрирующим их в одно целое. Теперь, йога подобна переключателю, поворотом которого можно настроить приёмник на такой канал, где будет осуществляться приём сигналов только на одной определённой частоте.

Если мы обратимся к древнеегипетской традиции, то увидим там разработку той же самой системы оккультного или созерцательного посвящения , что и в Индии, но в несколько другом символическом ключе. В Египте воплощением иллюминированного существа или адепта, прошедшего посвящение, был фараон. Египетское общество в буквальном смысле управлялось методами эзотерической психологии, так же как наше современное общество управляется материальными технологиями, полученными с помощью позитивистской науки.

Нерв нашего общества — это определённая система знаний, и нервом древнеегипетского общества также была определённая система знаний, только совершенно иначе устроенная, передаваемая через закрытые каналы посвящения. Многие люди думают, что главную роль в современном обществе играют политики, банкиры или какие-то тайные организации, вроде масонства или «мирового правительства». Но это не так. Политики или банкиры — это всего лишь внешний фасад. Подлинным двигателем современного общества является материалистическая наука и построенная на её основе техника. Соответственно, глубинную динамику этого общества определяют те, кто занимается данными областями — физики, инженеры, биологи и т.д. Убедиться в этом можно с помощью простого мысленного эксперимента. Уберите всех ныне действующих политиков, полностью преобразуйте банковскую систему — и ничего принципиально не изменится. Но если удалить современную науку и построенную на её основе технику — вот тогда мы получим уже совершенно иное общество. В фундаменте современного социума лежит некая форма церкви или жречества, сплочённого определённой идеологией и построенным на её основе знанием — знанием о том, как эффективно манипулировать силами чувственного материального мира. И, к слову, дарвинизм, о котором мы уже говорили в предыдущих частях данного цикла, был и остаётся одним из краеугольных камней во всём строении научной церкви.

Да, священники этой церкви, называемые «учёными», не принимают политических или экономических решений, но именно они поставляют тем, кто принимает такие решения, технологии, в рамках которых и на основе которых только и могут приниматься подобные решения. Говоря наглядно, чтобы принять решение о ракетном ударе по кому-то или чему-то, надо уже обладать этими самыми ракетами. А для обладания ракетами необходимо, чтобы цепочка людей, владеющих соответствующими знаниями, могла их разработать.

Но вернёмся к древнеегипетской цивилизации. Она тоже управлялась корпорацией жрецов, которая владела огромным и подробно разработанным знанием эзотерической психологии — знанием, которое с течением времени оказалось почти полностью утраченным. Потому что появлялись другие цивилизации, построенные на иных принципах, для которых это знание не было важным — например, дуалистическая христианская или современная материально-техническая.

Как было получено это знание? Очень просто: оно было получено опытным путём, посредством внутренних путешествий в глубь собственного ума. Если мы посмотрим на графику египетских пирамид и погребальных камер, то увидим там символическое изображение эзотерического посвящения — процесса воссоединения с архетипами бессознательного или плодами Мирового древа посредством преодоления стены, прохождения через «нигредо», вереницу опасных испытаний, предстающих как горящие озёра или внушающие ужас существа с головами животных.

Итак, если жреческая корпорация современного общества владеет знаниями о том, как эффективно манипулировать силами внешней материальной действительности, то жреческая корпорация Древнего Египта владела знаниями о том, как эффективно манипулировать силами человеческой психики — точнее, её скрытыми пластами, которые господствующая парадигма современного жречества вообще отрицает, отказывая им в самом существовании как таковом (согласно этой парадигме, всё, что не материально и не воспринимаемо шестью органами чувств, не существует). Соответственно, для современного исследователя, воспитанного в рамках данной парадигмы, символы и графические знаки древнеегипетской цивилизации будут представать как некая тарабарщина, не поддающаяся расшифровке. Тот же самый эффект был бы, если бы египетскому жрецу эпохи Древнего или Среднего Царства дали учебник по физике для последних курсов университета.

Таким образом, оккультная традиция, «великое язычество», исходя из знания эзотерической психологии, пытается перестроить человека на 180 градусов по отношению к тому, каким он должен быть в этом мире. При этом они исходят из самой сущности человеческой природы, из того, что в человеке множество пластов —  это микрокосм, отражающий макрокосм. И высшие пласты или функции существуют в нас не просто так, они будут активированы на будущих стадиях развития человеческого существа, то есть в будущих мирах — так же, как они были когда-то активны в тех мирах, из которых мы сюда пришли. Но на уровне этого материального мира они как бы заморожены, законсервированы внутри нас, так что мы не имеем к ним прямого доступа. На них наложены фильтры, как мы уже не раз говорили: они функционируют, но функционируют не так, как должны были бы, то есть они работают не напрямую, а по окольному пути, через фильтры физических чувств и физического тела. Почему? Потому что так нужно в этом мире, так это было задумано Творцом для испытания нас, для прохождения всей дуги нисхождения-восхождения, на которой земной мир является низшей точкой, дном. Вы не можете подняться вверх, если сначала не опуститесь вниз.

Языческая традиция исходит из забвения этой программы Творца. Она не хочет ждать будущего, когда скрытые пласты и высшие функции в человеке будут снова активированы, она говорит: нет, прямо сейчас, прямо здесь мы должны это восстановить, чтобы вернуться к нашему царскому статусу, бледной копией которого здесь, на земле мы являемся. Нам нужно заново «распаковать» высшие функции, которые в нас заархивированы.

То есть весь пафос языческой традиции — это бегство назад, к «золотому веку», когда человек реально обладал другими состояниями и возможностями (в мирах зарр и в мире барзаха). Бегство назад через хакинг реальности, взлом и переформатирование её программ.

Хакинг реальности осуществляется через изменение своего сознания и фундаментальных программ, по которым оно функционирует. Потому что, как мы уже говорили, реальность, в которой мы живём, есть не что иное, как матрица, создаваемая нашим сознанием. Изменив фундаментальные механизмы функционирования этого сознания, вы можете изменить реальность вокруг себя. Действительность и сознание — это один комплекс, они не существуют в отрыве друг от  друга. Создатели систем оккультного посвящения знали это и понимали механизмы эзотерической психологии, то есть тайны функционирования нашей психики в широком смысле этого слова. Они использовали это знание в целях бегства от земной действительности и её испытаний.

Пророческая же традиция говорит: нет пути назад, существует лишь движение вперёд, к «новому небу и новой земле». Но чтобы удостоиться их, вы должны завершить испытание здесь. Для возвращения к единству надо осуществить цели нашего воплощения в этой реальности. Вам не нужно ничего менять в своей структуре, она сама по себе совершенна, потому что идеально заточена под задачи человеческого рода здесь и сейчас, на данном уровне, на котором мы сейчас находимся. Итак, вам ничего не надо переформатировать — но вы должны с честью пройти испытание этим низшим земным состоянием. И вот вам программа для этого, вот вам руководство, откровение и законы, чтобы это сделать. Вот вам система конкретных практических правил, соблюдая которые, вы добьетесь этой цели и придёте к совершенству разума.

То, что я сейчас говорю, очень важно. В будущих частях мы наглядно это отобразим, и всё это станет еще более ясно. Та внешняя оболочка существа под названием «человек», которую мы наблюдаем в этом мире, — это всего лишь видимая часть айсберга, очень небольшая по объёму. Это аппарат, которым управляют огромные и мощные пласты, расположенные «за» ним, в физически невидимых измерениях. Представим себе аппарат где-то на Луне, который катается по её кратерам и что-то там фотографирует, являясь при этом несамостоятельным и управляемым. «За» этим аппаратом стоит целая система — космическое агентство, сложная техника, сотни сотрудников, которые дистанционно всем этим управляют. Но если какой-то условный обитатель Луны взглянет на этот аппарат, он ошибочно решит, что тот функционирует сам по себе.

Точно так же и аппарат нашего физического тела и внешнего сознания. «За» ним стоят скрытые пласты колоссальной энергии и мощи, невероятной сложности, которые физически никак не видимы и не наблюдаемы. В обычном состоянии эти пласты работают «через» фильтры внешнего физического тела, так же как агентство работает через аппарат, если смотреть на него с Луны.

Но между агентством на Земле и аппаратом на Луне есть нить, которая связывает их — это сигналы, по определённой частоте идущие к аппарату. Точно так же между высшими скрытыми функциями в человеке, располагающимися в бессознательном, и его внешним сознанием есть связующее звено, и это воображение. Это та нить, один конец которой в наших руках, а другой уходит в невидимые пласты бессознательного. А потому, дёргая (условно говоря) за один конец такой нити, мы можем как-то воздействовать на бессознательное, внедряясь в него или, лучше сказать, выводя его содержания на плоскость сознания. На этом и основана программа оккультного посвящения.

Когда Адам находился в мире барзаха, этот наш материальный мир располагался «под» ним, как одна из частных и низших возможностей, одно из ответвлений той реальности, в которой он был. Он жил в гораздо более широкой реальности, потому что его духовные способности работали по-другому, его высшие функции были открыты. Когда он совершил ошибку в истории с Древом, эти функции закрылись, и он опустился вниз, в эту модальность, которую мы называем нашим земным миром («вниз», конечно, не в географическом и вообще не в физическом смысле: там не было таких пространства и времени, как здесь). «Опустился» не значит, что он упал сюда, как бы через дыру в небе. Это значит, что высшие функции его сознания закрылись. Они облеклись в оболочку фильтров, которые мы называем нашим телом, подобно тому как водолаз облекается с головы до ног в водолазный костюм. Адам вообще никуда не перемещался — ни вверх, ни вниз. Он (и все мы вместе с ним) остался там же, где и был, просто он начал воспринимать окружающую реальность через фильтры тела, то есть в гораздо более урезанном плане по сравнению с тем, что было раньше. Это подобно тому, как водолаз в костюме трогает все вещи не своими настоящими руками, а заменителями рук, видит их не настоящими глазами, а через цветные очки.

И вот, с тех времён, как Адам и его потомки оказались здесь, возникла традиция, которая сказала: мы не можем смириться с тем, где мы оказались, с этой загипнотизированной матрицей, мы должны снова «включить» высшие функции, нам следует вернуться к тому, чтобы воспринимать реальность нормально, а не через фильтры этого ужасного водолазного костюма тела. Давайте сбросим костюм, разрушим стену, убьём стража порога, задушим уробороса, перейдём бездну — и снова окажемся там же, где и были. «Обрести потерянный рай» — вот квинтэссенция всей этой традиции, называемой «великим язычеством».

Пророческая же традиция говорит: суть не в прошлом, а в будущем. Вы не видите и не знаете всей картины. Если стена стоит, то кто-то её поставил. И этот же «кто-то» уберёт её, но только тогда, когда вы пройдёте через испытание этим низшим миром. Тогда придёт Последний Имам, Печать всех святых, придёт Каим — «Восстающий» или «Поднимающий» — и выведет вас снова на тот уровень, где вы были, вернёт вам потерянный рай — или, если говорить совсем точно, откроет очень длинную эпоху такого поднятия или нового включения высших функций. Как говорит хадис: он возложил руку на головы рабов и сделает их разум совершенным.

А затем вы перейдёте в ещё более высокие миры, где будете развиваться до бесконечности, так что подниметесь выше адамического состояния и выше всего, что только можно себе представить. Вот что говорит пророческое откровение, и вот фундаментальная разница двух традиций.

 

 

 

20 комментариев

  1. Салех

    Мнение ,что группа славянских языков откололась где-то тысячу лет назад без основательно. Например на территории Киевской Руси в 1,2,3 веках найдены записи которые легко читает любой украинец ,а это уже почти 2000 лет. Может русский да это новоявлкнное явление. Мне вопрос к вам несколько не по теме ,но близко к ней. Есть утверждение,что каждому народу послан посланник. Вопрос где делись посланники на территории нынешней Украины? Если будете говорить ,что съест не было людей,то ещё в т.н. посланиях нового завета упоминаются скифы ,а это те кто жили на территории Украины.

    Ответить
  2. Илья

    Ассаляму алейкум брат! Спасибо за ваши труды и да наградит Аллах вас прощением и милостью своей! Вы говорили, что скоро выйдет цикл про имама Махди а.с, можно узнать приблизительную дату выхода?

    Ответить
    • Админ

      Ва алейкум ассалам, брат!

      Пока точно не могу сказать, но всё выйдет, ин ша Аллах.

      Ответить
  3. Руслан

    Ассаламу алайкум, брат Амин! Очень интересно и познавательно!

    Ответить
  4. Рамазан

    Ас салам алейкум! Как соотносится Мировой разум, Мировая душа с такими понятиями, как Мульк, Малакут и Джабарут?

    Ответить
    • Админ

      Ва алейкум ассалам!

      Мировой разум — это Джабарут, Мировая душа — Малакут, а дунья — Мульк.

      Ответить
      • Рамазан

        Спасибо, большое!

        Ваши лекции , нечто уникальное в русскоязычном исламском медиапространстве. Они дают ответы мыслящим людям, избавляют от косности и примитивного преподнесения религии. Самое главное, они укрепляют Иман. Успехов вам и да укрепит вас Аллах в ваших делах!

      • Админ

        Ва алейкум ассалам брат! Спасибо большое, рад служить Ахль уль-Бейт!

  5. Надир

    Ассаламу алайкум, брат Амин! Я восхищаюсь Вашими работами. Удивительно, неужели это работа одного человека. У меня к Вам маленькая просьба. Наши Братья-сунниты утверждают, что дочерей у Пророка Мухаммада (с) было много. Но, переубедит их не получается. Если у Вас есть лекция и по этой тематике, пожалуйста укажите ссылку. Спасибо. Дай бог Вам долгих лет! 

    Самарканд.

    Ответить
    • Админ

      Ва алейкум ассалам, брат! Большое спасибо! Что касается вопроса: у Пророка (С) была только одна дочь — Фатима Захра (А). Остальные были дочерьми сестры Хадиджи. На то, что они не были его родными дочерьми, указывает ряд контекстов, например, то, что он никогда не посещал их, не брал с собой и т.д. (в том числе и согласно источникам «ахлу сунна»).

      Ответить
      • Надир

        Ассаламу алайкум, уважаемый брат Амин! Спасибо, что выделили время. Мою внучку звать Захра, и поэтому я больше интересуюсь этой Женщиной (А). Чтобы в дальнейшем передать внучке. Успехов вам и да укрепит вас Аллах в ваших делах!

  6. Метанет Тагиева

    Ас саляму алейкум, уважаемый брат Амин Рамин!

    Прочла с большим интересом, вспоминая студенческие предметы по общему языкознанию. Особая благодарность за касание, пусть мимолетное, темы слепоглухонемых. В настоящее время тактильный дисплей Брайля является фактически единственным девайсом, связывающим меня с окружающим миром. Он выводит информацию с монитора компьютера и айфона. Однако программы экранного доступа (Screen Reader) неидеальна, особенно в последние год-два. Иначе, незрячие получили бы полную независимость при покупке и онлайн-услуг во всех сферах жизни, что свело бы на нет деятельность обществ слепых и фондов поддержки слепоглухих.

    К счастью, прежде чем потерять слух (а до того я уже была слепая) я успела получить высшее образование, защитить никому не нужную кандидатскую диссертацию и сохранить рабочее место. Сегодня, кроме составления словарей, я ни к чему непригодна. Казалось, можно пополнить послужной список научными статьями, но уходят силы. Прогрессирует третий коварный недуг (возможно, он и отнял слух) – дислексия. Ее часто называют болезнью гениев. До гения мне далеко. Чем могу похвастаться, сберегла речь, а ранее английские перфекты и плюсквамперфекты не вызвали никаких непоняток. Если Вас заинтересует мышление дислектика, могу поделиться опытом. Сейчас просто скажу, что этот комментарий вычитала раз 20 и исправляла поляну опечаток, и очень даже вероятно, не все опечатки заметила.

    Ответить
    • Админ

      Ва алейкум ассалам!

      Ма ша Аллах, пусть Аллах поможет вам во всех делах ради Мухаммада и его пречистого семейства!

      Ответить
  7. Shamshod Saliev

    Добрый день, уважаемый брат Амин!

    Как студент филологии с большим удовольствием слушаю лекции. Первую часть о метафизике даже отправил послушать своим преподавателям. Они в легком шоке.

    На счет дарвинизма вы всё разложили по местам. Никак не мог объяснить одному агностику, что мы люди были созданы творцом, а не происходим от so-called обезьян.

    Жду 6-й части.

    С уважением, Шамшод

    Ответить
  8. Сара

    Здравствуйте! Я из Сербии, и я мне очень нравится этот подкаст. Спасибо Вам большое за то, что Вы есть.

    Ответить
  9. Ариф

    Салам алейкум. Читаю коменты читателей и радуюсь, Хвала Аллаху.

    Ответить

Добавить комментарий

Ваш адрес эл. почты не будет опубликован.